В Большом театре состоялась XIII Церемония вручения Приза «Benois de la danse», поистине ставшим «балетным “Оскаром”». Процедурная часть, украшенная лазерными спецэффектами, пролетела довольно динамично. Среди членов именитого жюри, бессменно возглавляемого Юрием Григоровичем, на сцене находился танцующий художественный руководитель и директор Берлинской оперы Владимир Малахов и как два бриллианта царственно восседали знаменитые балерины Элизабет Платель (Франция) и Ева Евдокимова (США), которая в какой-то степени по исторической интриге является «балетным Ваном Клиберном». Но лишь с той разницей, что к всеобщему негодованию и демонстративным скандированиям зрителей на I Международном конкурсе артистов балета в Москве балерина не получили ничего. Вскоре Евдокимова стала международной звездой, а одним из ее партнеров долгое время оставался Рудольф Нуреев. Она не озлобилась на Россию и даже по кассетам выучила русский язык, обожает Чехова и теперь играет в чеховских антрепризных пьесах.

Нынешнее решение жюри возмущения не вызвало, ибо лауреатами стали объективно самые знаковые фигуры молодого классического созвездия. Их имена объявили при вскрытии конвертов бывшие лауреаты Галина Степаненко, Николай Цискаридзе и «этуаль» Парижской оперы, блиставшая в 70-80-е гг., Микаэль Денар. Среди танцовщиков лауреатом стал надежда и будущее французского балета, 20-летняя «этуаль» Парижской оперы Матьё Ганьо. Лауреатство в номинации «лучшая танцовщица» поделили Светлана Захарова, прима Большого с «самыми красивыми стопами России», и самая броская индивидуальность Парижской оперы – Мари -Аньес Жилло. Никто из них не смог приехать: Ганьо прооперирован на колене (обошлось микрохирургией, и прогноз благоприятен), у Жилло - спектакль в Париже, Захарова - на личных гастролях в Японии.

Лучшим хореографом назван худрук балета Большого театра Алексей Ратманский за «Анну Каренину» в Датском Королевском балете. По его словам, именно Майя Плисецкая вдохновила его на создание этого спектакля. И действительно, показанные на экране фрагменты напоминали одноименный балет Майи Плисецкой образца 1972 года.

«Лучшим композитором» был назван Мауро Ланца за музыку к балету Анжелена Прельжокажа «Сон Медеи», а «лучшим сценографом» - Йиржи Килиан за оформление собственного балета «Надо, чтобы дверь…». В номинации «За жизнь в искусстве» приз получила известный хореограф Триша Браун.

Также приехали получить свои призы за прошлый год международные звезды Алина Кожокару (Лондон), Лоран Илер (Париж) и патриарх нидерландского балета, известный хореограф Ханс ван Манен (Амстердам), награжденный «За жизнь в искусстве».

После торжественной церемонии был дан концерт номинантов приза-2005.

Красная Армия всех сильней

Концерт предварялся фрагментами видеозаписи балета Анжелена Прельжокажа «Сон Медеи». Даже из небольших отрывков становится ясно, что Жилло – большая трагедийная актриса балетного театра, а Прельжокаж – талантливейший режиссер-хореограф. Убиение детей – сильный эпизод: властной рукой творца Медея наносит на хрупкие детские тела жирные мазки густой алой краски. В качестве значимого символа трагедии Прельжокаж неожиданно использует ведра – с молоком, краской, опрокинутые и надетые на голову обреченных детей. Тут ассоциаций хоть отбавляй.

Саму же программу концертного вечера открыли танцы Красной Армии из балета «Болт» в постановке Алексея Ратманского и в исполнении артистов Большого театра. Куцая каша полусонного кордебалета, буквально затерявшегося (беспрецедентный случай для хозяев сцены!) на безбрежных просторах великих подмостков, напоминала художественную самодеятельность. Этот эпизод с «массовкой», вырванный из контекста спектакля, и вне декораций выглядел как неудачная картина художника, лишенного дара композиции. Более того, хореография Ратманского, к сожалению, показалась «детским лепетом» на фоне показанного вслед дуэта из балета «Дети» Кристиана Шпука (Германия), который, кстати, не стал лауреатом премии Benois. Этот номер на музыку М. Доннера и М. Беккера был главным событием первого отделения. Экспрессивные отношения Тачианы Кашелли и Владислава Солоунова из эссенского «Аальто балета» - стильный современный дуэт под бдительным оком деревянной лошадки-качалки. Это извечные выяснения отношений между мужчиной и женщиной, подсмотренные под спектральным ракурсом детского инфантилизма.

Хореография дуэта из балета «Дама с камелиями» Вала Канипороли (на музыку Шопена) после Ноймайера и Аштона – все-таки вторична и третична. Тем не менее, всегда главным остается исполнение, и оно было далеко от эталона в интерпретации солистов Балета Бостона. Юри Яновский в дутых штанах был нелеп, а в комплексе никак уж не соответствовал своему литературному прообразу. Стабильная и прекрасно стоящая на пальцах Лариса Пономаренко изображала скорее провинциальную бенефициантку, нежели чахоточную и любящую страдалицу.

Ян Годовский (Большой театр) на одном дыхании, блестяще протанцевал «мюзик-холльную» миниатюру Ивана Фадеева «Нерв» на музыку М. де Фальи. Он ртутно вибрировал, был виртуозен, выразителен и органичен в «предложенных обстоятельствах».

Невысокий крепыш из Американского театра балета Герман Корнехо пытался томно изобразить фокинское «Видение розы». Но ни по физическим данным, ни по своей заземленной планиде танцовщик явно не подходит к этой партии. К тому же, когда его миловидная партнерша из Большого театра Нина Капцова взгромождалась на вялые пальцы, он оказывался на полголовы ниже ее ростом.

Фрагмент из сочинения Дэвида Доусона «Утренняя мгла» (музыка Шопена) исполнили солистка Королевского двора (титул в Швеции) Мари Линдквист и просто солист Королевского балета Швеции изысканно-стройный Драгош Михальче. Они стилистически точно передали стремительную доусоновскую кантилену пластических изломов. Высокая, стильная балерина выматывала партнера и уходила, оставляя его одного лежать распростертым на огромной сцене…

Дуэт из балета «Кармен» на музыку Жоржа Бизе и в хореографии Марсии Хайде явно оживил все слои публики. Красивейшая музыка адажио из «Симфонии до мажор» ( 2-я часть), пока еще не затанцована, как малеровское адажиетто из Пятой симфонии. Видимо, эта музыка сильно будоражила воображение Марсии Хайде, и в отличие от баланчинского кристально-чистого прочтения, она услышала в этих тягучих гармониях адажио таинство сексуального влечения, предоргазмическое напряжение чувств.

Поставила свой балет Хайде простодушно-авантюрно, как, впрочем, ставит большинство бывших солистов балета, впоследствии ставших хореографами. Композиционно она следовала Баланчину, шла за музыкой. Спектакль изобилует аллюзиями. Хайде смело и без рефлексий перефразировала лексические приемы Крэнко и Макмиллана, смачно разбавляя высокую пуантную классику чувственностью и натурализмом. Это блистательно было исполнено артистами из Балета Сантьяго де Чили. Воспаленно-вожделенные губы Луиса Ортигосы излучали желание и страсть. Сильная и свободная Кармен Марселы Гойкоечеа сперва, никого не замечая, гадала на картах. Казалось, ничего особенного не происходило, но зал был мгновенно загипнотизирован. Она напоминала сухопарую альмадоваровскую женщину-матадора. Ее Кармен возбуждала желание Хозе, руками пожирая все его тело, вставая под ним на мостик и провоцируя касаниями своих губ. Она испивала его до дна. В финале артисты демонстрировали фирменные вертикальные поддержки, лежа на сцене, из знакомой «Кармен» Ролана Пети, но только в этой корриде любви Кармен первой вздымала Хозе над собой.

Дуэт из балета Стивена Джеффриса «Легенда о великом стрелке из лука» на экзотически-ориентальную музыку Куан Най-Чунга показали артисты из Гонконгского балета Фэй Леунг и Нобио Фуджино. Это что-то по-детски простенькое на пуантах типа «в бананово-лимонном Сингапуре». Сюжетик незатейлив: мачо-стрелок доставал из широких штанин дорогую брошь, красивая девушка временно сменяла гнев на милость и в конце концов строптиво швыряла подарок наземь.

Па де де из «Лебединого озера» в хореографии Питера Райта отработали на пределе физических сил «трокадероподобная» широкоплечая и лихая техничка Моника Перего и солист Королевского двора (то бишь шведского) Ян-Эрик Викстрём. Как же это приехать «в Тулу со своим самоваром» и никаких тебе сюрпризов – ни бергмановских «шепотов и криков» в образе, ни нордической значительности викингов.

Горячо был принят залом хитовый юношеский номер Роландо д’Алессио «COME ALNEVO» на музыку П. Шиндлера. Москвичка из Берлина Полина Симеонова и солист Штутгартского балета Фридман Фогель, резвясь с натягиванием розовых синтетических футболок и залезаниями под них одного к другому, с непосредственным обаянием молодости станцевали незатейливо-трогательную историю любви эдакой взбалмошной Джулии Робертс и загадочного блондина, черпающих вдохновение в романтике будней.

Сложный минибалет «Сарказмы» (музыка Прокофьева) нидерландского классика Ханса ван Манена идеально представили Наталья Гофман и Ян Йохансен из Национального балета Нидерландов (Амстердам), сумевшие аутентично передать иронию и юмор, неисчерпаемую витальность ван-маненовского стиля. Он и она, отбросив табу, но все же обитая в цивилизованном социуме, помогают друг другу постичь себя. Они чередуют яростные атаки (мужчина камнем падает на распростертое тело женщины или бьет ее о свою грудь) с полным штилем взаимопонимания. В исполнении других танцовщиков эта миниатюра всегда казалась мне тривиальным чудачеством. Однако высочайшее мастерство нынешних солистов – «игра в бисер» с палитрой психологических оттенков и нюансов из бесконечной саги о мужчине и женщине.

По нарастающей апофеозом концерта стало выступление Алины Кожокару и Йохана Кобборга из Королевского балета (Лондон) в номере Фредерика Аштона «Весенние голоса». Неразлучные артисты с невиданной, зажигающей легкостью в традициях эпохи Лепешинской и Мессерера пронеслись в изящном вихре штраусовского вальса. Живая и безупречная в виртуозном танце Алина Кожокару выглядела на этом вечера единственной классической Балериной с большой буквы. Йохан Кобборг известен не только как великолепный танцовщик и блистательный актер «гамлетовского» масштаба, но и как чуткий партнер. Он подает балерину как драгоценность. Чего стоят одни его воздушные диагональные проноски своей обожаемой музы? «Найти своего Кобборга» – это поймать Синюю птицу своей судьбы в балете!

Поцелуй длиною в вечность

В рамках Международного фестиваля «Benois-2005» был дан еще гала-кнцерт «Звезды Benois de la danse – лауреаты разных лет». Он открылся «Адажио» из григоровичской «Раймонды» в исполнении артистов Большого театра. Находящаяся в апогее зрелого балеринства Надежда Грачева чисто по-женски гипнотическим воздействием сумела растопить непробиваемую броню обычно холодной безучастности ее партнера Руслана Скворцова, который к тому же имел на редкость презентабельный вид на этом вечере. Грачева «вкусно» и с пониманием «пропела» глазуновскую кантилену, танцуя с необычайно эмоциональным музыкальным посылом.

Один из самых красивых западных любовных дуэтов «В спальне» из балета «Манон» станцевали Диана Вишнева (Мариинский театр) и Владимир Малахов (Берлинская опера). В их гармоничном ансамбле сочетаются и камерный лиризм, и озорное кокетство, и пастельные консонансы чувств.

Равелевское «Болеро», к сожалению, кто бы ни поставил, с первых же звуков-заклинаний в памяти возникает бежаровский шедевр. Даже на видеозаставке концерта «Benois» лейтмотивно мелькали кадры из этого опуса Мориса Бежара в исполнении Хорхе Донна. Одноименный балет Алексея Ратманского – некий футбольный матч («игроки» пронумерованы на груди) между тремя девушками и столькими же юношами. Их накаленное противостояние перерастает в хитросплетения дуэтов с фирменным коктейлем лексики хореографа. Среди исполнителей заметно выделяются ультраброская и современная с прической «каре» Анастасия Яценко, которая остро чувствует и хватает слету стилистический драйв хореографа, и фанатично исступленная, в «набатный» ритм музыки неистово «бичующая» себя (тут балерина несколько «пережимает») Наталия Осипова.

По-восточному нежно (и не более) прозвучало па де де из «Щелкунчика» Стивена Джеффриса в исполнении томно-экзотических танцовщиков из Гонконга Фэй Леунг и Нобио Фуджино, упоенно растворявшихся в музыке.

А Анжелен Прельжокаж стал «героем» концерта. Его знаменитый финальный дуэт из балета «Парк» на музыку Моцарта, тонко и чувственно исполненный «этуалями» Парижской оперы Орели Дюпон и Лораном Илером, имел оглушительный успех. Сбросившие костюмы, они были свободны от условностей и беззащитны перед испепеляющим их влечением. Приливы и отливы нахлынувших чувств и взаимоотношений любовников переходили в поцелуй, который, казалось, длился целую вечность. Как герои Шагала, они кружили в воздухе, и их слившиеся губы удерживали возлюбленных вместе… Однако Дюпон и по физическому виду, и по темпераменту, и по значительности наполнения образа все-таки проигрывает первой исполнительнице этой роли незабываемой Изабель Герен. Босоногая Орели Дюпон с внешностью Одри Тоту – миловидное, завороженное и открытое любви юное создание, Изабель Герен – красивая неординарная женщина, чьи астральные силы изменчивых притяжений и отталкиваний с Лораном Илером забыть невозможно.

Дотанцовывающий свой последний сезон в Парижской опере Илер на сей раз выглядел мэтром и отчасти Пигмалионом своей по-импрссионистки сонной избранницы.

Под шквал аплодисментов Владимир Малахов, который сегодня находится в прекрасной форме, закончил исполнение известного современного номера Ренато Занеллы «Путешествие», поставленного на ту же музыку Моцарта, что и прельжокажовский дуэт из балета «Парк». Персонаж, одетый в белые парусиновые брюки и пиджак, с оголенным торсом в исполнении Малахова – очарованный странник, марафонствующий во времени и пространстве в поисках новых ощущений, встреч, потрясений. Его влекут несбыточные мечты, и он пребывает в зыбкой нирване рефлексий и сомнений своего идеализма. Бесконечное путешествие, счастливое и трагичное одновременно, порождаемо его ненасытной жаждой любви и неутоленностью желаний.

Заинтригованная публика с нетерпением ожидала монолог принца Зигфрида и белое адажио из нуреевского «Лебединого озера» в исполнении премьера Большого театра Николая Цискаридзе и одной из самых женственно-загадочных «этуалей» Парижской оперы Элизабет Платель, сиявшей в конце прошлого века.

Постепенно возвращаясь после тяжелой травмы и операций в форму, Цискаридзе выступил прекрасно. Казалось, именно для его экстраординарных данных и красивых, певучих линий Нуреев поставил этот романтический монолог. Иначе обстояли дела в дуэте: вообразив себя, наверное, самим Нуреевым, Цискаридзе, как и он, был чуть небрежен в дуэте с немолодой директрисой балетной школы Парижской оперы. Они сорвали простейшие вращения. Сама Платель с потухшими врубелевскими глазами выглядела тяжелой и неуклюжей. Она не только утратила красоту стоп, но и с трудом вставала даже в арабеск. И хотя кто-то истерически и кричал, видимо, за прошлые заслуги: «Браво, Элизабет!» - тем не менее, ее выступление скорее развенчивает миф о ее великолепии, нежели напоминает о ее былой завораживающей красоте танца.

Самым выдающимся явлением «Benois» стал танец несравненной Люсии Лакарры, у которой на вечере звезд конкуренток не было. Точеный балеринский облик, немыслимое совершенство лепки изысканных, холеных ног с выразительными стопами, чуткое понимание природы танца на пуантах, наконец, природное достоинство истинной примы – вот несколько штрихов к ее портрету. По сути, это портрет «этуали» мира. Со своим мужем и великолепным партнером Сирилем Пьером они представляли Баварскую оперу (Мюнхен) и исполнили известный дуэт «Видеть ее спящей», поставленный Роланом Пети по прустовской «Пленнице» на музыку Сен-Санса. Этот красивейший номер с эффектно низвергающимся Ниагарой белым занавесом полон таинства. Дуэт артистов – «бесшовное» ленто проникновенной чувственности и томления, а лакарровская седативно «плененная» Альбертина – балетоманская греза, навеянная эстетикой исполнения. Здесь Люсия Лакарра, как никто, проявила свое утонченное танцевальное и актерское дарование. В ее исполнении столько нюансов, что о ее Альбертине можно написать целое исследование.

На концерте была представлена сцена «Прощание Вотана с Брунгильдой» из невиданного балета Мориса Бежара (и лучше бы этого вообще не видеть) «Кольцо вокруг кольца» на музыку Вагнера. Вырванный из контекста эпизод оказался непонятным и соответственно недооцененным большей частью публики. Сюжет Бежара базируется на либретто вагнеровского «Кольца нибелунгов», которое хореограф несколько переиначил в соответствии с историческими реалиями нашего времени и атрибутикой балетного театра. Все гениальное – просто: балетную валькирию Брунгильду в наказание за любовь к смертному отец Вотан лишает балетных туфель, своего рода доспехов и божественных «крыльев». А танцевальная Валгалла-небесное обиталище богов, у Бежара – балетный станок, являющийся ареной и главным атрибутом в развитии событий.

Честно говоря, наглухо затянутая в черную кожу с гигантскими «крыльями Пегаса» на шлеме и с длиннющим копьем в руке хрупкая Диана Вишнева ( Брунгильда) выглядела с непривычки несколько карикатурно. А босоногая часть ее выступления в трико телесного цвета только подчеркивала несовершенство ее физики. В отсутствии тюники и феерического мастерства своей пуантной техники Диана настоящего успеха не имела. Танцевально-действенную субстанцию одноглазого Вотана изображал статуарный, хорошо сложенный и высокий солист Берлинской оперы Артем Шпилевский, который имеет лишь косвенное отношение к стилистике Бежара. Подвижный и антипатичный персонаж красавца Микаэля Денара (голос Вотана) был неотразим и брутален: немецкая речь, провоцирующая пластику артиста, экспрессивно срывалась с его уст, а холеная жесткость образно напоминала изощренный садизм Хельмута Бергера из висконтиевской «Гибели богов».

Завершала вечер баланчинская «Тарантелла» в зажигательной интерпретации солистов Большого театра Яна Годовского и Марианны Рыжкиной. Балерина неожиданно украсила витальный итальянский образ чертами веселой куртизанки, а ее партнер отрывался в фиоритурных виртуозностях танца, успевая лихо ударять в бубен. Он был захвачен вихрем тарантеллы– лишь мелькал алый хвостик его банданы.

Ежегодные гала «Benois» стали истинным украшением столичной балетной жизни : именно такие событийные концерты с участием мировых звезд и даровитой молодежи и поддерживают желание ходить в балет.