В завершении нынешнего сезона наиболее яркая сегодня звезда балета Большого Светлана Захарова – главное и самое ценное приобретение труппы – выступила в партии Китри в «Дон Кихоте». Свой первый сезон в Большом она завершила успешно, исполнив партию, которая, казалось бы, не совсем близка ее индивидуальности. Как призналась сама Светлана Захарова в одном из интервью, «Дон Кихот» она станцевала лишь однажды в Петербурге, и по собственному признанию (а также по свидетельству очевидцев, видевших с ней этот спектакль в Мариинском театре) – станцевала неудачно. Но балерина, вопреки расхожему мнению о том, что Китри – это вовсе «не ее» партия, считает, что Китри как раз ей гораздо ближе, чем Одетта или Одиллия.

С первого же выхода Светланы Захаровой на сцену ощущалось, что балерина пребывает в приподнятом, праздничном настроении. Это приподнятое настроение дебютантки, а также дыхание заинтересованного, переполненного зала (несмотря на воскресный жаркий июньский день), аплодисменты зрителей (причем не отдельных клакеров, а именно всего зала), придали спектаклю ту особую атмосферу, которая бывает только на премьерах и юбилейных торжествах в Большом. И даже небольшие партии в этом «Дон Кихоте» артисты танцевали с максимальной отдачей.

Светлана Захарова очень старалась. Очень! Она старалась убедить всех, что Китри – это, действительно, «ее» партия, что она может и хочет быть на сцене совершенно другой: не только отрешенной, лиричной, замкнуто-строгой, но весёлой, раскованной, озорной. До истинной раскованности простоватой дочки трактирщика, умеющей всех остроумно разыгрывать, безудержно веселиться, темпераментно, «по-площадному» танцевать – классической балерине с петербургской выучкой еще, конечно, далеко. Но задор, кураж (если это слово может быть применимо к академическому стилю Захаровой) – был! Похоже, балерина брала реванш за то свое первое неудачное выступление в Петербурге и даже бросала некий «вызов» московским зрителям и коллегам–танцовщикам. «Смотрите, удивляйтесь, вот я какая!» – словно говорила она каждым своим выходом на сцену, а красная пышная испанская юбка и черный корсаж выглядели на ней необычайно эффектно. Конечно, Светлана Захарова, как всегда, демонстрировала необыкновенный масштаб танца, высокие легкие прыжки, огромный шаг, четкость всех движений, фиксацию поз. Но еще она с удовольствием кокетничала и с Базилем – Андреем Уваровым (который тоже пребывал явно в приподнятом настроении), и с Гамашем (Виктор Алехин), и с Дон Кихотом (Алексей Лопаревич), весело, открыто улыбалась (а не изображала дежурную балеринскую улыбку), покоряя блеском глаз. В бешенном темпе (при этом удачно акцентируя все мелкие па) Захарова провела вариацию с кастаньетами, покорив зрителей редкой амплитудой и одновременно отточенностью движений. И главное – она получала неизъяснимое удовольствие, даже наслаждение от стихии танца, от самого присутствия на сцене. С особым вниманием балерина отнеслась даже к незначительным деталям – например, потертый бутафорский бубен специально обмотала яркими лентами, чтобы он более празднично выглядел у нее в руках во время танца.

Во втором действии Китри – Светлана Захарова неожиданно появилась в таверне в темном, филолетово-черном костюме и из-за этого несколько потерялась на сцене. Но игровые эпизоды второй картины балета пока еще оказались не так близки Захаровой, как танцевальная стихия. К тому же в этом спектакле в таверне царствовала неотразимая Илзе Лиепа, превратившая часто «проходной» испанский танец в эффектный и драматичный сольный монолог, ставший центром всей картины.

Наиболее успешным показалось выступление Захаровой в сцене сна Дон Кихота, где ее прелестная Дульцинея в бледно-зеленой классической пачке олицетворяла прекрасную явь романтического сна Дон Кихота. Изумительная чистота танца, красота линий, тщательная четкость «дикции», женственность облика, музыкальность, лиризм – все пленяло в этой сказочной Дульцинее, ожившей фее из другой эпохи. Скрытое состязание Дульцинеи – Светланы Захаровой с воздушной, чуть холодноватой Повелительницей дриад (Екатерина Шипулина) с ее утонченно-заостренными линиями, подобно стреле пронзающей пространство диагональю стремительных, невесомых прыжков – добавляло картине сна Дон Кихота особый интерес.

Последнее действие стало кульминацией танцевального мастерства и редкой виртуозности Светланы Захаровой. Фуэте с двойными и тройными пируэтами, блистательная вариация с веером в несколько отличной от Большого театра редакции, где фиксировалось буквально каждое па, эффектная финальная диагональ, выполненная в каком-то неправдоподобно быстром темпе – стали мощным аккордом ее первого выступления в московском «Дон Кихоте». Балерина сумела сделать этот спектакль по-настоящему праздничным. Праздничным от начала до конца, доказав всем, что партия Китри теперь по праву может быть (и обязательно должна быть!) в ее репертуаре.