|
Фото Юрия Мартьянова
В надежных руках Хулио Бокка Марианна
Рыжкина почувствовала себя не только
балериной, но и женщиной
|
|
Коммерсант, 5 мая 2004 года
Аргентинский цирюльник
Хулио Бокка станцевал в Москве
В спектакле Большого театра
"Дон Кихот" главную партию –
цирюльника Базиля – станцевал
аргентинец Хулио Бокка. Выступление
заокеанской знаменитости превзошло
ожидания ТАТЬЯНЫ КУЗНЕЦОВОЙ.
Спектакля с участием Хулио Бокка
столичные балетоманы ждали с тревогой.
Дело в том, что эту мировую звезду
некогда открыли именно москвичи. В 1985
году на московском Международном
конкурсе артистов балета маленький
жизнерадостный аргентинец с
колоссальным прыжком,
головокружительным вращением и
непобедимым обаянием отхватил главный
приз. После чего 19-летнего
латиноамериканца пригласил в
Американский балетный театр (ABT) наш
соотечественник Михаил Барышников,
возглавлявший тогда эту труппу. А уж из
ABT артисту была прямая дорога на лучшие
мировые сцены. Интенсивность его
личного гастрольного графика немногим
уступала показателям главного
балетного стахановца – Рудольфа
Нуреева. Поговаривали, что тяжкий
неустанный труд серьезно подорвал
здоровье артиста – каких только
операций не перенесли его бедные ноги.
Сам премьер перед московским
спектаклем намекал в разговорах, что
стоило бы сделать скидку на возраст и
что его выступление в "Дон Кихоте"
будет прощальным. Москвичи
приготовились простить своему любимцу
любые технические несовершенства.
Прощать, как выяснилось, не было нужды:
37-летний артист показал не только
высочайший класс танца, но и забытый у
нас уровень актерской игры.
Положено считать, что уж в чем, в чем, а
в актерском мастерстве московский
Большой превосходит любую другую
труппу. В свежих спектаклях (таких, как
"Светлый ручей" или "Ромео и
Джульетта") – возможно. Но в рутинном
репертуаре заплесневелые штампы
выхолостили всякую искру жизни.
Коллеги по работе привычно изображают
любовь, обнимаясь грациозными
крендельками рук и тычась носом в ухо
партнеру вместо поцелуя. Комики
безудержно и безадресно гримасничают,
кордебалет постно и организованно
машет руками, имитируя оживление. И все
игровые мизансцены выглядят досадными,
но неизбежными передышками между
танцевальными номерами.
Ворвавшийся на московские подмостки
Хулио Бокка мигом взбаламутил
чиновничью чинность заведенного
порядка. Его естественность,
энергетика и искренняя поглощенность
сценическими перипетиями превратили
ритуал заезженного спектакля в
импровизационное действо. Партнерша
знаменитости Марианна Рыжкина –
хрупкая балерина, вооруженная отменной
техникой и железной волей,– была явно
застигнута врасплох этим немолодым
мачо. Деловитая профессионалка на
глазах превращалась в кокетливую
женщину – партнер впечатывал ей
настоящие поцелуи, тискал за талию и не
сводил восхищенных глаз даже во время
исполнения тяжкого производственного
задания в виде верхних поддержек. В
поддержках маленький аргентинец
оказался сущим виртуозом: из наших
нынешних премьеров никто так
непринужденно не вздергивал балерину
на одной руке и так долго не держал в
поднебесье, никто так лихо не бросал ее
с высокого арабеска на "рыбку" у
самого пола, ни у кого в руках дама не
крутила по дюжине пируэтов.
Что же касается собственно танцев, то
опытный премьер мудро распределил свои
силы. В вариации первого акта он
продемонстрировал лишь темперамент и
безупречность формы, выбрав не самый
виртуозный вариант финала – двойные
туры в воздухе в сочетании с шене. Во
втором акте препотешно разыграл мнимое
самоубийство Базиля, после чего
восемью изящными пируэтами, серией
стремительных jete en tournant и превосходным
двойным сотбаском намекнул, что в
третьем акте стоит ожидать большего. А
уж в заключительном па-де-де танцовщик
заставил вспомнить свою давнюю
конкурсную победу: роскошные двойные
сотбаски en dedans, отчетливые двойные
кабриоли на изрядной высоте,
сумасшедшие пируэты с винтообразным
понижением ноги и, наконец, fouette в attitude с
поворотом на 360 градусов – тот самый
знаменитый прыжок, который изобрел
Владимир Васильев 40 лет назад и который
после него никто так и не смог
исполнить с той же красотой и легкостью.
Никто, кроме Хулио Бокка, считающего
русского танцовщика своим кумиром.
Сам господин Васильев ради
выступления аргентинца нарушил данную
им клятву не переступать порог театра,
из которого его четыре года назад
бесцеремонно выгнали. Московские же
звезды работу своего зарубежного
коллеги дружно проигнорировали.
Поговаривают, премьеры Большого
устроили целый скандал из-за того, что
гастролер отобрал у них спектакль –
дескать, чем мы хуже. Если бы пришли на
спектакль, может, наконец-то поняли –
чем.
Время новостей, 7 мая 2004 года
Анна Гордеева
Как просто быть звездой
Хулио Бокка показал Москве
своего Базиля
American Ballet Theatre не растит своих звезд -
он покупает чужие. Хватает на высоком
взлете, когда уже ясно, что человек -
событие, но впереди у него еще лет
пятнадцать карьеры. Так почти двадцать
лет назад случилось с Хулио Боккой -
после фантастической победы на
московском конкурсе в 1985-м он был
приглашен в ABT (труппой тогда руководил
Михаил Барышников). Никому до конкурса
не ведомый аргентинец приглашение
принял и на 20 лет занял премьерское
место в американском балете (периодически
поддерживая личным участием в
гастролях и труппу родной страны). Его
гонорары были нашим продюсерам не по
карману - в России танцовщик долго не
появлялся. Но теперь, когда Бокка решил
попрощаться с любимой ролью Базиля в
"Дон Кихоте" (именно эта партия
принесла ему успех в 1985-м), для прощания
он выбрал Москву. И Большой театр.
Казалось бы, прощальный тур. Казалось
бы, в биографии масса травм, колени
латаны-перелатаны. Перед спектаклем -
несколько интервью, в которых
танцовщик настойчиво говорил, что он
уже не тот, что сказываются возраст (37
лет) и здоровье. После спектакля стало
ясно: все эти разговоры - дань
артистическому суеверию. Бокка
станцевал Базиля так, будто отчитался
за 20 лет, проведенных в ABT. Объяснил,
почему позвали, почему так любят и
постоянно продлевают контракт. И еще -
почему наших нынешних звезд в этот
балетный алмазный фонд утащить не
стараются.
Виртуозность - само собой, но главное -
стабильная виртуозность. Свертев
лишний пируэт (вообще-то семь вместо
привычных трех-четырех), танцовщик
следующие движения не мнет, трюки,
уплотняя текст в одном месте, не
заставляют его рваться в другом. Дуэт
не становится досадной помехой на пути
к сольной вариации - даже в тот момент,
когда танцовщик выжимал балерину вверх
на одной руке, он явно делал это с
удовольствием - не просто поднял-опустил,
но поносил еще по сцене, показал
публике (ее - не себя показал: смотрите,
как ловко лежит девушка в воздухе, я...
ну что вы, я просто ладонь подставил). И
любовь к простодушной балетной игре,
столь важной для "Дон Кихота", но
на рядовых московских спектаклях
частенько затаптываемая, у Бокки была в
наличии (при том, что за свою карьеру он
не одну сотню этих "Дон Кихотов"
станцевал, мог ведь заштамповаться, а
все - живехонько). Как Базиль заставлял
ревновать свою Китри (Марианну Рыжкину,
от действия к действию добирающую в
азарте)! Как пытался уговорить гневного
трактирщика отдать ему дочку -
поглаживал успокаивающе, пытался
голову на плечо положить, как дочка (я ж
вам сыном буду, папаша)! Труппа Большого
собралась на спектакле заезжего
гастролера и старалась работать как
можно лучше - но, не "вытягивая одеяла
на себя", не выпрашивая
аплодисментов и не стараясь затмить
кого-либо, Бокка просто показал нашим
людям, что значит быть звездой.
Великодушной. Виртуозной. Любящей и
умеющей играть в простые игры. Никому в
голову не придет, что собирающейся на
пенсию.
|
