|
|
Итоги, 11 ноября 2003 года
Лейла Гучмазова
Фараонова дочка
Большой театр начал работать
над собственным имиджем, создав DVD-версию
одного из самых скандальных своих
спектаклей
О точной дате открытия имидж-фронта
можно спорить. Но, сдается,
артиллерийская подготовка началась во
времена, когда традиционно ударным
балетным флангом Большого руководила
команда Алексея Фадеечева. Этот штаб за
полтора сезона ввел в репертуар балеты
Джорджа Баланчина и Алексея
Ратманского, подкорректировал
вечнозеленую классику "Дон Кихота",
решился на грандиозный оригинальный
проект - постановку французским
хореографом Пьером Лакоттом "Дочери
фараона". В ситуации, когда верный
советский эксклюзив - "Спартак" -
категорически перестал пользоваться
спросом на гастролях, сделанная мэтром
с международной репутацией трехактная
громада "под старину" становилась
главным эксклюзивом Большого. "Дочь"
должна была поддержать легенду о том,
что в наших широтах танцуется
добротный старинный балет, это
казалось прорывом и грамотным с точки
зрения пиара ходом. В планах значились
гастроли в Египет, где "Дочь фараона"
собирались играть на фоне пирамид. Но
старинная игрушка Мариуса Петипа со
"всамделишным" балетным Востоком
в силу обстоятельств стала поводом к
шквалу скандалов. Сначала кулуарно-критических:
"новый аутентизм" в версии Лакотта
грешил вольным полетом фантазии,
истинных реставрационных работ
проглядывало мало, грамотный мастер и
политик Лакотт в интервью быстро
перестал настаивать на своих "кропотливых
изысканиях". А потом начались
скандалы организационные: сменилось
руководство Большого, Геннадий
Рождественский "Дочку" из афиши
просто выбросил, прима-балерина Нина
Ананиашвили, по инициативе которой
продвигалась большая часть новых
балетных проектов и которая танцевала
заглавную партию, стала ее
единственной хрупкой заступницей, чем,
понятное дело, испортила отношения с
новым шефом. Но руководство опять
сменилось. Новое - в лице гендиректора
Анатолия Иксанова - оказалось
рачительнее прежнего: в свете
перспективного сотрудничества со
старыми оперными домами спектакль
вспомнили, подчистили, ввели новых
героинь. И на фоне общего обновления
имиджевой и репертуарной политики
Большого "Дочери фараона" вернули
подобающее ее царственному статусу
положение.
Теперь с подачи самого Пьера Лакотта
Большой заключил контракт с
французской фирмой Bel Air на запись DVD-версии
спектакля. Трижды один и тот же состав
исполнителей танцевал перед публикой,
теперь из трех "живых" спектаклей
французы смонтируют фильм, дополненный
бонусом - Bel Air оговорил право
пообщаться с артистами, снять
закулисье и репетиции. Закулисье
бурлит, и в фильм по понятным причинам
не войдет центральная неофициальная
тема: главную партию вместо первой "дочки
фараона" Нины Ананиашвили получила
переманенная из Мариинского театра
Светлана Захарова. Обжегшись на
предыдущем мариинском трофее, Насте
Волочковой, театр теперь делает ставку
на Захарову как на "новое лицо
Большого". Балетный люд не без
злорадства отмечает, что юная беглянка
заметно упрощает партию, превращая
французскую "каллиграфию стоп" в
нечто более для себя удобное. Так
сказать, с усадкой по фигуре.
Авторские права на первую в истории DVD-версию
балетного спектакля Большого театра
отданы компании Bel Air на пятьдесят лет.
Ближайшие полвека все артисты в этом
перенаселенном балете имеют право
запечатлеваться только на видеопленке,
снятой с коленки друзьями из какой-нибудь
ложи. Большой оставил за собой
маленькую местную радость - право
распоряжаться фильмом на территории
России. Не исключено, что театр
окажется в выигрыше: в конце концов,
компании Bel Air доверяли съемку и
распространение своих спектаклей
Парижская Опера ("Баядерка", "Ромео
и Джульетта", "Жизель") и "Ла
Скала". А в январе Большому предстоят
масштабные гастроли в Париж: самое
время поддержать афишу доступными
средствами.
Среди этих же доступных средств и давно
обещанное изменение визуального
имиджа главного театра страны.
Советник гендиректора по имиджу,
широко известный в нетеатральных
кругах Юрий Грымов представил свою
версию "лица Большого": некую
сумму популярных представлений об
академическом театре. В ней нет ничего
эпатирующего - золото, черный, бордо,
вариации на тему ампир и "чисто
конкретная", прописанная в виньетке
отсылка к дате рождения Большого - к 1776
году. Кому-то новый вид афиш и
программок кажется плохо срисованным у
художников Императорских театров, кому-то
- компьютерным синопсисом полиграфии
мировых оперных домов. Очевидно одно:
мало-помалу Большой встраивается в
общий ряд заслуженных храмов искусства,
идущих через мультимедиа к эстетике
бонбоньерок. |
