|
После юбилейного "Дон Кихота"
Екатерине Максимовой устроили такую
овацию, будто танцевала она сама
Фото Юрия Мартьянова
|
|
Коммерсант, 3 февраля 2004 года
"Кихот", да не тот
В Кремле дали балет в честь
Екатерины Максимовой
Кульминацией некруглого
юбилея Екатерины Максимовой стало
представление балета "Дон Кихот"
на сцене Кремлевского дворца, в котором
танцевали сразу пять учениц юбилярши.
Посмотрев на них, ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
убедилась, что талант по наследству не
передается.
Балерину Екатерину Максимову Москва
не любит и не боготворит. Она ее по-семейному
обожает – как позднее дитя. Не желая
примириться с тем, что ребенок давно
вышел на пенсию, по-прежнему именует
народную артистку Катей; как домашний
альбом, любовно просматривает по TV фото-
и киноархивы и расхватывает книгу "Мадам
Нет", надиктованную балериной ее
биографу и фотографу Елене Фетисовой.
Презентацией в Доме актера этого
бесхитростного монолога на три с
половиной сотни страниц и началось
неформальное празднование дня
рождения всеобщей любимицы. Но главной
ареной стал Кремлевский дворец: в день
рождения балерины труппа "Кремлевский
балет" станцевала "Дон Кихота" в
постановке мужа юбилярши Владимира
Васильева и с участием ее пятерых
учениц.
Очередь к металлоискателям Кутафьей
башни была похожа на паломничество к
святым местам и растянулась на
полкилометра. Шли с улыбками и цветами
– поздравлять Катю. В шеститысячном
зале наблюдался полный аншлаг.
Организаторы праздничного "Дон
Кихота" придумали разделить главную
партию балета между ученицами юбилярши.
А так как Екатерина Максимова
преподает одновременно в Большом
театре и "Кремлевском балете" и,
вероятно, не хотела обделить вниманием
ни одну из своих питомиц, балерин
оказалось больше, чем картин в "Дон
Кихоте". Всем им хотелось показаться
повыигрышнее, поэтому партию Китри
делили буквально по тактам: одна прима
обрисовывается в прологе, другая
выскакивает в антре, в адажио является
третья, у цыган – снова первая, во сне
Дон Кихоту мерещится четвертая, а
финальное па-де-де рвали на части сразу
пятеро. При этом у каждой Китри
оказался собственный Базиль, и даже
тореадор Эспада, к балеринской партии
отношения не имеющий, за компанию
разделился натрое.
Нельзя сказать, что этот парад-алле
способствовал художественному успеху:
все Китри выглядели скорее ученицами,
чем балеринами. За фанфарами Минкуса (тут
надо отметить убийственное мастерство
дирижера Президентского оркестра
Павла Овсянникова, сумевшего сыграть
прыжки в темпе адажио и наоборот) так и
слышался голос педагога: "Ручкой
допой!" или "Вставь бедра!"
Девушки старались в меру сил: высокая
Анна Антоничева, забыв о пятых позициях,
пыталась взнуздать отсутствующий
темперамент; крепышка Тамара Инашвили
крутила фуэте – и все двойными;
блондинка Жанна Богородицкая
бдительно следила, чтобы позы были
грамотными; совсем юная Аня Никулина (в
партии Повелительницы дриад)
демонстрировала прелестные ноги и
собственные перспективы; Наталья
Балахничева – на мой вкус, самая
своеобразная и самая независимая из
всех – несуетно и достойно изображала
мечтательную Дульсинею. Самым
оригинальным оказался Цыганский танец
в исполнении японки Юкари Сайто, примы-балерины
"Токио-балета", которую Екатерина
Максимова не только учила, но и
крестила: эта записная "классичка",
романтичная Сильфида вдруг обнаружила
совершенно земную чувственность.
Однако главным подарком "Дон Кихота"
стала не балерина, а танцовщик:
приглашенный из Музтеатра
Станиславского болгарин Георги
Смилевски оказался единственным, кто
был достоин юбилярши,– он танцевал
столь же легко, азартно, радостно и
виртуозно, как Екатерина Максимова лет
тридцать назад.
Остальных я легко отдала бы за один ее
"неправильный" палец – тот самый
второй палец на ноге, оказавшийся
короче первого, из-за которого
Екатерину Максимову чуть было не "зарезали"
на приемных экзаменах в
хореографическое училище более
полувека назад. |
