Спектакли  Прожекты
Люди Власти Будни и праздники Не Большой театр

Коммерсант, 29 мая 2004 года

В Большой выпустили новую приму

Из Академии хореографии

В Большом театре прошел традиционный ежегодный концерт выпускников Московской государственной академии хореографии. ТАТЬЯНУ КУЗНЕЦОВУ впечатлили педагогические принципы и эстетические пристрастия ректора академии.

Московскую балетную школу давно переименовали в "головкинскую": за 40 лет самовластного правления экс-балерины Большого Софьи Головкиной это учреждение приобрело отчетливо авторскую (далеко не привлекательную) физиономию. В 2001 году 85-летнюю директрису удалось отправить на пенсию. Во главе школы встала ее первая выпускница Марина Леонова. Оптимисты замерли в чаянии реформ.

Первые результаты деятельности новой ректорши не заставили себя ждать. Ей удалось избавиться от бывшего союзника – проректора Юрия Пальчикова (между прочим, кадрового кагэбэшника). Впрочем, общение ректора с разведчиком не прошло даром: деятельность школы полностью засекретили. Отныне о плодах просвещения приходилось судить по детям-амурам, занятым в "Дон Кихоте" (амуры выглядели убого), да по ежегодным выпускным концертам.

Судя по нынешнему концертному отчету, в этом году случился на редкость неудачный выпуск. Впрочем, судить трудно: из полусотни обоеполых выпускников в сольном классическом репертуаре академия показала одну русскую девочку и двух японских мальчиков. Японские дети выглядели и впрямь поживее русских: студент Киетаки Тихару хоть и корявенько, но дочесал положенные заноски в па-де-де из "Праздника цветов в Дженцано". А студенту Негиси Киенобу можно и вовсе предсказать сольную карьеру: у него отличный прыжок, легкая разножка и благополучно с вращением – в па-де-труа из старинного "Конька-Горбунка" он лихо рубил перекидные с двойной заноской и распластывался в шпагате на jete en tournant. Если юношу кто-нибудь обучит вменяемо двигать руками и расправит углы его зажатой спины, он станет совсем неплохим артистом.

Русских выпускников показывали в прогрессивном репертуаре времен школьной юности 55-летней ректорши – миниатюрах Леонида Якобсона и Касьяна Голейзовского. Работы советских патриархов и взрослые артисты исполняют стилистически неадекватно, так что в профанации наследия следует обвинять скорее педагогов, выбравших номера не по возрасту. Особняком стоял пронзительно слабоумный танец "Стрекотунья-белобока" в постановке некоего А. Кремнева. Семь взрослых студенток и их долговязый кавалер жеманно потюкивали "ковырялочки", игриво подрагивали ножками и посылали воздушные поцелуйчики под песенку с рефреном "бум-бум-бум".

Впрочем, концерт затевался не для рядовых выпускников. В Большой сватали готовую балерину, и театр (по информации Ъ) уже берет ее в штат. Для выпускницы Натальи Осиповой ректор подготовила весь второй акт "Лебединого озера" и "черное" па-де-де из третьего (в партнеры пригласили солиста Большого Владимира Непорожнего). И пусть кордебалет "лебедей" грохотал по сцене, как град по железной крыше (детей за восемь лет так и не обучили разнашивать пуанты), пусть шлепал анемичными стопами и бегал вперевалку животом вперед. Зато девушка Осипова смогла показать легкий шаг, невалкое вращение и большой прыжок. Правда, у будущей примы крупная голова, короткие ручки, а ножки той своеобразной формы, которую обычно обозначают термином "саблевидная". Но в истории бывали примеры, когда физические недостатки балерины формировали новый эталон красоты – вспомнить хотя бы Марию Тальони с ее жирафьей шеей, руками до колен и болезненной худобой.

Юная артистка тоже стремится извлечь художественный эффект из своей некондиционности: скрывая предательскую кривизну голени, она принципиально не вытягивает колено в арабесках и, сворачивая шею, прячет голову чуть ли не в подмышку, отчего "белое" адажио приобретает отчетливо гротесковый вид. Ручки девушка предусмотрительно не сгибает в локтях или размахивает ими так лихо и непредсказуемо, что не поймешь – то ли в боулинг играет, то ли молот мечет. Юную балерину отличает также агрессивная эмоциональность и весьма напористая манера танца – такая Одетта положит на лопатки любого Злого Гения. А вот осиповской Одиллии явно не хватало металлического ошейника, кожаных шорт и славного маленького хлыста – тогда на упреки в вульгарности можно было бы сослаться на осознанный радикализм трактовки.

Итог отчетного концерта неутешителен: перестав быть "головкинской", московская балетная школа сделалась "леоновской". Судя по всему, она унаследовала недостатки прошлого и ничего не приобрела взамен. Академия по-прежнему плохо обучает классическому танцу, совсем забросила характерный, слабо готовит к дуэтному и напрочь игнорирует потребности современного балетного театра. Академия все так же выпускает малограмотных "профессионалов", зато поставляет балерин, способных взять за живое любой театр – как школьная Одиллия своего взрослого принца.

Время новостей, 31 мая 2004 года

Анна Гордеева

Сердцу не прикажешь

Марина Леонова выбрала балерину для Большого театра

Каждый год Московское хореографическое училище выпускает два, а то и три класса - сорок-пятьдесят дипломированных артистов балета. На выпускном концерте в Большом привычно показывают лучших - хотя это и не совсем честно, школе следовало бы полностью отчитываться о результатах. Но в этом году произошел фирменный скандал - училище отказалось показать своих выпускниц в классике. Всех. Кроме одной.

Программа вечера выглядела так: сначала вторая картина «Лебединого озера», затем набор концертных номеров. Среди последних - миниатюры Голейзовского и Якобсона, засыпанные частушечно-балалаечным мусором некоего А. Кремнева. Голейзовский и Якобсон сами по себе вполне прекрасны, но понять, насколько освоили «классическую» школьную программу выпускники, которых показывают в сочинениях хореографов, яростно против классики восстававших, решительно невозможно. Содержание второго отделения можно было бы счесть хоть не совсем разумным, но чистым устремлением школы к возрождению бунтарского наследия ХХ века, если бы... Если бы все это не было сделано лишь для того, чтобы избавить Наталью Осипову от соперниц.

Кто такая Наталья Осипова? Хм, вы еще не знаете? Ректор московского училища Марина Леонова год о своей ученице рассказывает. Только ее о чем-нибудь спросят - по телевизору или в газете, она сразу про прошлогоднюю лауреатку люксембургского конкурса говорит. Правда, скромничает - про свою активную работу в жюри того конкурса не вспоминает. Теперь девушка подошла к выпуску - и ректор ее показывает. Сначала в «белом» акте Лебединого, затем в «черном» па-де-де, вклинивая его меж сочинениями балетмейстеров ХХ века. Настойчиво внедряя в головы зрителей - и балетного начальства Большого - мысль: вот вам готовая прима.

Ох. Коротковатые ручки. Большая голова на маленькой шее. Кривоватые невыворотные ноги. Стиль поведения, соединяющий манерность и вульгарность, - то начнет кисти изламывать, а то (в «черном» па-де-де) как бросит руку в лицо принцу - будто хочет с ног сбить ударом в челюсть. Все прыжки - будто препятствия берет, этакая замысловатая траектория. И - швыряемая в зал агрессия, уничтожающая детали, нюансы, тонкую интонацию «Лебединого». На концерт в последний момент не пустили уже аккредитованных фотографов - видимо, чтобы не оставались фотоулики.

В чем же дело? Дело в том, что это первый выпуск Марины Леоновой с того момента, как она стала ректором МГАХ (2001 год). Ей чуть за полтинник; вдали за спиной - балеринская карьера в Большом театре, карьера удачная, но не звездная, международной славы нет. Из педагогических достижений наибольшее - милая, но неустойчивая в ногах Светлана Лунькина, ныне в Большом отсутствующая по причине декретного отпуска. Надо срочно укреплять свои позиции. И если среди учениц звезд нет (а такое бывает не только у Леоновой, но и у настоящих педагогов), «звезду» надо придумать и выдвинуть. «Задвинув» для этого весь выпуск.

Я не знаю, какие дети закончили в этот год московскую балетную школу. Обычно журналистов пускают на госэкзамены (когда на сцене учебного театра присутствуют не «лучшие», но все студенты - и руководители трупп отбирают работников). В этом году «госы» закрыты для прессы. (Не пустили даже членов жюри премии, учрежденной прошлой осенью Ниной Ананиашвили для лучших выпускников.) То есть либо выпуск действительно ужасен - и тогда непонятно, что же ректор, руководитель курса делала восемь лет, либо в выпуске кто-то есть - но показаться ему не дали ради придуманной корявой «звезды». Вообще-то оба варианта значат, что ректор с работой не справляется.

Газета, 31 мая 2004 года

Лейла Гучмазова

Резвость - норма жизни

Выпускники выступили в Большом

В Большом театре прошел выпускной концерт Московской государственной академии хореографии. Ритуал выпуска из балетной школы стар, как сам балет, но только в Большом он приправлен нездоровой экзальтацией: такого разгула клаки не бывает даже на бенефисах. И чем громче вопят "Браво!", тем хуже выглядят ученики.

В Москве нечем удовлетворять интерес к закрытой школе, готовящей публичных персон, - легче проникнуть в секретную электронную лабораторию, чем в крепость по обучению ангелочков в пуантах. Три года назад в школе поменялось руководство, и добрые души было решили, что эпоха советского всеобуча в балете завершена. Однако выпускные концерты внятно говорят о ее бессмертии.

В концерте не изменилось ровным счетом ничего, танцуют все положенные случаю цветочницы, молочницы и рыбачки. Дети, как всякие дети, вызывают фоновое умиление - по малости своей и невиновности в том, что их дурно дрессировали. Несмотря на все свежие попытки развеять миф о разнице в балетном обучении Москвы и Петербурга, несмотря на кучу проблем, существующих и в Вагановской школе, трудно не заметить, что питерские выпускники без всяких сносок лучше, а московские "коекаки" живут и процветают. Стопы плохи, руки кривы, от кордебалетных линий впору зажмуриться. Для пущей объективности добавим, что с тех пор, как упразднили ЦК и знатные внучки переехали из балетной школы в Сорбонны, престижность образования упала. Ну и объективный детерминизм: один год - урожай грибов, другой - ягод, а вот нынешний - полная беда. Как после азотных дождей.

В нынешнем выпуске есть светлое пятно, оно же - торжество платного образования и национальных школ. И это единственное, чем Академия хореографии похожа на все остальные. В рольке Океана хорошо показался легкий и прыгучий японец Негиси Киенобу, а его земляк Киетаки Тихару своей аккуратностью разбавил подруг с растопыренными пальцами в па-де-де из "Фестиваля цветов в Дженцано". Столько же по количеству, но не по качеству, было представлено юных грузинских талантов - видимо, слава Ананиашвили с Цискаридзе не дает покоя тамошним отцам и детям. Выделялась усердием канадка Сэра Кларк. Но полтора отделения из двух было отдано надежде курса Наталье Осиповой. Ради нее школа неразумно оголилась в белом акте "Лебединого озера", где стоял топот, как в прерии во время гона копытных, а солирующая тройка лебедей потрясала зал большими батманами а-ля канкан. У надежды есть шаг, верчение, апломб (это когда хоть толкай ее, стоящую на пуантах, - все равно не упадет) и все получается, а вот линий Бог не дал. Впрочем, Осипова из тех, кто умеет выжимать сто пятьдесят процентов из отпущенного природой и гордиться статью мустанга-иноходца даже в роли благородного скакуна.

Весь прогресс "нового курса" школы вылился в три номера концерта, сделанных в советскую пору непризнанными гениями Голейзовским ("Размышление") и Якобсоном ("Отчаяние"). Детям не объяснили, что философия в танце - это надо уметь, что невинное томление плоти во вкусе наших шестидесятых им не по росту, а заламывать руки и пафосить под интеллигентное мурлыканье рояля - и вовсе моветон. Оживает слоган  "Два мира - два детства": там, в лучших школах, - уважение к любому телу и поиск в нем гармонии, тут - подгонка любого тела под готовый шаблон.

Говорят, школа - дело консервативное, спешки и новых правил не любит. Говорят, результатов нового правления можно ждать лет через шесть-семь, когда разойдутся по театрам прежние наборы. Но приоритеты системы остаются твердыней: есть любимица из старших классов, вокруг нее вертится Земля, по ней судят о выпуске. У других шансов пробиться - ноль, хотя школа, по идее, хотя бы на выпускном концерте должна показать лучшие стороны всех своих питомцев. Акцент у нынешней любимицы, как и у вереницы прежних, на агрессивное трудолюбие, героику и пыл, на 32 косых, но с прибамбасами фуэте. То есть не только жив, но и культивируется тип плотной героини-виртуозки из недр кондового советского драмбалета. С чем новое руководство можно поздравить.