|
Концерт московской Академии
хореографии
Фото Алексея Бражникова
На фоне вихревых декораций художников
Нежных совсем пропали и без того жалкие
крысы
|
|
Коммерсант, 23 ноября 2004 года
"Щелкунчика" не раскусили
На Новой сцене Большого театра
Московская государственная академия
хореографии (МГАХ) представила свою
версию балета Василия Вайнонена "Щелкунчик".
ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА не без внутренней
борьбы осознала пользу этой премьеры.
Богатый фантазией хореограф Вайнонен
ставил "Щелкунчика" неоднократно.
Ветераны Большого до сих пор
вспоминают версию 1939 года. Но
московский вариант оказался прочно
забыт, в отличие от более раннего
ленинградского: постановку 1934 года
свято хранит Академия имени Вагановой.
Десять лет назад спектакль перенес на
сцену Музыкального театра
Станиславского и Немировича-Данченко
худрук Дмитрий Брянцев,
ностальгирующий по ленинградскому
детству. Вот этот-то "Щелкунчик" и
поставила московская академия, урезав
его с трех актов до одного с помощью
репетитора музтеатра Михаила
Крапивина.
Нельзя сказать, что спектакль
обесценился от этой операции: в
длиннющем драмбалете полным-полно
танцев откровенно слабых и мизансцен
откровенно проходных. Купюры тут
допустимы, тем более что нехитрый сюжет
и основные достижения
хореографической мысли – Вальс
снежинок, Розовый вальс и па-де-де –
остались в неприкосновенности. Другое
дело, что сам жанр драмбалета 1930-х
подразумевает этакое неспешное
повествование с богатыми "взаправдашними"
декорациями, обилием бытовых
подробностей, обстоятельными
мизансценами и россыпью актерских
работ. И тут московская академия
оказалась банкротом. На оформление
художников Анны и Анатолия Нежных
жалко смотреть: серия тусклых слайдов,
дополненных разрозненной сценической
мебелью. Авторы отличаются
пристрастием к завитку: кучерявится
окно и видные сквозь него здания
городка, загибаются коричневатые лапы
елки, вихрятся сероватые разводы
метели, в тортоподобном сказочном
царстве закручивается буквально все –
но ничего празднично-сказочного в этих
разухабистых этюдах нет. С актерскими
работами тоже беда: мальчики в сюртуках
скукоженны, как призывники перед
медкомиссией, девочки путаются в
длинных платьях – где уж тут
вспоминать про роли и манеры. В балете,
освоенном прабабушками и прадедушками,
современная молодежь явно чувствует
себя по-идиотски. И трудно ей не
посочувствовать, представив себя на
месте 17-летнего парня, вынужденного
ползать на четвереньках или семенить
мелкими шажками, скрючив ручки у груди,
изображая злую крысу.
Впрочем, остаются танцы "золотого
фонда", чрезвычайно полезные для
школьников. Однако польза не
гарантирует художественного
результата. Скажем, штурм тяжелейшего
Вальса снежинок захлебнулся: одолев
вращение "блинчиками" в арабесках,
девушки так и не смогли вскарабкаться в
большие jete – попытки видны были, прыжки
– нет. Да и просто бегать по сцене они
решительно не умеют: за шлепанье
распущенными стопами и расшатанный
корпус учителю снежинок стоит
поставить неуд. Ровнее и пристойнее
выглядел Розовый вальс: девочек
спасали их длинные юбки, мальчиков –
скромные обязанности кавалеров.
Среди многочисленных солистов
обнадежили немногие. У маленькой Ольги
Ивлевой, играющей героиню в детстве,
замечательно красивая и не по-московски
выворотная стопа, но удастся ли девочке
сохранить это редкое достоинство до
выпуска – еще вопрос. В Восточном танце
выпускница Дарья Ворохобко решительно
избавилась от десятилетиями
культивируемой неги, наполнив
старобалетные изгибы и извивы
экспрессией современного танца. В
Испанском щеголял изящными позами
легкий Владислав Лантратов – чуть ли
не единственный, кто танцевал свободно
и с явным удовольствием. Китайский
забавно исполняли японцы Саяка Охори и
Ясумаса Омори, последний к тому же
отлично выполнил нелегкую "щучку".
На роль Щелкунчика-принца ученика не
нашлось – пригласили артиста
Музыкального театра Станиславского и
Немировича-Данченко Вячеслава
Бучковского. Держался он скромно (мягкие
ноги, чистые туры, никаких
романтических порывов), а запомнился
тем, что едва не грохнул свою партнершу
головой об пол с верхней поддержки.
Отважная Чинара Ализаде вовремя
оперлась руками о его спину, не потеряв
душевное равновесие и восстановив
физическое. Эта девушка с точеной
фигуркой, хрупкими ножками, изящными
линиями адажио и легким, хоть и
небольшим прыжком достойна похвалы не
только за самообладание. Трудную
партию она исполнила деликатно, чисто,
хотя заметно обессилела к концу па-де-де.
Актерскими приемами она не
злоупотребляла – улыбку, надетую в
начале партии, девушка не снимала до
конца балета, что, впрочем, надежно
уберегло ее от вульгарного хлопотания
лицом.
Появление "Щелкунчика" в
репертуаре Московской академии
закономерно – даже странно, как до
этого раньше не додумались. Во-первых,
балет Василия Вайнонена поставлен на
детей и для детей, во-вторых, его охотно
покупают за границей – уже сейчас
везут на гастроли в Грецию, в-третьих, и
в отечестве на "Щелкунчике" зал
обычно не пустует, особенно под
Рождество. В Большом зрителей было
много, особенно бабушек и родителей с
детьми. В самом деле, разве не стоит
поскучать минут сто ради приобщения
ребенка к "золотому фонду"? Это же
полезно – как рыбий жир.
НГ, 24 ноября 2004 года
Майя Крылова
Что там вдали, за арабеском?
Школьный спектакль подтвердил,
что проблема балета не в ногах, а в
головах
Очередной утренник московской
Академии хореографии в Большом театре
оказался не просто концертом: после
дивертисмента первого отделения во
втором дали премьеру. Публика, почти
сплошь состоящая из «своих»,
благодарно хлопала каждые десять
секунд. Младшенькие и в самом деле
радовали – им интересно танцевать. Но
хореографические номера в исполнении
старших учеников качества в нынешний
уровень московской школы не добавили.
Удручает даже не частое отсутствие
балетной правильности, это в принципе
поправимо, школьники все же, огорчают
две крайности, в одной из которых
погрязли ученики (стертая скучность
танца), а во второй – некоторые ученицы
(показуха «вот я какая!» на пустом месте,
без всяких на то профессиональных
оснований).
Нельзя сказать, что в ближайших
выпусках совсем не предвидится
талантов. Заслуживает похвалы Мария
Сизова, сочно выплеснувшая на публику
номер Леонида Якобсона «Деревенский
Дон-Жуан». Подает надежды Мария
Виноградова, еще не очень
скоординированная, еще с испуганным
лицом, но с заявкой на будущие успехи
протанцевавшая вариацию Эсмеральды. Но
безымянные девушки и мальчики,
поименованные в программке как «учащиеся
старших классов», так бестолково и
непрофессионально станцевали мазурку
из «Лебединого озера»... Кажется, что не
один и не два, а больше старшекурсников
явно не интересуются профессией.
Оттого ли, что в свое время кое-кто
поступил в академию не по таланту, а,
скажем так, без особых хлопот или по
иным причинам, но такое впечатление,
что без пяти минут творцам танцы до
лампочки и они вовсе не собираются
работать по специальности после
выпуска, а получив диплом, с
облегчением разбредутся кто куда.
Во втором действии академия показала
школьный спектакль – «Щелкунчик», дав
ученикам возможность привыкать к
профессии не в классе, а на сцене.
Облюбованная школой довоенная
редакция Василия Вайнонена для
утренника особенно подходит, это
вариант прочтения музыки Чайковского
для детей, игнорирующий ее «взрослый»
трагизм, но замечательно
подчеркивающий сказочность и
задушевность. Точно такую же идею пару
лет назад осуществили в Мариинке,
только там балет поставили целиком,
получив, кстати, солидную прибыль от
продажи билетов. В Москве ограничились
избранными местами, объединенными в
сюиту: Розовый вальс, Вальс снежинок,
национальные танцы кукол, па-де-де Маши
и Щелкунчика в финале. И стоило
приходить на балет ради двух девочек:
Катерины Кудрявцевой (Испанский танец)
и главной героини – Маши в исполнении
Чинары Ализаде. Когда Чинара научится
правильно рассчитывать силы и не
уставать к концу, из нее (тьфу, не
сглазить бы!) получится незаурядная
балерина.
На следующий день после школьного «Щелкунчика»
в театр слетелись критики и балетоманы:
в «Светлом ручье» дебютировали два
народных артиста – Галина Степаненко и
Николай Цискаридзе. Но мне хочется
сказать о другом. Комедийный «Ручей» и
трагический балет «Ромео и Джульетта»
– два репертуарных спектакля ГАБТа,
которые, когда ни посмотришь, артисты
всегда танцуют с удовольствием, даже те,
кто вначале отказывался и артачился. В
этих постановках исполнители дают
публике драйв, а не отбывают трудовую
повинность, как это регулярно
случается на классических балетах. В
обоих случаях речь идет о новых
спектаклях, и роли ставились
специально для нынешнего поколения
Большого, пробудив наконец их
дремлющий артистизм. Может, именно в
этом ключ к качеству для театра и для
школы? Театр, судя по последним
проектам, проблему понимает, а школа –
не очень. Спору нет, «Щелкунчик» 1934 года
– наше наследие, и никто не призывает
его отменять. Но как было бы славно,
если б дети в академии не росли с
убеждением: наш балет завсегда лучший в
мире, потому что мы знать не хотим
ничего, кроме арабесков четырех видов.
Перемена к лучшему наступит, когда
ученики (а главное, педагоги) начнут
понимать: за пределами эстетики
вчерашнего дня мир не кончается. А там,
глядишь, и классику научатся не только
почитать в теории, но и танцевать без
зевоты, и характерный танец отбивать с
блеском.
|
