 |
|
Известия, 27 января 2004 года
Илья Кухаренко
Виктюк подставил Образцову
Творческий вечер знаменитой
оперной певицы Елены Образцовой
состоялся в Большом театре. В
программке, помимо двух верных друзей -
Зураба Соткилавы и Маквалы Касрашвили,
значилось также интригующее трио Игоря
Бутмана, а еще Роман Виктюк, взявший на
себя роль постановщика.
Сорок лет сценической деятельности
Елена Образцова справляет в течение
всего сезона, но не столь пышно как свой
недавний юбилей. Вот и на этот раз в
зале, заполненном, но не набитом, совсем
не мелькали знаменитые лица политиков
и звезд шоу-бизнеса, которые в
последнее время отчего-то страстно
полюбили оперу в варианте стареющего
Паваротти и молодящегося Баскова.
Образцова, несмотря на годы, все еще
звезда другого - более высокого - класса.
Ей по силам быть честной с публикой,
несмотря на все шероховатости и
вокальные сбои. Конечно, подобные
концерты можно было бы назвать своего
рода охотой за призраками прошлого. Но
в случае Образцовой - охотой,
несомненно, удачной.
Пусть арии Любаши и Шарлотты из "Царской
невесты" и "Вертера" в
исполнении бенефициантки промелькнули
незамеченными. Пусть знаменитая
Графиня из "Пиковой", на этот раз
не сидевшая в кресле, а исполнявшая
трясущимися руками старинные па, не
вызвала холодной и сладостной дрожи у
публики. Зато Кармен была роскошной.
Фирменный гортанный рык в "Хабанере"
и "Сцене гадания" воскрешал в
памяти образцовские триумфы в этой
партии двадцатилетней давности. Особой
стала и финальная сцена - Зураб
Соткилава в роли доведенного до
отчаяния Хозе, временами тоже звучал
как в добрые старые времена,
демонстрируя роскошный тембр своего
тенора. Грузинский темперамент
заставил Соткилаву метаться по сцене,
все время выбирая между партнершей и
дирижером - ведь эту партию он не пел
много лет. Но даже его старомодные и
забавные жесты не потушили
эмоционального пожара, разгоревшегося
между Кармен и Хозе.
В какой-то момент Образцова вдруг
забыла про нелепые драпировки из "Раймонды"
и розовый ковролин на полу, про
беспомощных виктюковских мальчиков,
неумело кривлявшихся телом и голосом,
про поскрипывающий и побряцывающий
оркестр под управлением Павла
Клиничева. "Свободной родилась,
свободной и умру". Точка. Ради одного
этого момента и стоило придти в тот
вечер в театр. А после можно было
уходить.
Из всего, что было спето во втором
отделении запомнилась лишь
оффенбаховская Перикола с "Куплетами
признания" и знаменитой "Сценой
опьянения". Впрочем, и туалет - певица
накинула белый меховой жакет, и
огромную опереточную черную шляпу, и
чувственное контральто больше
подходили по стилю не бедной
перуанской танцовщице, а штраусовской
веселой вдове.
Не знаю, огорчаться или радоваться тому,
что режиссура Виктюка оказалась столь
невыразительной. Все, что делал Дмитрий
Бозин и его чернокожий напарник, не
означенный в программке, вызывало даже
не смех, а ощущение жгучего стыда. Благо
в паузах между ариями, когда случались
эти конфузные приступы режиссуры,
можно было отвлечься и закрыть глаза.
В финале на сцене появились музыканты
из джазового трио Игоря Бутмана, а
Елена Образцова присела на высокий
барный табурет и, облокотившись на
рояль, запела в микрофон знаменитые
джазовые стандарты. Музы с живописного
плафона от такой дерзости не падали, но
и особых восторгов публика не выражала.
Композиции с латинским привкусом
боссановы или самбы у влюбленной в
Испанию Образцовой выходили явно
удачнее, нежели спетые на неуверенном
английском стандарты вроде
гершвиновского "The man, I love", где
певица балансировала на грани
цыганского романса. Эту вещь совсем
недавно исполняла в Москве Джесси
Норман, и у афроамериканской дивы,
воспитанной на спиричуэлс и блюзе,
разумеется, вышло аутентичнее. Пожалуй,
не стоило ради этого джазового
эксперимента лишать публику фирменных
жгучих "бисов" вроде "Старого
мужа" или знаменитых вайлевских
танго.
НГ, 27 января 2004 года
Андрей Хрипин
Бархатные сумерки богини
В свой юбилей Елена Образцова
решилась на бесстрашные эксперименты
Своевольная комета русской оперы
Елена Образцова весь нынешний сезон,
начавшийся для нее еще в августе с
именного конкурса в Петербурге,
посвящает празднованию своего 40-летия
на сцене. Даже не верится – такой
красивой и молодой была она в минувшее
воскресенье на своем творческом вечере
в Большом театре. И театр, где Образцова
дебютировала еще студенткой в 1963 году в
роли гордой шляхтянки Марины Мнишек,
надо сказать, со вниманием (не то что к
смерти великого баса Ивана Петрова,
смерть которого перед самым Новым
годом прошла незамеченной) относится к
юбилею своей самой роскошной и
знаменитой дивы – 17 декабря, сорок лет
спустя день в день, Большой дал
парадного «Бориса Годунова» с
неувядающей юбиляршей у фонтана.
Главное свойство долгоиграющей
звезды и вечной женщины – все время
меняться, искать повод для обновления.
Как в творчестве, так и в жизни. И
Образцова такова в полной мере. То она в
опере, то в оперетте, то в драме. Ей
ничего не стоит увлечься вчера зонгами,
сегодня песнями кабаре, а завтра –
джазом. И если позавчера она может
шокировать всех, подстригшись
буквально «ежиком», то сегодня
способна умилить самые строгие взгляды
ангельским обликом и мелкой
блондинистой завивкой.
Январский бенефис самой известной в
народе оперной певицы поставил ее
большой друг и добрый гений в течение
последних лет Роман Виктюк, благодаря
которому Образцова возродилась
подобно Фениксу и научилась снайперски
правдиво играть любовь на сцене (до сих
пор идет спектакль «Антонио фон Эльба»,
в котором героиня, стареющая оперная
примадонна, разбивает голубую пару, и,
кроме того, все никак не созреет
садомазо-боевик «Венера в мехах»). По
правде говоря, бенефис в Большом
оказался самым обыкновенным номерным
концертом. Но хорошо, что обошлись без
поздравительных вкраплений и ведущего
типа Святослава Бэлзы. А отсутствие
режиссуры как таковой воспринималось
не иначе как самый провокационный из
всех наворотов Виктюка. Внешне такое
вроде бы под силу и рядовому помрежу
театра, но внутренне тут, видимо, как и в
случае с голым королем, штучка потоньше
и помистичней.
Началось все с «лебединых диагоналей»
мужского кордебалета во фраках под
музыку из «Раймонды» Глазунова, а
сценическим антуражем стали взятые
напрокат у того же балета детали
декораций Симона Вирсаладзе. В
качестве кортежного сопровождения для
примадонны был избран главный актер
Виктюка Дмитрий Бозин (чего только не
писала желтая пресса о его дружбе с
Образцовой) – в сценическую задачу
артиста, кроме чтения выспренных
неловких стихов и коленопреклонения,
входило обслуживание дам на лестницах,
что удавалось хуже всего – Елена
Васильевна со своей скоростной
энергетикой фатально уходила вперед, и
Бозин ловил только ее тень.
Перелистывать альбом своей оперной
жизни Образцова начала с несколько
депрессивных по настроению фотографий
(имеется в виду атмосфера произведений)
– в ариозо Любаши она еще
раскачивалась, но в сцене Пиковой дамы
вступила в свою силу неизъяснимая
магия. Вне всякой зависимости от
сиюминутного вокального качества по-прежнему
дерзка и неотразима ее Кармен, неистова
и агрессивна принцесса де Буйон,
восхитительно пьяна уличная певичка
Перикола, за которой ухлестывает вице-король
Перу. Тут случай, когда голос неотделим
от личности. На одном из «фото» в этом
альбоме (не самом, если честно, удачном)
– дочь, певица Елена Макарова (мама
была до последнего против), гораздо
лучше смотрится парный портрет «Мать и
дочь», вернее, дуэт «Две кошечки»
Россини, в котором фирменный
образцовский тембр в мурлыкающем виде
совсем не узнать. Помогали Елене
Васильевне также ее любимые партнеры –
грузинские певцы Маквала Касрашвили и
Зураб Соткилава. Молодой дирижер Павел
Клиничев сделал все, чтобы оркестр
тихонько шелестел под примадонну, но не
всегда шел за ней вперед.
Последнее увлечение Образцовой –
джаз, и своим бенефисом она официально
заявила об этом в Первопрестольной (в
Питере состоялся аж целый ее джазовый
рецитал). Несколько джазовых
стандартов (в том числе «Мой любимый»
Гершвина), спетых в сопровождении джаз-квартета
Игоря Бутмана в заморожено-потусторонней
манере cool практически на самых басовых
пределах женского диапазона,
свидетельствовали о том, что преодолей
Образцова понятный налет дилетантизма
в этом жанре, перспектива новой Эллы
Фицджеральд была бы ей обеспечена.
Русский курьер, 29 января 2004 года
Мария Бабалова
Мерцание звезды
Елена Образцова отметила
творческое 40-летие на сцене Большого
театра
Свой юбилей примадонна празднует
весь нынешний сезон, легко доказывая
условность любой круглой даты. Сначала
в родном Петербурге она провела
именной конкурс в поисках молодых
талантов. Следом в Вашингтоне под
дирижерской палочкой Пласидо Доминго
блеснула в оперетте, явившись в образе
графа Орловского в штраусовской "Летучей
мыши". Следом показалась в драме - в
спектакле Романа Виктюка "Антонио
фон Эльба", где она в роли стареющей
оперной дивы матерится, смачно курит и
танцует рок-н-ролл. А впереди "Венера
в мехах", которую все ждут, затаив
дыхание. Образцова любит и умеет
удивлять публику. 17 декабря в Большом
давали ту самую постановку "Бориса
Годунова", в которой она
дебютировала в театре день в день 40 лет
назад. И Марина Мнишек выглядела
абсолютной победительницей.
Образцова не была бы Образцовой, если
бы не изумила своим бенефисом,
постановщиком которого стал любимый
режиссер примадонны - Роман Виктюк.
Правда, то ли от робости перед
легендарной сценой, то ли из-за
банальной нехватки времени режиссура
заметно страдала от недосказанности.
Первое отделение и вовсе выглядело
концертом в сопровождении вампучных
перестроений мужского кордебалета и
беготни не поспевающего за примадонной
Пажа. На эту роль был назначен Дмитрий
Бозин - звезда Театра Виктюка и партнер
бенефициантки на драматической сцене.
Зычная, как раскаты грома, декламация
искренних и чуть неловких стихов
собственного сочинения у Бозина
получалась прекрасно.
Театр одного актера - это жанр
Образцовой. При первом же появлении она
мгновенно заполнила все пространство
Большого тайфуном своей феноменальной
энергетики и неспешно стала
представлять галерею своих любимых
героинь. Страдающих в любовных муках
Любашу и Шарлотту сменила знаменитая
Графиня. Кармен по-прежнему дерзка и
неподражаема, хотя уже и не босонога,
как в 1973 году. Принцесса де Буйон
агрессивна и обворожительна. Как жаль,
что закулисные интриги не позволили
Образцовой выйти в этой роли в той
постановке La Scala, что недавно шла в
Большом.
Кстати, о Большом театре. Ни директор,
ни музыкальный руководитель Большого
не посчитали своим долгом быть на
юбилее певицы или хотя бы прислать
цветы. Видно, у руководства театра есть
дела поважнее, чем бенефис единственно
истинной примадонны. Впрочем, их
отсутствие никак не сказалось на
настроении публики и героини вечера.
Во втором отделении примадонна
здорово повеселилась сама и рассмешила
публику, исполнив россиниевский дуэт
Кошек на пару со своей дочерью Еленой
Макаровой, несколько лет назад
неожиданно для всех решившей пойти по
материнским стопам. Затем появилась
оффенбаховская Перикола - чуть
вульгарная, как все избранницы
оперетты, с "Куплетами признания"
и "Сценой опьянения". А после
настал момент сюрприза, к которому и
публика, и стены Большого театра
оказались не очень готовы. В
сопровождении квартета Игоря Бутмана
Елена Образцова пела джаз, присев на
барный стул и уютно облокотившись на
рояль. Несколько джазовых стандартов,
включая шлягер Гершвина The man, I love, и
стало ясно, что юбилей - это самое
удачное время для экспериментов и
дебютов.
Культура, 29 января 2004 года
Дмитрий Морозов
Кто пропел "мяу"?
В Большом театре прошел вечер
Елены Образцовой
Череда мероприятий,
посвященных 40-летию творческой
деятельности Елены Образцовой,
продолжавшихся почти весь минувший год,
плавно перетекла в год нынешний,
завершившись (?) 25 января юбилейным
вечером в Большом театре. Если учесть к
тому же, что Большой уже чествовал
Образцову в декабре "Борисом
Годуновым", где она спела партию
Марины Мнишек, отметив таким образом 40-летие
не вообще, но со дня дебюта на этой
сцене, получается и вовсе нечто по
здешним меркам беспрецедентное.
Возможно, театр решил искупить свою
вину перед великой певицей, ибо
последняя премьера с ее участием на его
сцене имела место 17 (!) лет назад? Если
так, то это еще менее похоже на здешние
нравы, для которых "комплекс вины"
и прочие сантименты отнюдь не
характерны.
Впрочем, каковы бы ни были
мотивы, коими руководствовался Большой,
факт остается фактом. Образцовой не
только предоставили бенефис (правда,
без бенефиций), но и дали карт-бланш,
каковым она воспользовалась по полной
программе, пригласив участвовать
джазовый квартет во главе с Игорем
Бутманом, а режиссировать - Романа
Виктюка.
Виктюк взял декорацию
Вирсаладзе из "Раймонды", привлек
в качестве ведущего (или, точнее,
выводящего - под белы ручки) артиста
своего театра Дмитрия Бозина, да еще
притащил откуда-то (не из Гарлема ли?)
настоящего негра, отплясывавшего на
заднем плане нечто вроде чечетки. Все
это, особенно квазизначительные
интонации и телодвижения Бозина, лишь
раздражало, однако же не настолько,
чтобы всерьез отвлечь от главного
действа, разворачивающегося на
авансцене, к коему Виктюк со своими "ориентализмами"
отношения уже не имел.
Собственно говоря,
Образцовой режиссура не так уж и нужна:
она сама себе режиссер (впрочем, себе и
другим - две большие разницы, особенно
если вспомнить ее не слишком удачный
опыт с постановкой "Вертера"), сама
- театр. А уж зачем ей понадобился
претенциозный и по ее масштабам
несколько мелкотравчатый Виктюк - и
вовсе загадка. Но как бы то ни было,
отдав последнему на откуп антураж,
содержательную часть программы она
оставила за собой.
Строилась программа
следующим образом: русская опера,
западная, оперетта, и напоследок - джаз.
Что и говорить, сочетание более чем
смелое, а памятуя, что происходило все
это не где-нибудь, но на подмостках
Большого театра, для кого-то даже
шокирующее. Но эпатировать публику
Образцова отнюдь не собиралась - разве
только немного расшевелить да лишний
раз продемонстрировать разнообразные
свои дарования. При этом, как бы далеко
от основной стези они ее ни заводили,
легендарная артистка во всем
оставалась самой собой.
Сперва перед зрителем,
сменяя друг друга, прошли оперные
героини - Любаша и Графиня, Шарлотта и
Кармен, Азучена и Принцесса ди Буйон. Не
меняя даже костюмов (она сделала это
позже, перед оффенбаховской Периколой),
Образцова добивалась перевоплощения
одними лишь красками голоса. А когда
вдруг голос начинал временами
предательски дрожать, выходя из
повиновения, выручали артистизм и
музыкальность. В дуэтах из "Кармен"
и "Трубадура" партнером ее был
Зураб Соткилава, а большую сцену из "Адриенны
Лекуврер" Образцова исполнила с
Маквалой Касрашвили (они также спели
вдвоем знаменитую баркаролу из "Сказок
Гофмана"). Кстати, оперу Чилеа,
которую Образцова в свое время
триумфально исполняла в Метрополитен,
спеть в Большом ей так и не дали. В этот
вечер певица отчасти взяла реванш.
Правда, Александр Ведерников сам выйти
за пульт не соблаговолил, уступив эту
честь молодому дирижеру Павлу
Клиничеву, который в целом довольно
уверенно провел всю программу.
За оперным дефиле
последовала модуляция в более легкие
жанры. Вслед за блистательными
фрагментами из "Периколы" мы
услышали россиниевский дуэт "Кошки",
где к Елене Васильевне присоединилась
ее дочь Елена Макарова (столь бледно
исполнившая в первом отделении Романс
Миньон из одноименной оперы А.Тома), и
зал Большого огласился дружным
мяуканьем всевозможных оттенков. После
чего героиня вечера взяла в руки
микрофон и в сопровождении джазового
квартета (Игорь Бутман, Антон Боронин,
Виталий Соломонов, Эдуард Зизак) запела
нечто в духе спиричуэлс. Какая-то часть
публики возмущенно потянулась к выходу,
зато остальные были в полном восторге.
Интересно, какие сюрпризы приготовит
Образцова к своему следующему юбилею?
|
