Кипящая красавица

Диана Вишнева, Владимир Малахов и балет Григоровича не сошлись темпераментами

Объединение в дуэт примы Мариинского театра и танцовщика, который делит свое время между Нью-Йорком, Берлином и Веной, еще не так давно было из области фантастики. Сейчас эта пара, станцевавшая в воскресенье на сцене Большого “Спящую красавицу”, существует вопреки законам географии, оправдывая превращение искусства в международный глобальный рынок. Нечастые совместные спектакли Вишневой и Малахова вернули балету тот накал страстей, о котором несколько десятилетий можно было прочитать только в мемуарах.

Приглашение этих танцовщиков в Москву считалось самым значительным менеджерским успехом Большого театра в проекте смотра международных балетных звезд. Его возродил полгода назад новый худрук балетной труппы Алексей Ратманский. Он не просто стремится заполучить в спектакли Большого именитых артистов, но дает им возможность выступить в любимых партиях, демонстрируя координаты звезд на балетном олимпе. За это время Ратманскому удалось заманить в Москву аргентинца Хулио Бокку, представшего в “Дон Кихоте”, и солистов Королевского балета Великобритании Алину Кожокару и Йохана Кобборга, которые станцевали “Жизель” и “Сильфиду”.

Запредельная плотность расписания Дианы Вишневой и Владимира Малахова выбирать не позволила: втиснуться в давно расписанные графики спектаклей и перелетов удалось лишь “Спящей красавице”. Этот спектакль особо любим балетоманами — его танцевальное изобилие, как химический реактив, укрупняет достоинства танцовщиков. Впрочем, и недостатки тоже.

Но когда Вишнева, перепрыгивая через ступеньки парадной “версальской” лестницы, выбежала на сцену, всякие сомнения должны были развеяться. В колоколообразной, обильно расшитой блестками розовой пачке, обгоняя и без того невероятно разогнавшийся оркестр, балерина не позволяла разглядеть ничего, кроме кипящей лавы своего темперамента.

Затянутый в черный строгий камзол Малахов, регулярно танцующий в “Спящей красавице” в Германии, наоборот, даже внешне подчеркнул суровость своего героя: казалось, что во французской сказке из-за какой-то насмешки судьбы заблудился немецкий принц. Эффектно выпрыгнув из-за кулис, он словно попал не в круг собственных подданных, а на незнакомую планету.

Когда в сцене видений, где призрак спящей принцессы Авроры является принцу Дезире, Вишнева и Малахов объединились в дуэт, очень хотелось убедить себя, что несовпадение стиля спектакля и стиля танцовщиков лишь частность, а эффект присутствия двух выдающихся мастеров затмевает детали. Но не заметить слишком активной актерской игры Дианы Вишневой оказалось невозможно — пастельная “Спящая красавица” Григоровича не рассчитана на жирные масляные краски первозданного спектакля Петипа, в котором так органично выглядит балерина в Петербурге. А фантастические прыжки, в которых Владимир Малахов зависает над головами кордебалета, казались в этом спектакле будто рассчитанными в Центре управления полетами.

Если бы в этот момент на сцене были не Вишнева и Малахов, можно было бы рапортовать о выдающемся успехе танцовщиков — их профессиональное мастерство соответствовало их же статусу самых титулованных балетных особ современного мира. Однако предыдущие выступления пары приучили к другим параметрам измерения успеха. Если вспомнить об этом, приходится признать, что на сей раз принцесса Аврора и принц Дезире не встретились ни со своим спектаклем, ни друг с другом.

НГ, 21 сентября 2004 года

Майя Крылова

Две звезды на небосклоне

Большой театр принимал Диану Вишневу и Владимира Малахова

Много лет назад талантливый мальчик Вова делил комнату общежития при Московской академии хореографии с двумя способными приятелями – Лешей и Геной. Прошли годы, и Леша (худрук балета Большого театра Алексей Ратманский) вместе с Геной (зав. балетной труппой Геннадий Янин) пригласили Вову танцевать в Москве. А Вова (глава балета Берлинской оперы Владимир Малахов) выступил в столице со своей любимой партнершей Дианой Вишневой – она к нему в Германию регулярно ездит, а от Петербурга до Москвы балерине гораздо ближе.

Балетная ось Берлин–Петербург–Москва нацелилась в спектакль «Спящая красавица». Вишнева всего танцевала в шести редакциях балета, а Малахов в Америке–Европе и подавно собаку съел на «Спящих». Но вот московскую версию Юрия Григоровича ни Диана, ни Владимир не исполняли, так что этой принцессе Авроре пришлось запоминать новые мизансцены, а этому Дезире – разучивать новую вариацию принца.

Главные персонажи спектакля появляются на сцене не сразу – принцесса после длинного пролога, а принц к середине спектакля. В ожидании гостей зрители коротали время с родными московскими танцовщиками, которые, кажется, еще не отошли от расслабленности летних отпусков. Когда появилась Вишнева, ее успех нарастал от наспех станцованной выходной вариации до отделанного в деталях финального па-де-де. В итоге мы увидели настоящую Вишневу – народную любимицу, царицу гастролерш, улыбчивую примадонну балета.

Сложнее оказалось с Малаховым. Он вышел на сцену в умопомрачительных собственных костюмах – один черный в позолоте, другой белый с золотом. В покроях камзола прослеживалось что-то военное, отчего персонаж смахивал на юного генералиссимуса. Не очень удачно были взбиты волосы – попытка устроить на голове XVIII век. И, кажется, у Малахова оказалось не много времени, чтобы освоить редакцию Григоровича. Он явно не почувствовал себя органично и, чтобы скрыть это, незаметно ушел в иные миры. Сцена с видением Авроры до боли напоминала другой спектакль: малаховский принц, с душою прямо геттингенской, был похож на героя «Жизели» Альберта – та же отрешенность «от мира сего» и необъятное романтическое томление. В сцене свадьбы крайне серьезный Дезире был благовоспитан, учтив и сдержан на эмоции: всем видом он показывал, что на сцене не кто-нибудь, а без пяти минут император. С этой серьезностью Малахов переборщил – просто «вещь в себе» какая-то, а не принц из сказки.

Но самое странное, что вошедшая в анналы мирового балета необычайная станцованность дуэта Вишнева–Малахов в этой «Спящей красавице» сильно улетучилась. Балерина и премьер демонстрировали высший пилотаж по отдельности. Может быть, в напряженном графике международных звезд станет виден еще один просвет и они снова захотят вместе станцевать в Москве? И тогда появится не просто спектакль, а Спектакль?

В одном гости Большого театра совпали: Вишнева и Малахов перечислили гонорар от спектакля в фонд пострадавших в Беслане.

Время новостей, 21 сентября 2004 года

Анна Гордеева

В отсутствие среднего класса

Диана Вишнева и Владимир Малахов выступили в Большом

"Спящая красавица" на сегодняшний день - один из самых проблемных спектаклей Большого театра. Дело не только в том, что волей Юрия Григоровича, сделавшего свою редакцию в 1973 году, пролог спектакля с первым актом, а также второй и третий акты соединены попарно и тем нарушен темп представления: "Спящая красавица" должна быть парадной, но не грузной, а два акта подряд без антракта утомляют даже привычного зрителя. Нарушена и логика - между прологом и первым актом проходит время от крестин до совершеннолетия Авроры, а тут не успели младенца крестить, вот уже балерина, вроде бы из этого младенца выросшая, на сцену выскочила. Есть проблема и с декорациями - странные разводы на задниках, более всего похожих на запачканные ремонтом окна, никак не напоминают волшебный лес, по которому должны странствовать герои. Но все же главный и самый болезненный вопрос - работа корифеек.

В Большом есть отличные балерины и премьеры - есть кому танцевать принцесс Аврор и принцев Дезире. Есть все лучше работающий кордебалет - основа основ, фундамент классического спектакля. Но "Спящая" густо населена феями (девять штук) и персонажами сказок (восемь штук) - эти роли принадлежат корифейкам и корифеям, среднему классу балета, и именно в "Спящей" их танцы занимают массу времени и пространства, именно ими "Спящая" и сверкает (феи недаром - Бриллиантов, Золота, Серебра). А в Большом за редким исключением ("феи" Ольга Стеблецова и Екатерина Крысанова, "сказки" - Андрей Болотин) народ будто повинность отбывает, какое уж там сверкание. И спектакль заезжих гастролеров (наших, да не наших - Малахов уже давно обитает за границей, будучи одновременно премьером American ballet theatre и художественным директором Берлинского балета, а Вишнева, работающая в Мариинке, в Берлине уже скорее хозяйка, чем частый гость) превращается в танцы на шаткой пирамиде: где-то там внизу кордебалет, а меж ним и "верхушкой власти" - пустота, воздух гуляет. В воздухе они и существуют.

И неплохо себя чувствуют. Вишнева явилась быстрой, нежной, редкостно "утренней". (Трудновыносимые обстоятельства балетной жизни чаще делают примами балерин с вечерним, грозным, ночным обаянием - Лопаткина или Плисецкая; например, недаром ни та ни другая Аврору не взяли в свой репертуар.) Вишнева умудрялась даже вещи, в которых другие танцовщицы считают нужным продемонстрировать свою великую балеринскую мощь (типа открывания ноги на 180 градусов), превращать в забавное подростковое упражнение. Неосознанная, нетяжкая сила - вот мотив этой Авроры. И отклик принца - осознанная, но не тяжкая власть.

Принц - Малахов не пожелал обрядиться в большетеатровскую форму цвета хаки и захватил с собой в багаже черный мундир с золотым шитьем. Принц привык быть осторожным правителем и в авантюры сломя голову не кидался - чуть отстраняясь от происходящего, прятал руки за спину, сдержанно наклонял голову; никакая страсть не смогла бы заставить этого принца смазать образцово прописанный пируэт. И все-таки влюбившись, проводил дуэт с героиней, как идеальный муж - демонстрируя образцовые партнерские качества.

Диана Вишнева и Владимир Малахов - пара, отлично вписывающаяся в романтическую драму, в мелодраму. "Жизель" и "Манон" у этих артистов безупречны - балерина воодушевленно играет трагическую смерть, танцовщик отлично ее оплакивает. В "Спящей", истории вполне счастливой, им оказалось нечего играть - и оставалось только любоваться каллиграфически выполненным в пустоте Большого театра текстом.