Пиаром сыт не будешь

В Большом театре прошел бенефис Светланы Захаровой

Самая большая проблема мастеров отечественной рекламы - привычка копировать западные находки. То есть смотришь на какой-нибудь плакатик, радуешься забавной идее, потом оказываешься в Париже и понимаешь, с чего плакат «слизан». Большой театр в последнее время занимается рекламой очень активно; одна из идей местных пиарщиков - «Светлана Захарова - лицо Большого театра». И лицу устраивают бенефис.

Нет, идея вовсе не плоха: бенефис - отличный способ перебрать сундуки репертуара, какие-то партии проветрить и, обнаружив, что наряды чуть сникли, заказать новые у какого-нибудь хореографа-кутюрье. Светлана Захарова - балерина действительно замечательная, личного вечера вполне достойна. Но для того, чтобы бенефис стал фактом искусства, он должен быть продуман и хорошо отрепетирован, а не сверстан срочно-срочно-срочно.

А получилось именно так. В планах бенефиса не было, сезон шел своим чередом. Потом - р-раз! - Мариинский театр устроил на фестивале три бенефиса своим балеринам. Большому тоже захотелось - чтоб было. Времени на подготовку нет, никакой даже маленькой премьеры не выпустишь, все собирается на живую нитку - но мы отвечаем Чемберлену.

Того, что лучше всего получается у Захаровой - баланчинская прямая геометрия, сияние ноймайеровских изогнутых линий, - в бенефисе не проявилось. Лучшим номером стал дуэт из форсайтовского In the middle somewhat elevated - дуэт-сражение, дуэт-фейерверк, явный перепев баланчинского «Агона» (с той точностью, что рэперы перепевают «Катюшу»). Здесь сыграло все: стальной апломб, внутренняя свобода и та наивная лихость, что заставила Захарову, в прошлом году «Лебединым озером» открывавшую гастроли Большого в Париже, перед выходом на сцену в белоснежных перьях закричать: «За Родину!». Но две минуты форсайтовского танца растворились в староклассической программе: вечер начали третьим актом «Баядерки», закончили последним актом «Дон Кихота». В «Баядерке», в сцене «Теней», балерина просто-таки завалила па-де-шаль, разворачиваясь вокруг своей оси с таким трудом, будто мельничное колесо двигала (чего никогда, ну никогда не бывает с Захаровой на обычных спектаклях), в «Дон Кихоте», слава богу, открутила полагающееся фуэте ровно и легко.

Еще был «Средний дуэт» Ратманского, но почему-то обкорнанный. В этом чудном балетике пара ведет ночной диалог в свете, падающем из окна; два ангела - черный и белый - неподвижно наблюдают за танцами; и когда, расставшись, пара погибает - просто падает без сил, ибо друг без друга они не существуют, готовый сказать «мое!» черный ангел рушится от взгляда ангела белого. В свете окна новая пара начинает тот же диалог, а белый ангел, обняв за плечи, уводит прежних несчастливцев... На бенефисе Захаровой показали почему-то только диалог - от начала до конца, но без света в окне, без ангелов и без другой пары. Будто клок из картины выдрали с лохмотьями. Наверняка с разрешения Ратманского - неужели ему не жалко свой балет?

Итого: не очень удачные «белые» танцы», изувеченный «Средний дуэт», две минуты форсайтовского счастья и бравый «Дон Кихот», латающий дыры в эмоциях. От примы-балерины (заслуженной артистки - объявлением о присвоении звания закончился вечер) хотелось бы большего. Но для этого надо планировать репертуар, а не развешивать по городу рекламные растяжки.

В хореографии Уильяма Форсайта запредельный шаг Светланы Захаровой выглядит уместнее, чем в классике (партнер Андрей Меркурьев)

Коммерсант, 17 июня 2004 года

Высокохудожественная гимнастика

Бенефис Светланы Захаровой в Большом

Перед закрытием Большого театра на реконструкцию на его основной сцене состоялось последнее статусное событие сезона – бенефис официальной примы-балерины театра Светланы Захаровой. ТАТЬЯНЕ КУЗНЕЦОВОЙ показалось, что она присутствует на показательных выступлениях лидера сборной по художественной гимнастике.

26-летнюю Светлану Захарову два года назад переманил в Большой из Мариинского театра гендиректор Большого Анатолий Иксанов. Это был отличный бизнес-проект. Москва остро нуждалась в балеринах для "большой классики" – и получала готовую приму. Госпоже Захаровой, которую наперебой приглашали на индивидуальные гастроли ведущие театры мира, требовалась определенная свобода – и она ее заимела. Как и прочие преимущества, в том числе официальное признание (в Москве оно приходит гораздо быстрее – вот и к бенефису подоспел указ президента о присвоении балерине звания заслуженной артистки РФ). Словом, от переезда Светланы Захаровой в Москву выиграли все. Даже зрители.

Бенефис молодой балерины – событие, исключительное для Большого,– был призван закрепить эту всеобщую удовлетворенность. Программу выбрали с размахом: два классических шедевра (сцена "Тени" из "Баядерки" и третий акт "Дон Кихота") разрежались дивертисментом, в котором героиня вечера показывала образцовую современную хореографию – "Средний дуэт" Алексея Ратманского и дуэт из форсайтовского "In The Middle Somewhat Elevated". В зале, понятное дело, аншлаг, клака в полном составе, всеобщее возбуждение.

Первый ушат холодной воды вылил оркестр: под управлением Александра Копылова (почтенного старца лет 80 с хвостиком) он смахивал на шарманку, играющую похоронный марш. Правда, большинство выступавших не отвлекались на музсопровождение, танцуя под собственные, удобные им темпы. Балерина Захарова появилась на помосте собранная, как на чемпионате мира. Каждому ее движению хотелось тут же выставить оценку: от высшей – за выдающееся поднимание ног в адажио (что, впрочем, сейчас уже не модно) до низшей – за сорванные во всех трех попытках большие туры в арабеск. На первое место тянули пируэты в руках партнера (по 10-12 штук), а неудачный круг ползучих перекидных и нестремительные "блинчики" в арабеск "съели" несколько десятых балла. Приглашенный партнер – петербуржец Игорь Зеленский – выступал тоже неровно: скажем, пируэты у него шли, а вот двойные кабриоли (это когда одна нога бьет другую высоко в воздухе) как-то слипались. Впрочем, на сцене Большого этот танцовщик никогда не перенапрягался: ну сорвал круг "козлов", так походил-подумал и перешел на спасительные jete en tournant. В кулуарах говорили – травмирован, но вышел танцевать. Совсем как в большом спорте.

Выход в "Дон Кихоте" у бенефициантки получился удачнее – и партнер, москвич Андрей Уваров, оказался поздоровее и понадежнее, и 32 фуэте с двойными получились отменно, и на "создание образа" можно было не отвлекаться. В сущности, самоутверждаться в этот вечер балерине Захаровой было не перед кем – коллеги из Большого выглядели рядом с ней как сущие аутсайдеры чемпионата. Случались, правда, ударные моменты. Так, уже лет пять подающий надежды Руслан Скворцов вдруг их оправдал, воспарив в роскошных jete в вариации Принца из "Лебединого". А юная Наталья Осипова побила все рекорды высоты в прыжковой вариации из "Дон Кихота". Жаль, триумфу рекордсменки помешал некстати проснувшийся дирижер – взвинтил темп в финале вариации так, что уже не выпрыгнуть.

Самым интригующим моментом вечера стала спецпрограмма современной хореографии. В Большом у Светланы Захаровой нет шансов станцевать что-либо актуальное, а видно, что балерине хочется. И правильно – ее божественное тело и уникальные данные словно созданы для рискованных экспериментов. Увы, современной технике надо учиться так же, как и классической. Резиновые ноги Светланы Захаровой выписывали самые невероятные дуги, торс гнулся во все стороны, растяжки пластались по полу, изумительно выгнутая стопа царапала пол и полосовала воздух. Но рядом с движениями партнера-петербуржца Андрея Меркурьева, воспитанного на балетах Форсайта и наполняющего смыслом каждое па, все эти балеринские запредельности выглядели лишь новым видом экстремальной гимнастики. Напряжения (хоть эмоционального, хоть эротического) нет в танце примы Захаровой, воспринимающей любого партнера лишь как более или менее удобный станок для выполнения поддержек.

Почитатели любят сравнивать Светлану Захарову с другой обладательницей феноменальных данных – харизматичной Сильви Гиллем, пришедшей в балет из художественной гимнастики. Лучше бы не сравнивали: когда своевольная француженка, сняв трико и потряхивая короткой стрижкой, нагло дерет ноги за уши в старинном па-де-де на музыку Обера – это ее протест против ханжеских норм классики. В танце балерины Захаровой нет ни вызова, ни собственной художественной позиции – за внешней самоуверенностью и блеском кроется инфантильность маленькой украинской девочки, до сих пор ждущей оценок за каждое удачное па. Она и так почти отличница. Еще немного почистить туры в арабеск – и дальше в искусстве ей двигаться некуда.

Газета, 17 июня 2005 года

Ярослав Седов

Посередине, на возвышении

Творческий вечер Светланы Захаровой в Большом театре

Персональный творческий вечер на сцене Большого театра - жанр эксклюзивный, право на него предоставляется за особые заслуги. Мировая балетная общественность давно признала их за Светланой Захаровой, прима-балериной Большого. На днях к числу признавших присоединился и российский президент Владимир Путин: его указ о присвоении Захаровой звания «Заслуженный артист России» торжественно прочитали со сцены театра по окончании праздничного концерта.

Во времена расцвета русского балета на императорской сцене бытовал жанр бенефиса. Герой вечера составлял программу из фрагментов лучших партий и радовал публику, перемежая свои выходы выступлениями товарищей по цеху. А собравшиеся его всячески чествовали. В этом жанре и выступила Светлана Захарова с партнерами Игорем Зеленским, Андреем Уваровым и Андреем Меркурьевым в сопровождении артистов Большого Анастасии Горячевой и Андрея Болотина (исполнили «Тарантеллу» Баланчина), Светланы Лунькиной и Дмитрия Белоголовцева (выступили в адажио из «Спартака»), Галины Степаненко и Руслана Скворцова (предстали в дуэте Одиллии и Зигфрида из «Лебединого озера»).

Заслуга Захаровой не только в том, что она освоила весь ведущий репертуар, покорила лучшие мировые сцены и обеспечила балету Большого репутацию лидера в исполнительском искусстве. А прежде всего в том, что она создает художественные события, не прячась за остроумно выстроенные программы, эксклюзивные номера и невиданные спектакли. «Тени» из «Баядерки» или фуэте в «Дон Кихоте», которые знаешь наизусть, в ее исполнении оживают, будоражат, как в первый раз, открывая безграничное поле для ассоциаций.

В единой композиции могут быть соединены объекты разных эпох и стилей, что создает не только неожиданные эффекты, но и непривычный контекст. Мы, например, привыкли противопоставлять актерские манеры «старого» балетного исполнительства бесстрастию и акробатическим чудесам «нового». Исполнив наконец-то «Посередине, на возвышении» - один из программных дуэтов Уильяма Форсайта, кумира современных балетных экспериментаторов, Захарова упразднила это противопоставление. Головоломные акробатические комбинации, где тело, безжалостно выворачиваемое во все стороны, временами кажется расчлененным, она проделала с упоением, азартом и легкостью, выполнив все, требуемое Форсайтом, и ни на йоту не уступив грации и достоинству балерины императорской сцены. Расчленить? Превратить в материал для пластических экзерсисов? Ха-ха, не на ту напали! Трюки, которым позавидовала бы любая гимнастка, казались озорными эскападами озорных, властных, коварных и в то же время простодушно-искренних героинь балетов, которые, даст бог, для Захаровой кто-нибудь поставит.

Время новостей, 1 июня 2005 года

Анна Гордеева