|
|
Ежедневные новости (Владивосток), 13
ноября 2003 года
Юлия Гусейнова
Семьсот потов Сергея Гайдея
Один из лучших теноров России,
солист Большого театра выступает на
сцене с четырех лет и утверждает, что
оперное пение - занятие, которого он не
пожелает и врагу
Встретившись с ним где-нибудь на
улице, вы не пройдете мимо, равнодушно
скользнув взглядом. Равнодушно на
таких людей не смотрят - уж больно
колоритен: высоченного роста и широты
необыкновенной! Это на первый взгляд. А
пообщавшись, вы поймете, что широта эта
не столько внешняя, сколько внутренняя
- душевная...
Прошедшие выходные стали по-настоящему
праздничными для всех владивостокских
ценителей оперного искусства. На сцене
Пушкинского театра в рамках
музыкального проекта "Большой театр
во Владивостоке" при поддержке "Владивосток
Авиа" выступал ведущий солист оперы
Большого театра Сергей Гайдей. Восторг
слушателей не передать словами: почти
безграничные возможности певца
завораживали, изумляли и восхищали, и
каждый созданный образ заставлял вновь
и вновь трепетать сердца...
Досье "Н"
Сергей Гайдей - лауреат
Международного конкурса им. Глинки (приз
"Надежда"), Международного
конкурса им. Зимина в Большом театре (первая
премия), телевизионного конкурса
Архиповой "Большой приз Москвы".
Родился 11 марта 1974 года в Дубне
Московской области. Окончил Московскую
государственную консерваторию им.
Чайковского, класс профессора
Скусниченко. Стажировался в Московском
муниципальном театре "Новая опера"
под руководством Евгения Колобова. С 1995
года работает в Большом театре.
Выступает во Франции, Испании, Италии,
Лондоне, Гонконге, Германии. Репертуар
просто потрясает: Герцог в "Риголетто",
Альфред в "Травиате", Баян в "Руслане
и Людмиле", Юродивый в "Борисе
Годунове", Рудольф в "Богеме",
Калаф в "Турандот", царь Берендей в
"Снегурочке", Ленский в "Евгении
Онегине", Моцарт в "Моцарте и
Сальери" и другие ведущие партии в
самых разных операх...
Пение - лучшее лекарство
Он поет на сцене уже больше четверти
века. Это в его-то двадцать девять!
Сергею еще не было и четырех лет, когда
мама по совету знакомых отдала его в
хоровую капеллу. Мальчик часто болел
ложным крупом - так пусть поет,
разрабатывает легкие. И он стал "разрабатывать".
Вот, до сих пор поет...
- То есть - все было предопределено?
- Нет, я вовсе не собирался быть певцом!
Моя мама - инженер-строитель, я хотел
идти по ее стопам. Неплохо, кстати,
очень неплохо чертил... А пение - какая
же это профессия? Несерьезно, правда? А
потом меня услышал Владимир Емельянов -
педагог Питерской консерватории. И
предложил поступать к нему. Мы с мамой и
поехали. Честно говоря, азарта или
жгучего желания во что бы то ни стало
поступить не было. Просто... Ну почему бы
не попробовать? А меня бах - и взяли! Мне
тогда еще шестнадцати не было, в школе
учился. И поехал я домой, в Дубну,
доучиваться. А на следующий год решил и
в самом деле поступать, только поближе
к дому - в Московское училище. И опять
все как-то очень легко получилось.
Знаете, я заметил: когда не
напрягаешься, не желаешь чего-то
страстно - оно само в руки плывет.
Парадоксально, правда?
- Таких людей счастливчиками
называют...
- Ну-у... Все-таки это необъективно.
Ведь это только на словах легко, а на
деле... Смех смехом, но, чтобы
умиротворенно почивать на лаврах,
нужно сперва поработать - не семь, а
семьдесят потов согнать! А лучше -
семьсот... И у меня поты сходили и сходят
до сих пор. Не смотрите, что я такой...
крупный. Это профессиональное. При
пении раздаются мышцы живота,
расширяется грудная клетка. Все
оперные певцы имеют весьма обширные
габариты. Надо бы, конечно, поработать
над собой, но все как-то недосуг. Да и
неохота... Знаете, меня со второго курса
училища забрали в армию, я служил в
Ансамбле песни и пляски МВД России.
Накричался, наорался там - дай бог! Так
вот, к чему я это. В армии столько
физического труда - и вагоны разгружать,
и мешки таскать, что, отслужив, я сказал:
"Все". С меня физкультуры хватит! С
тех пор ничего тяжелее реквизита в руки
не беру.
Две ипостаси Большого театра
- Вас приняли в Большой театр, когда
вам было всего двадцать...
- Да, тогда я учился на третьем курсе
консерватории. До этого год проработал
в "Новой опере" у Колобова. При
прослушивании в Большом я ни на что
особо не рассчитывал, как, впрочем, и
всегда. В двадцать лет не очень хорошо
осознаешь, что такое Большой театр.
- А сейчас?
- Сейчас... Большой театр можно
разделить на две составляющих:
искусство и интриги. Я стараюсь
заниматься исключительно первым - петь.
Петь хорошо, красиво, качественно.
Каждый концерт - это большое испытание
меня на прочность. Это волнение. Это
стресс. Это страх. Это кураж. Это
желание доказать, чего я стою. Хотя... С
течением времени устаешь кому-то что-то
доказывать. Хочется просто работать - в
удовольствие себе, в удовольствие
зрителям. Я не влезаю ни в какие
театральные интриги, стараюсь от всего
абстрагироваться, ничего не слышать,
ничего не замечать. Мне противна та
шумиха, которую устроила Волочкова в
связи с ее увольнением, но это хорошо
продуманный пиар. Если ей это нужно...
Для меня узнавание на улицах - не
самоцель. Мне это неинтересно.
Представьте меня гонщиком
- Честно говоря, оперных певцов мало
кто знает в лицо...
- Это показатель уровня культуры
страны, в которой мы живем. И ничего с
этим не поделаешь. Настоящий оперный
певец вряд ли когда-нибудь станет
коммерческим "проектом", как, к
примеру, Николай Басков. Хотя у России
большой оперный потенциал. Но кто
направит его в нужное русло? Я не знаю.
- Какая роль для вас самая значимая?
- Пожалуй, Калаф в "Турандот". Это
огромная победа Большого театра,
лучшая из последних постановок. И
каждый раз в ней находится что-то новое,
ранее неведомое...
- Послушайте, Сергей, а вы чем-нибудь
увлекаетесь, кроме пения?
- Ну... Когда в течение многих лет
работаешь без единого выходного - в
буквальном смысле, трудно найти время
для посторонних увлечений. Когда-то в
юности я гонял на "Багге". Это
такая клетка и четыре колеса. Какие у
вас большие глаза сделались! Да, сейчас
меня трудно представить гонщиком. Тем
не менее это увлечение переросло в
страсть к хорошим автомобилям. Когда-нибудь
я буду их коллекционировать... Раньше я
очень любил заниматься резьбой по
дереву и мечтаю опять вернуться к этому
занятию - очень успокаивает и
расслабляет. Я, конечно, не напрягаюсь (смеется).
Но у меня двое детей, и когда старший
заявил, что он тоже будет петь, как папа,
я испытал настоящий шок! Потому что
петь в опере и врагу не пожелаю... |
