|
Вопрос о реконструкции
Большого еще не решен, но Анатолия
Иксанова радует хотя бы то, что
практически закончено строительство
филиала театра: в нем полным ходом идут
отделочные работы. Первые зрители
придут сюда уже в сентябре
(Фото: Андрей Замахин)
|
|
Итоги, 23 июля 2002 года
Елена Губайдуллина
У реконструкции в плену
"Все в Большом театре может
остановиться в любой момент - металл не
выдерживает, хотя люди пока
выдерживают", - рассказал в интервью
"Итогам" генеральный директор
Большого театра Анатолий Иксанов
Большой театр - как большой
вулкан. Спокойствия в громадном
многосоставном коллективе не бывает.
Проблем много - и кадровые рокировки, и
экспериментальная репертуарная
политика, и долгое строительство
филиала. Одной из главных забот
остается реконструкция главного
театра страны. О том, что происходит
сегодня в одном из красивейших зданий в
центре Москвы, рассказывает
генеральный директор Большого театра
Анатолий Иксанов. На свой нынешний
пост он приглашен в 2000 году, до этого
был директором питерского БДТ, работал
на телеканале "Культура".
- Анатолий Геннадиевич, как известно,
Большой театр решено не закрывать
надолго, а проводить поэтапную
реконструкцию в межсезонье. Сейчас
лето - наверное, первый этап работ уже
начался?
- Пока нет. Чтобы начать серьезную
реконструкцию театра, нужно получить
распоряжение правительства России об
изменении элементов памятника
архитектуры. Казалось бы, мы уже прошли
эти рифы, но опять на них наткнулись.
Документ, подписанный Министерством
культуры, нам вернули обратно. Юристы
правительства обнаружили
постановление 70-х годов о том, что любое
изменение исторических зданий должно
быть, помимо прочего, согласовано с
некой общественной организацией,
которая занимается охраной памятников.
Собрали общественный совет, в который
по-прежнему входят все те же люди,
которые и до этого не давали ничего
делать в театре. Причина проста: они
сами реставраторы, оказавшиеся не у дел,
- проиграли тендер на право
осуществления работ по реставрации
основного здания театра. Потому-то по
сей день и стоят насмерть, не
подписывая разрешительных документов.
Между тем аварийное состояние театра
усугубляется. За счет наших
попечителей и спонсоров мы вынуждены
дополнительно заниматься проблемами
пожарной безопасности, покупать
дорогое современное оборудование.
Вообще по пожарным, по санитарным и по
любым другим нормам театр давно пора
закрыть - помещений для актеров, разных
служб, да и зрителей не хватает: их
должно быть как минимум в три раза
больше. В XIX веке Большой был рассчитан
на 170 артистов. Но и тогда понимали, что
театр задыхается - появилась северная
пристройка. А наше общество по охране
памятников по сей день говорит: нужно
сделать из Большого театра музей и
пусть там будет 170 человек. Ни в коем
случае нельзя трогать задний портик
Осипа Бове, который, кстати, никому не
виден из-за более поздней северной
пристройки.
- Но часть проблем с помещениями
удалось решить с помощью семиэтажного
вспомогательного корпуса?
- Там появились новые репетиционные
залы и классы: оперные, хоровые и
балетные. Туда же переведены
всевозможные службы, в частности кино-,
видео-, фотолаборатории, которые в
основном здании не умещаются. Но и
этого недостаточно - театр из
закулисной части уже просто выдавило.
Мы вынуждены углубляться под землю,
чтобы переводить туда склады,
костюмерные. Только на восемь метров -
дальше нельзя, мешает Неглинка. Тогда
как французская Опера Бастий (одно из
зданий Парижской оперы) углубилась на 20
метров.
- Меняется техническое оснащение
сцены?
- Медленно. Некоторое оборудование
функционирует с 1905 года. В части здания
сохранилось электрическое напряжение
127 вольт. Представляете, как мы живем и
насколько уже актуальна реконструкция?
Все в Большом театре может
остановиться в любой момент - металл не
выдерживает, хотя люди пока
выдерживают.
- Так, может, и зрительный зал
представляет опасность?
- Ежегодно до открытия сезона
всевозможные комиссии все проверяют
под пятикратными, десятикратными
нагрузками, простукивают и
просматривают. Без такого акта
проверки театр не может открыть сезон.
- Что же все-таки происходит в Большом
сегодня, когда большинство артистов
разъехалось на гастроли и в отпуска?
- Полным ходом достраивается филиал.
Уже 6 сентября надеемся провести там
первый концерт - пока только для
строителей. Посмотрим, что получилось.
Солисты оперы, оркестр должны
привыкнуть к акустике, танцоры - к
новому полу (кстати, он будет
специально собираться на каждый
балетный спектакль). А публика сможет
прийти в филиал только в конце осени:
новый театр нужно будет "обкатать",
проверить все механизмы и электронику.
Для премьеры выбрали "Американцев"
- старинную оперу Евстигнея Фомина.
- Слышала, что добывать эту партитуру
пришлось чуть ли не с боем.
- Мариинский театр, в архиве которого
находятся эти ноты, просто не разрешал
их переснимать. Объясняли, что без
позволения Гергиева ничего взять
нельзя, а Валерий Абисалович всегда
невероятно занят. Но сейчас наш
представитель работает в Мариинском
театре, смотрит документы по опере "Американцы".
Надеюсь, что после долгих треволнений
все материалы будут у нас в театре.
Вообще вся эта ситуация кажется мне
весьма странной - все-таки это
библиотека дирекциии императорских
театров, в число которых входил и
Большой театр. Единый архив
императорских театров - единый архив
всей страны и Министерства культуры. Но
получилось, что все досталось тому, кто
первый успел завладеть. Кто первый
встал, того и сапоги. Довольно трудно
планировать творческую жизнь, когда
зависишь от чьего-то настроения или
занятости.
- Что изменилось в Большом за
последнее время?
- Во-первых, вышел ряд успешных премьер.
Все же творческий процесс - самое
главное в театре. "Тщетная
предосторожность", "Легенда о
любви" и "Хованщина", выпущенная
по принципиально новой
организационной схеме. В театре
появилась группа продюсеров-координаторов.
Каждый из них отвечает за выпуск
конкретного спектакля. Что было раньше?
Для того чтобы понять, на каком мы свете
с выпуском спектакля, мне нужно было
опросить как минимум человек десять -
финансистов, спонсорский и рекламный
отделы, постановочную часть,
мастерские, снабженцевЙ И так по каждой
премьере. Теперь мне, или музыкальному
руководителю, или главе любого
творческого подразделения достаточно
обратиться к координатору, который
один от начала и до конца ведет
постановочный процесс. "Хованщина"
стала первым спектаклем, технически
прошедшим без сучка без задоринки от
запуска до премьеры. Не было ни паники,
ни аврала. Труппа знала, что делает,
когда репетиции, когда примерки и так
далее. Творческая бригада точно знала,
когда декорации будут на сцене, какие
именно. Первый опыт превзошел все
ожидания. Этот же продюсер
одновременно уже занимается новой
постановкой (не следующей, а через одну-две),
ведет переговоры - естественно, под
контролем генерального и музыкального
руководителей. Я уже знаю, что
происходит сегодня со спектаклем "Руслан
и Людмила", а он появится только в
конце будущего сезона. Выпущенный
спектакль закрепляется за продюсером
на все время: он решает проблемы новых
исполнителей, тем более что мы сегодня
идем по пути приглашения оперных
солистов из других городов и стран.
- Не страдает ли от таких приглашений
основная труппа?
- Со стороны мы зовем все-таки единиц на
главные партии. И если у нас есть, к
примеру, свой исполнитель роли Калафа,
то какой смысл нам кого-то искать? А
если нет Турандот - ищем, приглашаем.
Постоянной занятости всей труппы
разовые исполнители отнюдь не мешают.
- В театральной тусовке одно время
ходили легенды о нищенских зарплатах в
Большом. Какая сейчас ситуация?
- Развилась беспредельно: повышаем и
повышаем. С первого мая в 2-2,5 раза
повысили опере. Балету и кордебалету
подняли - уже в четвертый раз. У ведущих
солистов высокая ставка - разрыв
слишком заметен. Мы стремимся
уменьшить эту разницу, хотя,
естественно, она очень большая. Все
время ведутся расчеты, пересчеты - не
дай бог мы объявим повышение зарплаты,
а через месяц окажется, что у нас на
счету ноль. Не надо забывать и о том, что
любое стопроцентное повышение
заработной платы на 35,8% увеличивает
расходы театра на дополнительные
отчисления. Поэтому денег требуется на
135,8% больше, приходится высчитывать и
эти последствия. (Ведущий солист балета
в звании народного получает, по
некоторым сведениям, около тысячи
долларов за выступление, артист
кордебалета - долларов пятнадцать-двадцать.
За месяц при максимальном количестве
выходов на сцену рядовой танцор балета
Большого может получить 250-300 долларов,
но обычно низшие заработки колеблются
в районе 100 долларов, тогда как при
прежнем руководстве минимальные
зарплаты кордебалета едва доходили до
60 долларов. - "Итоги".)
- Директорская должность - должность
преемственная. Что бы вы сказали о
наследстве, оставленном вам Владимиром
Кокониным?
- Реформа трудовых отношений в
творческих коллективах началась до
меня. Попытки перехода к контрактной
системе были предприняты еще в 1995-1996
годах и продвинулись довольно далеко. И
Владимир Коконин, и Владимир Васильев
предвидели будущее - то, что с 1 февраля
2002 года будет действовать новый
Трудовой кодекс. А тогда их меры
считались революционными.
- Бывают ли на премьерах Большого его
бывшие руководители?
- Коконин бывает на всех премьерах, на
театр Владимир Михайлович не обижен.
Васильев у нас не бывает. Мне жаль. Но
Владимир Викторович настолько тонкий
человек, что его можно понять. За эти
два года не было ни одного случая, чтобы
он негативно высказался в адрес театра
или нового руководства. Он реагирует на
все события, которые происходят в
театре, обязательно присылает
телеграммы, факсы, письма. Но
интеллигентность и ранимость
Владимира Викторовича не позволяют ему
переступить порог своего дома, в
котором он прожил столько лет. Коконин
и Васильев доброжелательно относятся к
театру. Я чувствую если не поддержку, то
заинтересованное, положительное
внимание к тому, что мы делаем.
- Творческий коллектив немыслим без
конфликтов, обид, интриг...
- Идеальных ситуаций не бывает. Конечно,
есть конфликты, и серьезные. Как в
физике - чем сильнее действие, тем
сильнее противодействие. Выбираешь для
театра какой-то путь, одних он
устраивает, других - нет. Кому-то он
помогает творчески, а кто-то в новой
ситуации оказывается за бортом.
Недовольные ведут себя достаточно
агрессивно, в ход идут и коллективные
письма, и хождение по инстанциям. Это
нормальный процесс. В театре 2600 человек,
из них 1000 - творческие работники, а
творческие люди - люди особого склада,
чрезвычайно ранимые; конечно, все это
непросто.
- Откройте секрет: как вам удается
мирить творцов?
- Нет никаких секретов, специальных
правил, есть только интуиция и опыт. Я
все-таки всю жизнь проработал в
творческом коллективе. Навыки общения
и ухода от конфликтов приходят с годами.
Знаете, когда двадцать раз ударишься
лбом, то в двадцать первый уже обойдешь
препятствие. Конец сезона был сложным:
и выпуск "Хованщины", и запуск "Турандот",
в это же время проходили конкурсно-квалификационные
комиссии, которые решали, кому
продлевать контракт, кому - нет.
Четырнадцать солистов оперы оказались
вне театра. Естественно, каждый пытался
выплеснуть обиду на руководителя, люди
старались доказать свою правоту. Но не
я один принимаю решения. В комиссии
входят коллеги артистов, каждая
кандидатура проходит через
голосование. Если человек вышел в
сезоне один-два раза на сцену - о чем
можно говорить? Или если будущий
репертуар складывается так, что его в
нем не видят? В то же время у артиста
есть шанс попробоваться в другом
коллективе, в другом театре.
- А как складывается ситуация в балете
Большого?
- Несколько проще, потому что есть
академия хореографии. В отличие от
оперы у нас есть возможность
отсматривать выпускные классы и
выбирать, кто подходит нашему театру. В
этом году взяли семнадцать человек - за
счет ушедших на пенсию. В балете все по-другому,
многое связано с возрастной
физиологией. Есть обновления и в
оркестре: в театре появились молодые
музыканты, прошедшие три тура конкурса
на свободные вакансии.
- Анатолий Геннадиевич, вы
подчеркиваете, что как менеджер
стараетесь не вмешиваться в творческие
вопросы. Но бывают ли ситуации, когда
директору приходится корректировать
творческие планы?
- Безусловно. Мне не хотелось бы слишком
вмешиваться в творческий процесс, но
каждый день приходится как минимум
высказывать свою точку зрения. И по
репертуару, и по составу постановочной
группы. Но мы все делаем вместе: принцип
руководства нашего театра - командный
принцип. Решения принимают и
музыкальный руководитель Александр
Ведерников, и худрук оперы Маквала
Касрашвили, и худрук балета Борис
Акимов, и отдел нашего творческого
планирования, и так далее. Есть у нас и
друзья-консультанты, заинтересованные
в том, чтобы в Большом театре все
происходило успешно.
P. S. Кстати, об отделе творческого
планирования. Пока верстался номер,
стало известно об увольнении его
руководителя Петра Поспелова. Это
подразделение было создано всего год
назад, известный музыкальный критик
Петр Поспелов был своего рода
первопроходцем. Среди его самых
заметных идей зимний цикл камерных
концертов в Бетховенском зале и
приглашение на постановку в Большой
Ильи Эпельбаума и Майи Краснопольской
из театра "Тень". Оперу Фомина "Американцы"
должны были ставить именно они. Теперь,
вероятно, руководство уже пригласило
другую постановочную группу. Пресс-служба
отказалась давать какие бы то ни было
комментарии по поводу увольнения Петра
Поспелова. |
