|
Чаще всего в Москве Нина танцует "Жизель"
(Фото: Александр Косинец)
Нина Ананиашвили, педагог
Раиса Стручкова и балетмейстер Джон
Тарас (США), который перенес на сцену
Большого театра балет Баланчина "Симфония
до мажор". Сегодня "Симфонии",
как и других балетов Баланчина, нет в
репертуаре театра
(Фото: Александр Косинец)
Сцена из балета "Сны о
Японии". Все права на эту постановку
принадлежат Нине Ананиашвили. В
Большом театре балет идет очень редко
(Фото: Александр Косинец)
|
|
Итоги, 17 декабря 2001
года
Елена Губайдуллина
Безработица в Большом
Звезда балета Нина Ананиашвили
критикует порядки, царящие в главном
театре страны
В первой половине декабря одним из
самых заметных событий культурной
жизни Москвы стал юбилейный вечер
звезды балета мирового уровня Нины
Ананиашвили. Двадцать лет танцует она
на сцене Большого театра, но интервью
наше вышло совсем не юбилейное -
балерина озабочена тем, что происходит
сегодня в ее родном доме.
- Что вы думаете о сегодняшней
ситуации в Большом театре?
- Ее можно назвать одним словом -
безвременье. Практически ничего не
происходит, ни о чем нельзя говорить
определенно.
- Но недавно состоялась премьера
балетов француза Ролана Пети.
- Это, конечно, хорошо. Но что такое для
Большого с его огромной труппой
постановка двух одноактных балетов?
Наш театр может и должен делать гораздо
больше. И, главное, чаще.
- Поэтому у нас так мало звезд?
- У нас нет звезд?! А Надежда Грачева,
Инна Петрова, Галина Степаненко, Мария
Александрова, Светлана Лунькина,
Сергей Филин, Андрей Уваров, Дмитрий
Белоголовцев кто? Скажи они завтра, что
хотят уехать, их разорвут на части
зарубежные труппы. Анастасия Горячева
так стильно станцевала на моем юбилее
па-де-де Бурнонвиля, что многие
подумали, что я привезла девочку из
Дании! Про них нужно больше писать,
показывать по телевидению. Но прежде
всего театр должен создавать условия
для появления звезд. Балеринам
приходится месяцами дожидаться своей
очереди, чтобы выйти в "Жизели",
"Лебедином", "Раймонде", "Спящей
красавице". Все эти балеты, на
которых оттачиваются и техника, и стиль,
и балетный масштаб, идут в сезоне всего
по нескольку раз. А ведущих солисток в
труппе около десяти. Артисты
простаивают, теряют форму.
- ...И становятся ненужными?
- Без новых спектаклей трудно
сохранить форму. Но все равно никого не
уволят. Вылететь из театра можно только
за нарушение дисциплины. Если актер
возьмет больничный, а сам укатит на
левые гастроли, то, скорее всего, ему
придется писать заявление. Получается,
что нужно сидеть и терпеливо
дожидаться роли. Когда одна половина
труппы на гастролях, а другая танцует
дома, какая-то работа еще есть. А вот
когда гастроли кончаются и все
собираются вместе, тут начинаются
проблемы. Еще одна беда - отсутствие
оригинальных постановок. Балерины и
танцовщики не могут развиваться без
спектаклей, поставленных специально
для них. Вот говорят, что невозможно
перетанцевать Спартака Владимира
Васильева или Красса Мариса Лиепы.
Конечно, невозможно. Ведь они танцевали
себя, Юрий Григорович создавал свои
балеты в расчете на их индивидуальные
данные. Теперь современных танцовщиков
"втискивают" в чужие роли, а они им
физически не подходят. А то, что
подходит, в театре не идет.
- Вы начинали в эпоху Григоровича, он
поддерживал молодых?
- Когда мы пришли в театр, Юрий
Николаевич действительно намеревался
делать ставку на молодых, на мое
поколение. Обещал ставить для нас
специально. Активно вводил начинающих
артистов в уже идущие спектакли. Он
открыл новые имена: Надежда Грачева,
Инна Петрова, Сергей Филин, Юрий
Клевцов, Андрей Уваров, Николай
Цискаридзе... Но в итоге ни мы, ни
следующее поколение не дождались новых
балетов. Он ограничивал репертуар
Большого, практически сводил его
только к своим спектаклям, что не
способствовало развитию артистов.
Потом, уже при Владимире Васильеве,
когда руководителем балетной труппы
стал Алексей Фадеечев, в репертуаре
появились "Сны о Японии", "Русский
Гамлет", балеты Баланчина, "Дочь
фараона" Пьера Лакотта. Были
обширные и очень интересные планы. Где
сейчас эти планы? Где эти балеты? Мне
очень хотелось включить в свой
юбилейный вечер "Симфонию до мажор"
Баланчина, но у кордебалета не было
времени отрепетировать балет! "Дочь
фараона" должна была идти в
Кремлевском дворце еще осенью, теперь,
говорят, будет в марте. Меняется власть
в театре - меняется и репертуарная
политика. О Владимире Васильеве как
руководителе можно говорить разное, но
у него были плюсы - он заботился о
ветеранах театра, думал об обновлении
репертуара. Однако это было только
начало. Но его неожиданно сняли. А
Геннадия Рождественского, думаю,
просто подставили. Пришел, не
разобрался, убрал весь балетный
репертуар. Загадочный поступок. Как
будто был специальный заказ разрушить
наш балет.
- Нынешний руководитель балета
Большого Борис Акимов возглавляет еще
и Московскую академию хореографии.
Может, теперь театр и академия будут
сотрудничать теснее?
- Для этого тоже нужно думать о
репертуаре. Но школа и театр не должны
существовать обособленно друг от друга,
так, как это происходит сейчас.
Проблема в том, что многие вчерашние
выпускники приходят в театр
недоученными. Все начинается еше со
школы. Педагоги, которые должны бы
всесторонне развивать будущих
артистов, попросту натаскивают
учеников на экзамены. Одно движение они
делают прекрасно, другого - не могут. С
трудом танцуют короткие классические
вариации, что же говорить о центральных
партияхЙ Думаю, что принимать в театр
нужно не по результатам госэкзамена в
академии, а устраивать специальный
просмотр. Причем проверять не только
технику и артистизм, но и
сообразительность - танцевальные
комбинации должен задавать незнакомый
педагог.
- А как учат за границей?
- К примеру, в Копенгагене, в
Королевском датском балете, школа и
театр сосуществуют вместе.
Пятнадцатилетние ученики начинают
постепенно учить весь репертуар. По
окончании лучшие попадают в труппу. И к
исполнению любых партий они уже готовы
полностью. Когда-то так было и у нас -
Московское хореографическое училище
тесно сотрудничало с Большим. Дети
выходили на сцену начиная с первого
класса. Так учились Майя Плисецкая,
Екатерина Максимова, Владимир Васильев,
Михаил ЛавровскийЙ и Раиса Стручкова, с
которой я репетирую в Большом театре
все двадцать лет.
- У театра есть еще одна проблема -
грядущая реконструкция.
- Я с ужасом думаю, что будет с труппой,
когда закроется театр. Если балет на
долгое время останется без работы, его
можно просто потерять. Говорят, театр
не закроют, пока не откроется филиал. Но
строят его слишком долго, конца не
видно. Какие спектакли туда перенесут?
Должен быть стратегический, четкий
план на много лет вперед. А у нас как
привыкли - проблема возникнет, тогда и
решим. Недавно открыли новый корпус, но
многого не продумали - как вносить-выносить
декорации, как обустроить грим-уборные.
Чаще всего волнуются за зрительный зал
и кабинеты, потом уже - за техническую
часть. Об актерах вообще вспоминают в
последнюю очередь. И, конечно, страшно
потерять сам театр, его уникальное
здание. Не дай бог, реконструкция
остановится из-за недостаточного
финансирования. Здание может просто
погибнуть. Я уже не говорю об акустике -
небольшая ошибка строителей может
стать непоправимой. Я бы посоветовала
будущим реставраторам Большого
перенять зарубежный опыт. Посмотреть,
как отреставрирован Королевский театр
в Лондоне.
- Почему у главного театра страны
так много проблем?
- Думаю, многое зависит от
особенностей российского мышления. В
нашей стране все было надолго, навсегда,
указания, как жить и что делать,
спускались сверху. А когда все рухнуло
и настала пора нестабильности, все
растерялись. Умение принимать
правильные решения - серьезная наука.
Большой театр - сложная машина,
управлять ею непросто. В распоряжении
руководства - громадный коллектив
артистов, множество индивидуальностей.
Надо думать о судьбе каждого. У нас в
театре этого заслуживает каждый. Помню,
как десять лет назад в Большом готовили
программу балетов Бурнонвиля. Великая
датская балерина и педагог Кирстен
Ралов выбрала для постановки ребят из
кордебалета. Потом все удивились, что в
театре столько нераскрытых талантов.
Вскоре после премьеры эти открытые
таланты уехали и прекрасно устроились
на Западе. А ведь бывает нередко -
протанцует артист двадцать лет "у
воды", и никто так и не узнает, какой
он замечательный.
- Лично у вас много работы - не в
Большом так других театрах Европы и
Америки. Но, как я знаю, вы пытаетесь
помочь и своим коллегам из Большого.
- Мой многолетний партнер и друг
Алексей Фадеечев руководит созданным
им Театром танца. Мы вместе выпускаем
новые балеты, приглашаем на постановки
молодых интересных балетмейстеров.
Недавно у нас, например, состоялась
премьера балета Алексея Ратманского
"Леа". На роли в этих спектаклях
приглашаем преимущественно артистов
Большого. Мне кажется, хорошо, когда у
коллег есть новая работа. Их
популярность будет расти. Когда-то в
зале им. Чайковского по понедельникам
устраивались балетные концерты.
Участвовали артисты из московских
театров, ленинградцы, да вообще со
всего Союза. Их знали все.
- Помнится, в 1991 году вы танцевали в
"Ковент-Гардене" в нашумевшем
спектакле "Тщетная предосторожность".
Сейчас в Большом будут ставить этот
балет. Вы участвуете?
- Вряд ли. Знаю наверняка, что буду
танцевать его летом в "Метрополитен-опера".
Люблю комические роли. Моей самой
первой партией была Сванильда в "Коппелии".
Я разучивала ее с Наталией Викторовной
Золотовой, моим педагогом в старших
классах училища.
- Сколько спектаклей вы танцуете в
Большом?
- Семь-восемь в сезон. А в Американском
балетном театре тринадцать -
пятнадцать за два месяца. Еще около
тридцати - по всему остальному миру.
- Разница впечатляет. Как относится
руководство к вашему насыщенному
гастрольному графику?
- Я договорилась об особенностях
своего контракта с театром еще с
Васильевым. Новое руководство
согласилось с установившимся порядком.
Мой западный репертуар гораздо
обширней и разнообразней московского.
Я очень хотела, чтобы в Москву приехали
театры, с которыми я танцую за рубежом -
и АВТ, и Хьюстонский балет, и
Королевский датский... Но найти денег на
это практически невозможно. Все хотят
получать, а не отдавать. Хотя на каждом
шагу сталкиваешься с разбазариванием
огромных средств. Взять, к примеру, наше
телевидение. Говорят - эфир очень
дорогой, но постоянно показывают какую-то
гадость. Недавно кто-то спросил мое
мнение о передаче "За стеклом".
Признаться, я даже не знала, что это
такое. Включила - и потеряла дар речи.
Просто катастрофа! И это - дорогой эфир?
Какую цель преследуют подобные
программы? Для кого они сделаны? Для
одноклеточных? И кто-то все это
специально оплачивает?
- А вы никогда не хотели уйти из
Большого, уехать из страны?
- Если бы у меня в Москве вообще не
было работы, то, возможно, я бы уехала.
Но это не так. Большой - мой дом. У меня в
театре друзья. Менять местожительство
не собираюсь. Но очень хочется, чтобы у
нас все было хорошо. За границей меня
часто спрашивают: "Русский балет -
ваше богатство. Как можно было его так
разрушить?" Не знаю, что ответить. Я
не понимаю, по каким критериям сегодня
живут в Большом театре. Если хорошо - не
нравится, если плохо - то вроде бы
нормально. У меня нет объяснений тому,
что происходит. В кулуарах все
возмущаются, а высказываться вслух
боятся. И я замолчала. У меня-то как раз
все в порядке. Предложений из разных
театров мира столько, что от многих
приходиться отказываться.
- Если бы у вас была возможность,
чтобы вы изменили в родном театре?
- Прежде всего нужно приглашать как
можно больше талантливых
балетмейстеров, не бояться
экспериментальных работ, ставить не
только для основной сцены, но для
камерных залов. И, конечно, правильно
организовывать гастроли. Стоит
неграмотно устроить хотя бы одну
поездку - и перед театром захлопнутся
многие двери. В остальные страны просто
не пригласят. Сегодня невозможно не
знать, чем живет весь балетный мир. "Русские
танцуют - уже экзотика" - пройденный
этап. Многие наши артисты давно
перебрались на Запад. А западные
соревнуются с русскими и в технике, и в
репертуаре. И нередко их превосходят. |
