Спектакли  Прожекты
Люди Власти Будни и праздники Не Большой театр

Анна Галайда. Анна Антоничева: Танцуешь - значит рискуешь (Культура, 22.08.2002).

16 апреля 2003 года

Ирина Виноградова

Анна Антоничева: 
У прима-балерины все интересное – в театре

- Как получилось, что вы начали заниматься именно балетом?
- В балет меня привела мама - она танцевала и, естественно, меня тоже затянула в это искусство. Она прекрасно понимала, что у меня есть способности именно для балета, поэтому решила отдать учиться даже без особого моего желания. Мысль о том, что это может быть интересно, возникла, может быть, лишь после того, как я съездила с ней на гастроли и посмотрела все спектакли. В этой поездке рядом оказалась девочка, которая занималась гимнастикой. Мы с ней вместе прыгали, бегали, шпагаты делали – тренировались. На этой волне я и поступила в училище.

- Ребенок, наверное, не очень сознает, что ему предстоит?
- Нет, конечно. Ребенок же видит только продукт – пачку, корону, все такое худенькое бегает, прыгает, летает… Балет воспринимается только как сказка. В десять лет можно хотеть быть балериной, а понять, что этому надо учиться, невозможно, а представить себе, что это будет за учение, что из тебя будут веревки вить и выворачивать в разные стороны, - тем более. Это очень тяжелая школа. Я вспоминаю вставание в шесть утра в Баку… не лучшее время.

- А как попали в Москву, в Большой театр?
- Я поступила в училище в Баку и проучилась там пять лет, когда попала на Закавказский конкурс артистов балета. Там меня заметили и посоветовали учиться дальше. Я решила попробовать и перевелась на первый курс в Москву. Софья Николаевна Головкина взяла меня в свой класс, у нее я проучилась три года и по распределению попала в Большой театр, где три года проработала в кордебалете. Сейчас я понимаю, что сразу после училища не была готова к исполнению ведущих партий, и надо было этот путь пройти - через мелкие, сольные, вторые партии к ведущим. Хорошо, что хватило сил, и дошла до прима-балерины Большого театра.

- Как вы считаете, кордебалет для всех важен?
- Это зависит от подготовки: если человек выходит из училища уже достаточно хорошо стоящим на ногах, он должен быстрее приступать к серьезным партиям. Но хотя бы немного в кордебалете все равно надо поработать - это воспитывает, формирует внутренний мир, человек проходит всю кухню и сильнее привязывается к театру. Проработав полгода в Большом, я поняла, что было бы тяжело перейти в какую-то менее профессиональную труппу или менее престижный театр. Конечно, с такими большими театрами, как «Ковент Гарден» и «Гранд Опера», можно параллель провести, а все остальное уже не интересно – даже для кордебалета.

- В чем отличие, что Большой театр дает?
- Есть просто профессиональные отличия: ты видишь, как все должно быть, как необходимо работать и к чему стремиться. Когда понимаешь, что работаешь в лучшем театре, естественно, все остальное уже не может произвести большого впечатления. Все познается в сравнении: если не видеть лучшего, невозможно понять, на каком уровне ты сам находишься: люди работают, и прекрасно себя чувствуют в своих театрах, их все устраивает.

- Что такое быть прима-балериной Большого театра?
- Прима-балерина очень устает, у нее нет времени на какие-то развлечения, приходится в чем-то себе отказывать, беречь здоровье, поддерживать физическую форму.  Рассматривая возможность куда-то пойти и хорошо провести время, ты подумаешь три раза и выберешь то, что тебе полезнее. У прима-балерины все интересное - в театре, а в жизни все не очень интересно, потому что работа требует много сил, много времени и много отдыха.

- Как вы себя чувствуете перед спектаклем? 
- В день спектакля видишь и слышишь все, хотя этого не надо делать. Ощущения обостряются: замечаешь всякие мелочи, и то, что тебя раздражает, начинает раздражать сильнее. Все сбивает: не люблю, когда ходят с ведрами по театру, особенно с пустыми. Самое лучшее – ничего не замечать, но это от спокойствия зависит, а спокойной в этот день быть практически невозможно. У меня такого точно не получится, и с годами все только усиливается.

- Вы оцениваете, как ваше искусство на зрителей влияет?
- Зрительская оценка – единственное, что мы получаем в ответ. Если зрители молчат или плохо реагируют, настроение портится практически сразу.

- Как зритель должен реагировать?
- Хлопать, конечно. Есть такие страны - например, Китай – где зрители аплодируют только в конце – то ли очень внимательно смотрят, то ли так воспитаны. Хочется, чтобы зритель принял тебя сразу, иначе чувствуешь себя неуютно. Так, наверное, и должно быть - театр зависит от зрителей.

- Все по-разному к аплодисментам относятся…
- Есть актеры, которые не любят аплодисментов? Это ненормально…

- Сколько спектаклей вы танцуете?
- Всегда по-разному. По договору - не меньше одного спектакля в месяц. Прошлый сезон был настолько насыщенный, что у меня не было подряд трех выходных дней: я или готовилась к спектаклю, или танцевала. Любой балерине можно пожелать такого сезона.

- Это не слишком много?
- Это хорошо. Ты уже не думаешь о том, что надо держать форму – она все время «в тебе».

- Поддержание формы для вас проблема?
- О лишнем весе не забочусь уже очень много лет - все сгорает на работе, а что касается поддержания формы профессиональной – только об этом все и думаем: когда мало спектаклей, это очень трудно сделать, потому что просто работы в зале недостаточно. Даже если репетируешь час-полтора в день, форма не будет такой, как при регулярных выступлениях. Я про себя говорю, хотя, думаю, это ко всем относится, и многие со мной согласятся.

- Есть конкуренция среди ведущих солистов?
- А как же?! Без нее вообще не интересно. Сейчас, может быть, она не проявляется слишком остро: каждый занимает свое конкретное место, и все знают, кто что из себя представляет. Конечно, молодежь, бойкая и талантливая, поджимает. Это нормально, это жизнь театра, и было бы страшно, если бы этого не было.

- Помогает ли карьере артиста опыт участия в конкурсах?
- Я считаю, что человек должен проверить на конкурсе и себя, и свою технику. Это такое нервное напряжение, какое потом уже не встречается нигде - половина участников потом даже не помнит, что с ними происходило. Если еще и получаешь медаль, обретаешь внутреннюю уверенность в своих силах. Мой первый конкурс был тогда, когда мне еще нельзя было участвовать, а последний – через десять лет, в последний возможный для участия год. Я очень жалею, что пропустила Московский конкурс артистов балета, когда мне было 24 года – никто, кроме мужа, меня в этом желании вовремя не поддержал, а должной уверенности в себе еще не было. Через год я все-таки поехала на конкурс в Джексоне, хотя он очень тяжелый, так как проходит в Америке, где не очень жаждут одаривать нас медалями. Но я на него пошла, так как он, как и Московский, в балетном мире считается престижным. Развелось очень много конкурсов, создаваемых под конкретного человека: дадут ему медаль, с ней он и ходит, ничего из себя не представляя.

- Что главное - победа или участие?
- Все важно. Победы обязательно нужны, иначе разочаруешься в себе и больше не захочешь танцевать.

- А спектакли тоже можно рассматривать с точки зрения победы или поражения?
- Победа в том, что ты сделала большую работу. Если, конечно, она состоялось, и ты вынесла ее на зрителя. А поражение… Если педагог не хотела, чтобы ты танцевала этот спектакль, если ты сама не уверена, удастся у тебя эта роль или не удастся, если зритель это не принял, если критика об этом плохо написала. Я не думаю, что люди вообще выходят на сцену, если есть такое предчувствие. Люди выходят на спектакль, чтобы победить. А если это никому не нужно и не интересно, да к тому же ты еще плохо смотришься – зачем?

- Когда становится понятно, получится или не получится?
- В каждом случае по-своему, иногда - с первой репетиции. «Спящая красавица», в которой очень сложная техника, так хорошо «легла», что спектакль сразу пошел без проблем - это победа, я ее танцую очень много, и в Большом театре, и с другими труппами. Если ты один раз выступила, а потом тебя повторно приглашают, значит, это победа не только для тебя. С «Баядеркой» было по-другому: когда я репетировала, до последнего дня было непонятно, провалюсь или не провалюсь.

- А любимые роли есть?
- Этот вопрос часто задают. Получается так, что когда человек танцует, он очень много сил, эмоций, желания, любви вкладывает в то, что он делает, поэтому какую роль в данный момент танцуешь, ту и любишь. Выделить какую-то одну работу не получается - назовешь что-то и сразу задумаешься: а почему не другую?..

- Представим такую ситуацию, что есть возможность что-то станцевать по своему желанию: равные начальные условия, все хорошо подготовлено, остается только выбрать название…
- Я бы все станцевала!

- А что-нибудь еще?
- «Раймонду» пять лет жду, и все никак не станцую. Что могла, я для этого уже сделала: все знают, что я выучила эту партию, и готова в любой момент, но как-то не складывается, не получается. Надеюсь, может быть, хоть в следующем сезоне станцую. Это как больной зуб, и даже уже боюсь: не дай Бог, этого не произойдет. 

- А за пределами «Раймонды» и того, что привычно для Большого театра?
- С удовольствием приняла участие в «Соборе Парижской богоматери», хотя даже не предполагала, что буду там занята.

- Как вы считаете, «Собор» - это успех для Большого?
- Не знаю. Это очень старый спектакль. Для нас – интересно, потому что все новое, непопробованное. А для театра… не уверена, что это стоящая работа. Может быть, я не права, ведь этот спектакль входит уже в разряд классических, и точно так же можно было разглагольствовать и столько же спорить по поводу «Ромео и Джульетты» Лавровского. Наши люди с таким же удовольствием, как сейчас над «Собором», работали над «Укрощением строптивой», хотя тоже все спорили, нужен ли этот спектакль Большому театру. Если у театра есть деньги - спасибо, что мы смогли попробовать эту работу, поэкспериментировать. Руководство решит, нужен ли этот спектакль. Надо посмотреть, как будут ходить на него зрители.

- Что такое успех для театра?
- Успех – это хорошие постановки, хорошие спектакли, разнообразный репертуар. У нас хороший репертуар до сих пор не выстроен, спектаклей идет мало. Возобновили «Легенду о любви» и год ее не танцевали – полная ерунда, и сейчас в конце сезона опять собирать такой большой спектакль – это только куча проблем. Но все его хотят, и будут собирать, и будут репетировать, но мало он идет, мало... Пока что после всех задумок хорошо идет только «Лебединое озеро» Юрия Николаевича Григоровича, так как должно быть – практически каждый месяц, и на гастролях. Этот балет должен быть в репертуаре все время – людей, которые его станцуют, достаточно. Хочется больше – не знаю, как сказать, - больших спектаклей, гениальных спектаклей, классических спектаклей, чтобы именно вот таких работ – стоящих - было больше в репертуаре. Та же «Спящая красавица» в этом году прошла только в Японии, а в Москве – ни разу. Почему? Я хочу ее в Москве танцевать, а ее нет весь год. Вот большая работа, классический спектакль – куда уж лучше. Я воспитана на классике, и для меня самое любимое и самое приятное – это классические спектакли. Да, «Собор» с удовольствием попробовала, но классику люблю больше… 

- Важна ли для успеха роль партнера?
- В дуэтном танце – на сто процентов, во всем балете, может быть, меньше. Партнер должен по уровню абсолютно соответствовать балерине, в этом случае спектакль получается намного лучше. Если два человека работают на сто процентов, то и спектакль будет стопроцентным. Не просто так в театре раньше были пары - сейчас этого нет, и спектакли от этого проигрывают.

- Есть удобные партнеры, неудобные?
- Конечно. Прекрасные партнеры в Мариинском театре – я танцевала с четырьмя, и все замечательные. А в Большом театре я работаю вообще со всеми, хоть и не все прекрасные. С Дмитрием Белоголовцевым мы с первого балета работаем вместе, поэтому лучше того, что мы с ним можем сделать, не у всех получится - это я безо всякой предвзятости говорю… С Андреем Уваровым мы танцуем меньше, чем хотелось бы: в силу своих возможностей, возраста, проработанного времени, с ним тоже очень удобно. Хотя, я не знаю, - может быть в этом возрасте достаточно с кем-то долго поработать, и складывается уже совершенно другой дуэт. Я очень мало танцевала с Сергеем Филиным, но гастроли в Америке по дуэту очень удачно состоялись – два опытных человека определенное время проработали вместе, и получилось очень хорошо. У нас в театре люди до хорошего партнерства, как и до высот сценического мастерства, доходят в каком-то возрасте, С опытом и с работой приходит идеальное состояние. Молодые партнеры никогда не будут держать так, как, например, Уваров или Белоголовцев – у них нет опыта, они не провели столько часов в зале, не проработали со столькими балеринами, в разных театрах. 

- Насколько важен дирижер для балета, для постановки?
- В нашем театре все важно, а на периферии даже без музыки приходилось танцевать. Музыка – это первое, с чем мы работаем. Дирижер определяет темпы, звучание. Настроение зависит от того, как играет оркестр… Мы очень часто выступаем с дуэтом из «Спартака», в котором есть очень сильная эмоциональная часть. Иногда на сцене начинает «захлестывать» из-за очень хорошего исполнения этого момента в музыке, хоть мы, может, этого даже и не осознаем. Все складывается, и получается более сильное исполнение, восприятие и так далее. Зрители сразу реагируют.

- А если зрители не реагируют, а вроде все нормально…
- Восемнадцать раз танцевала этот фрагмент в Японии, восемнадцать раз на одном месте хлопали зрители. Это же не просто совпадение – или им нравится поддержка, или взрыв страстей…

- Как по-вашему, зритель должен разбираться в балете?
- Это всегда приятно, когда зритель разбирается в балете, но это очень маленький процент зрителей. Японские зрители стали хорошо понимать балет – очень правильно реагируют и на эмоции, и на подачу, и на технику – на все. Как бы уже профессионалами стали - с нашими не сравнить.

- В Большом театре хороший зритель?
- В Большом театре хороший зритель, но все это идет еще и от театральной жизни, от поддержки поклонников. Чувствуешь же и слышишь, когда тяжелый зритель, но поклонники пытаются все равно создать атмосферу хорошего приема.

- Как вы считаете, практика поклонников, клакеров нужна театру?
- Не знаю. Очень долго думала на эту тему. Мне кажется, если бы было возможно, я бы не хотела попадать под это влияние. Я считаю, что просить делать успех – это очень низко и некрасиво, хотя в каких-то случаях нужно создавать успех спектаклю, потому что зритель не всегда понимает, что это очень хороший спектакль, и отблагодарить спектакль за то, что он есть, стоит именно поклонникам... Просто нельзя обидеть спектакль, я так это понимаю. Воспитывать зрителя в каких-то моментах может быть стоит. А устраивать себе овации …

- Каким образом можно воспитывать зрителя?
- Хорошими показами, хорошими спектаклями – чем же еще.

- Как зритель поймет, что спектакль хороший?
- Когда он посмотрит несколько спектаклей, или один спектакль в исполнении нескольких театров, тогда поймет, какой из них самый лучший.

- А он захочет прийти второй раз?
- Японские зрители почему-то и не по два раза ходят: если приехало четыре состава Аврор – они все четыре посмотрят. Они воспитываются так, поэтому хорошо разбираются. И нельзя оценить, какой балет самый лучший, пока все не посмотришь. Очень сложное искусство, очень тяжело оценить правильно.

- Да, наверное. У нас непросто зрителю сравнить все составы…
- Согласна. Хотя бы потому, что дорогие билеты. Просто если людям интересно ходить на балет, и они действительно решили понять это искусство, надо как можно больше смотреть спектаклей в сравнении. Я не говорю про исполнителей, разобраться в них - следующий этап. Конечно, если у артиста есть звание «заслуженный» или «народный», качество уже выше. Удивительная вещь: когда приходишь в драматический театр, и тебе нравится какой-то один актер, именно он и оказывается «народным»…

- Ну, это не всегда так…
- Я как профессионал могу сказать, что народный артист не может быть плохим на сцене Большого театра. Со временем начинает сказываться возраст, но если ты знаешь, что человек танцует, это не может быть плохо.

- В какой момент вы поняли, что у вас все получается?
- Когда взялась за «Раймонду», и мне показалось, что эту работу я могу сделать намного легче, чем все остальные до этого.

- Что важнее – внешняя оценка или собственная?
- Для меня – собственная. Я всегда очень боюсь, что кто-то поймет, что у меня может что-то не получиться, что я не в той форме, чтобы с легкостью делать движения. Зритель не должен заметить, что я не в порядке - не могу себе такого позволить. А перед профессионалами еще сложнее: им с первого взгляда видно, в форме человек или нет.

- Вы – человек настроения?
- Мне кажется, я достаточно целеустремленный человек. Могу очень расстроиться, если есть из за чего, но меня из стороны в сторону не бросает.

- Вы боитесь что-то упустить в жизни?
- Конечно, боюсь. Всего боюсь. И в работе хочется потанцевать. И то, что в бытовом плане пока не устроена хорошо, меня беспокоит. Вопрос квартиры висит – в воздухе, ни на ком. Руководство театра думает на эту тему, что продолжается уже достаточно долго.

- А цели какие-то – в балете, или не в балете?
- Если ребенка можно целью назвать… Нет, ребенок это, конечно, не цель – просто желание иметь ребенка. А цели добиваться… Можно добиваться квартиры – вот это цель. Пытаюсь. Не очень получается. В балете цель у меня одна - наверное, вы уже поняли…