Коммерсант, 15 сентября 2003 года
Алексей Ратманский: Мои планы
придется втиснуть в девять названий
В Большой театр
приезжал хореограф Алексей Ратманский,
который с 1 января станет
художественным руководителем его
балетной труппы. ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
попыталась выпытать у АЛЕКСЕЯ
РАТМАНСКОГО, что ждет балет Большого в
будущем.
– Когда вы приступите к своим
обязанностям?
– В феврале-марте меня здесь не будет
– 2 апреля в Копенгагене премьера моей
"Анны Карениной". Но я постоянно
общаюсь с Москвой из Дании – намечаем
планы на конец этого сезона, на
следующий. Пока рассказывать не о чем –
ничего еще не подписано.
– Расскажите хотя бы о том, куда
движется ваша руководящая мысль.
– Одно из приоритетных направлений –
новые русские хореографы.
– Откуда вы их возьмете?
– Ну, появятся. И сейчас есть
несколько имен.
– Приглашая вас руководить театром,
Большой рассчитывал на ваши
собственные постановки.
– Большой театр с детства казался мне
таким Олимпом, на который невозможно
взобраться. И предложение ставить по
балету в сезон меня несколько подавило.
Потом я решил смотреть на это проще –
когда еще представится возможность
работать с таким количеством одаренных
людей? Может, и не получится ставить в
сезон по балету, но ограничивать себя я
не буду. Тем более что балетмейстерский
опыт у меня уже есть, а вот руководящего
– никакого. Тут придется
импровизировать – с помощью
профессионалов, конечно.
– Что еще можно ожидать от вас?
– Театр может поставить только три
балета в год. Контракт у меня до конца
сезона 2006/07 года, и значит, должно быть
подготовлено всего девять балетных
вечеров. Так что все мои планы –
реконструкции, новые постановки,
западная хореография – придется
втиснуть в эти девять названий. При
этом надо понять, нужно ли это труппе,
нужно ли критике, публике, учесть мои
собственные вкусы и как все это будет
выглядеть в русле традиций – вот такой
паззл я и раскладываю, строя
долгосрочные планы.
– Какие-то названия уже
обозначились?
– Меня очень интересует советская
хореография догригоровичевского
периода. Хотелось бы что-то
восстановить или сделать ремейк: "Пламя
Парижа", "Мирандолину" Василия
Вайнонена или "Красный мак" – это
были сильные, профессионально
сделанные спектакли, несправедливо
забытые. Такие балеты дадут труппе
много ролей, много танцев, характерных
и драматических. В "Светлом ручье"
это получилось, так что имеет смысл
двигаться в этом направлении. В Большом,
как оказалось, много актеров – может,
их таланты не были раньше использованы
в полной мере. Если говорить о
реставрации русской хореографии, сразу
всплывает фамилия Мясина (открытый
Дягилевым знаменитый хореограф, чьи
балеты у нас не идут.–Ъ), тем более что
он москвич. Из знаменитой четверки –
Ноймайер, Килиан, Матс Эк, Форсайт –
переговоры ведутся с Ноймайером и
Матсом Эком. Их начал еще Борис Акимов,
нынешний худрук Большого.
– А готова ли труппа к работе с
современным хореографом?
– Из своего исполнительского опыта
могу сказать – то, что давалось трудно,
мне было наиболее дорого, а работа с
Матсом Эком была самой интересной в
моей карьере танцовщика.
– Боюсь, стоически преодолевать
себя согласится едва ли 20% труппы
Большого.
– Замечательно. Приезжает, к примеру,
Матс Эк, отбирает эти 20% – он их видит, у
него глаз наметанный – и делает с ними
замечательный спектакль.
– А вот в 2005 году 200-летие Бурнонвиля,
из колыбели которого вы только что
выпрыгнули.
– Ну, я только покрутился вокруг этой
колыбели. Юбилей будет широко
отмечаться в Дании, но к России
Бурнонвиль имеет очень отдаленное
отношение: когда он приезжал сюда,
весьма скептически отзывался о Петипа
и его стиле. Может быть, к дате
Бурнонвиля лучше почистить его "Сильфиду"
– в балете очень много содержательных
мизансцен, которые здесь исчезли.
Конечно, хорошо бы и Баланчина ставить.
Но ведь на все про все девять
спектаклей. К тому же у труппы огромная
нагрузка: 2 сцены, 170 спектаклей за
полсезона. Готовить новые постановки
при таком расписании чрезвычайно
трудно. Все проблемы решить невозможно
– их можно только сгладить.
– Говорят, уже в конце этого сезона
можно ожидать вашей премьеры.
– Мы работаем над программой
русского вечера. Один из балетов будет
мой, но сомневаюсь, что успею сделать
что-то новое. Все названия еще
уточняются.
– Многие считают, что вы в театре не
продержитесь весь срок контракта –
Большой вас съест.
– Странные вы вопросы задаете. Что
тут комментировать?
– Что бы вас могло вынудить подать в
отставку?
– Если вся труппа будет против меня –
конечно, в такой ситуации невозможно
работать. Или если я почувствую, что я
не справляюсь.
– За 30-летнее правление Юрия
Григоровича труппа Большого театра
привыкла скорее к кнуту, чем к прянику.
Судя по всему, вы не владеете кнутом.
Кто в вашей команде будет "дрессировщиком"?
– Вы имеете в виду Янина (новый
заведующий балетной труппой.–Ъ)? Не
знаю, вряд ли. Я работал в трех труппах и
убедился, что кнуты действуют плохо.
– Балерине Волочковой предложен
контракт до 31 декабря. Похоже, именно
вам придется решать, быть или не быть ей
в труппе.
– В январе и будем решать.
– В ноябре – за два месяца до
истечения контракта.
– Ноябрь не в моей компетенции.
– Какого вы лично мнения об
артистке Волочковой?
– Прекрасная артистка в своем жанре.
– В каком?
– Немножко поп. Полуэстрадный, хотя
она танцует классические балеты. Я,
правда, не видел ее в них.
– На этой неделе вы смотрели труппу.
И как она?
– Большое впечатление производит
женский кордебалет – на длинных ногах,
с отличными фигурами, с большими шагами,
прыжками. Мужские классы я меньше
смотрел. На спектаклях танцуют хорошо,
иногда лучше, иногда хуже. Мне кажется,
отстает содержательность –
мизансценам не придается особого
значения. От этого сюжет неясен,
зритель не сопереживает. В особенности
это касается старинных мелодрам – их
надо наполнить живым человеческим
опытом.
– Уехав из Дании, вы потеряли
пожизненный контракт солиста, ваша
жена – работу, что еще?
– Квартиру с видом на озеро с
лебедями.
|
