Театральный смотритель Интернет-журнал adagio.ru

Спектакли  Прожекты
Люди Власти Будни и праздники Не Большой театр

Заказ билетов в Большой театр
Материалы по теме:
  
Лица, май 2002 года

Лариса Алексеенко

Солист не может быть человеком команды

Грузину - "пять" и взять в Большой! -сказал Юрий Григорович, присутствовавший на выпускном экзамене Цискаридзе

"Балет - искусство вымышленное, условное вы попытаетесь детально разбирать перипетии любого спектакля, в затруднительное положение крестьянка будет носиться с пороком сердца по сцене и танцевать ? ! Балет - искусство, которое в свое время было придумано для увеселения и получения удовольствия. Если это красиво, уже через десять минут забудешь обо всех сюжетных неувязках..." - сказал мне однажды Николай Цискаридзе. Глядя на него, было понятно, что балет -не только призвание и жертвоприношение или искусство, творимое избранными для избранных. Это еще и айсберг, в котором эстетическое удовольствие - от созерцания совершенства, виртуозно скрывающего годы жесткой самодисциплины, упорного труда и умения держать удар.

- У меня с детства была колоссальная уверенность, в том, что это я могу. Если б у меня ее не было, в балет я не пошел бы. Мне так часто доказывали, что я ничто, что, если б такой уверенности не было, я бы психологически сломался.

И это говорит самый молодой народный артист России, лауреат Государственной премии, человек, чье имя давно заставляет трепетать сердца поклонников балета во всем мире, чье изображение на афишах давно уже стало гарантом аншлагов, чей аристократичный жест никогда не забудет ни один человек, хоть раз его видевший!

Ролан Пети, потрясенный не только блестящими данными, техникой, но и актерским талантом Николая, ставит спектакль специально на Цискаридзе и дарит ему несколько своих балетов. Парижская Grand Opera приглашает Цискаридзе в свои спектакли, прервав мораторий на российских артистов, тянувшийся несколько десятилетий. Законодательница моды Вивьен Вествуд восхищенно сокрушается: "Николай, как же вы с такими данными и не на подиуме? " Роман Виктюк мечтает поставить для Цискаридзе драматический спектакль. Александр Любимов приглашает его во "Взгляд" вести прямой эфир и получает эксклюзивный материал - интервью с Мариной Тимофеевной Семеновой, легендарной балериной, которая семьдесят лет проработала на одном месте, в Большом театре, и в последнее время много репетирует с Николаем.

Сейчас человек столько прожить не может, не то что проработать. А это было ее единственное интервью за многие-многие годы. Марина Тимофеевна, как человек, прошедший "все круги" Советского Союза, ничего не хотела рассказывать. Мне пришлось сталкиваться с великими балеринами, которые могли бы многое рассказать о сильных мира того, но предпочитали ничего не помнить...

Десятки, сотни, тысячи людей обречены на влюбленность в Цискаридзе. Его талант не признать невозможно. Это признание началось даже не со знаменитой фразы Григоровича, побывавшего на выпускном экзамене в училище: "Грузину - пять и взять в Большой! "

Великий балетный педагог Петр Антонович Пестов мог определить потенциал ученика уже по тому, как тот вставал к станку. С потенциалом Цискаридзе он разобрался моментально. Правда, с уроков выгонял нередко, но, говорят, исключительно из благих побуждений. Николай, обладавший уникальными данными, все схватывал на лету: он блестяще выполнял задание педагога, а затем, глядя на одноклассников, начинал повторять их ошибки.

- Ребенком я был увлекающимся: мысль полетела - и я уже на море... - рассказывает Николай. - Я приехал из теплого Тбилиси, и особенно московской зимой со мной происходило нечто подобное: окно, снег пошел, и мне уж абсолютно все равно, что делается в классе, ноги сами шевелятся, и я уже весь на улице, а мысли все уже в снежки играют. Вот и выгоняли. Первые пять лет мне было обидно, потом привык.

- Хоть вы, Николай, как и все артисты, живете не по годам, а по сезонам, не могу не заметить, что первый год нового тысячелетия оказался для вас на редкость удачным.

- Просто счастливое стечение обстоятельств. Как у человека, который играет в казино, вдруг начинается везение. Повезло. Все в один год. Но хочется, чтобы наши отношения с ангелом-хранителем были еще лучше и везения было больше. Когда я был маленьким и у меня был первый спектакль - "Щелкунчик", впрочем, какой маленький - двадцать лет мне тогда было, я своей партнерше сказал: "Боже, это моя самая большая мечта, я станцую - и больше ничего не хочу". Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: "Колечка, аппетит приходит во время еды". С тех пор я ее все время вспоминаю.

В ЖИЗНИ Николая Цискаридзе "случайных" совпадений немало. 

Цискаридзе родился 31 декабря.

 - Как я относился к этому? Да я обожал этот день и весь год его ждал. В Грузии дети, особенно мальчики, рожденные в Новый год, считаются божьими детьми. Мне давали подносик с деньгами, конфетами (чтоб год был денежным и сладким), потому что считалось, что если мальчик, рожденный 31 декабря, первым переступит порог чьего-то дома в Новом году - год будет очень удачным. И когда я переступал порог, в каждом доме радовались и дарили мне подарки.

Первым увиденным им спектаклем была "Жизель" с Надеждой Павловой. После этих детских впечатлений судьба будущей балетной звезды была предрешена. Еще одно из его детских воспоминаний - кукольные спектакли. Он сам делал куклы, сам и разыгрывал спектакли. Говорит, что у него был колоссальный репертуар, конечно балетный. Кстати, одна из детских кукол Цискаридзе была представлена на экспозиции в галерее "Вахтановъ". Свою первую "Жизель" Николай танцевал с Надеждой Павловой,

Еще одно совпадение в его судьбе: ровно через тридцать лет после того, как на сцене парижской Grand Opera в "Баядерке" состоялся дебют Нуреева, Николай вышел на ту же сцену в той же партии, что и Нуреев. Когда после его балетного дебюта - а 13 января Николай танцевал Меркуцио в Лондоне - закрылся занавес, как он сейчас вспоминает, "ко мне никто не подошел. Только Юрий Николаевич Григорович, Галина Сергеевна Уланова и Марина Тимофеевна Семенова. Меня спрашивают: "А тебе кто-то еще был нужен? К тебе подошли сильные балетного мира сего, а ты..." - и смотрят как на ненормального".

- Вы ведете дневники?

- Нет. И не хочу. То, что надо, я и так вспомню... С самого первого спектакля записываю только, что, где, с кем и на какой сцене записываю сцене танцую. Иногда ставлю плюс или минус, исходя из собственного ощущения или увиденного на экране. На сегодняшний день у меня было больше 800 выходов на сцену.

Когда я первый раз вышел на сцену, у меня было чувство: дорвался, вот она - синяя птица, я держу ее за хвост. Теперь я почти десять лет на сцене и уже знаю, где можно выбежать, где дыхание перевести, где надо нажать, где надо партнершу вперед выпустить. А по молодости стараешься, чтобы тебя заметили.

- Заметили, знаковой фигурой посчитали и с другими знаковыми начали сравнивать?

- В каждом поколении существует своя знаковая фигура, с которой сравнивают того или иного актера. Нуреева и всех танцовщиков эпохи Нуреева всегда сравнивали с Нижинским. То же самое сейчас -всех сравнивают с Нуреевым. Сравнение свидетельствует о не очень большом профессионализме людей, которые это делают. Такой легендой века, как Нуреев, мне не хотелось бы стать. Он занял нишечку необычности, тайны, и вроде как и политический скандал был, и неординарная личность, рано ушел из жизни, даже собственные похороны превратил в шоу. Единственным героическим поступком его жизни, я считаю, был переезд из Уфы в Ленинград, в Вагановское училище. Вот это геройство! В Советском Союзе нужно было кучу бумажек с подписями и печатями собрать, чтобы тебя только посмотрели.

- Вы тоже прошли через это?

- Мой переезд из Тбилиси в Москву -тоже геройство, но не мое, мне было мало лет, это геройство моей мамы. В то время от каждой республики в Москву направлялся один "национальной кадр". От моего поколения в московском училище такой "национальный кадр" уже был. Это был сын актеров, естественно, они были более вхожи в Министерство культуры. Что такое "национальные кадры"? Их не имели права отчислить, даже по неуспеваемости. Их принимали в театры, посылали на конкурсы, иногда давали премии и звания. Мне эта мисочка не досталась. Я был просто Коля Цискаридзе с улицы. И "просто Колю Цискаридзе с улицы" никто не хотел просматривать в московском училище -нужна была бумажка. В то время я уже учился в тбилисском училище, и его директор решил: зачем такого ученика в Москву отдавать, пусть у нас цветет. Поскольку человек он был не балетный, ему было не доказать: "Товарищ, здесь не тот результат может получиться". Когда стало понятно, что никаких справок не собрать, одна из педагогов училища пошла на риск, получила чистую бумажку с печатью, с директорской подписью и подарила ее маме. Мы туда впечатали что надо и приехали в Москву. Все раскрылось, лишь когда меня приняли в Москве.

- Вы авантюрист...

- Нет. Но понимаю, что у меня есть цели, которых я буду добиваться. Что касается моей профессии, то во многом, если мне чего-то не давали, но у меня была уверенность, что я это могу, я добивался.

ОТНОШЕНИЕ К ПРОФЕССИИ у Цискаридзе более чем трепетное. Удивительный факт: на своих первых гастролях он побывал еще учась на старших курсах хореографического училища и привез тогда из Японии, в 1990 году, одежду для занятий в классе и всякие мелочи для балетных костюмов.

В то время в СССР туфли ВТО стоили три рубля, а туфли Большого театра - 10, и они были гораздо лучше, чем те, что делало ВТО. Но одной пары все равно хватало в лучшем случае на месяц. Тряпичные, они протирались, и их приходилось постоянно штопать. А что такое ликровое трико, в то время вообще никто не знал. Поэтому во время поездки в Японию одним из самых больших желаний студента было приобретение балетных вещей. Сейчас Николая забавляют рассказы о той поездке, о многочисленных соблазнах процветающего японского общества - в СССР в то время все жили по потребительским карточкам.

"Несмотря на то, что много средств я потратил на конфеты, жвачки, мороженое и куклы, купить то, что касалось моей профессии, мне удалось... Я был единственным из класса, кто побывал на этих гастролях, и когда я приходил на уроки в трико, это был такой шик! "

С тех пор он совершенно не изменился и даже сам расшивал свой костюм для "Шахерезады" по эскизу Бакста. Расшивал жемчугом, бисером и камнями Сваровски, когда лежал с сотрясением мозга.

"Делать все равно было нечего. А поскольку я умею вышивать - много лет балетные туфли штопал (закончил, когда пришел в Большой театр: все выдавали бесплатно в любых количествах), потребность осталась. И мне очень понравился процесс'создания своего собственного костюма..."

Замечаю, что положение обязывает выглядеть. Ведь "цискари" - по-грузински -"первая звезда", на что в ответ неожиданное: "Доказывать приходится. Самое сложное не взойти, а удержаться, так что теперь нужно держаться крепко, - говорит он и впивается в подлокотники кресла. - Жизнь происходит по Дарвину. Умирает слабый, особенно в искусстве. Как удержаться на троне? Думать надо, следить за собой: халтуры не прощают. Сегодня не постарался - завтра аукнулось. Жизнь - это режим, строгий режим. В тот момент, когда ты расслабишься на сцене и твой профессиональный уровень пойдет вниз, ты уже не сможешь удержаться. Хоть кусайся потом, хоть лай... До того момента, пока ты делаешь свое дело хорошо, все получится. Об этом гениально сказала Марина Тимофеевна, а она - как Раневская, отдельно книги с ее высказываниями надо выпускать... Пьем мы с ней чай в буфете, входит уборщица, лет на 25-30 моложе Семеновой. Марина Тимофеевна говорит: "Смотри, божий одуванчик пошел". Я улыбнулся, она заметила и спрашивает: "А знаешь, почему я не одуванчик? Меня не сдуешь! " - У Цискаридзе артистично получается это высокохудожественное "не сду-у-уе-ш-шь", он смеется, довольный и Семеновой, и собой, поскольку его тоже не сдуешь. И в подтверждение слов продолжает:

- Я максималист. Или будет шедевр, или мне этого не нужно. В свое время Галина Сергеевна Уланова мне объяснила: "Коля, вы четко должны понимать, чего вы хотите на сцене, и стараться не делать ошибок. Если, конечно, на что-то претендуете". Вот я и стараюсь делать меньше ошибок.

- Поэтому вы записываете все свои спектакли на видео?

- Конечно. Пересматривать спектакли необходимо: ты не каждый день танцуешь одно и то же, и когда проходит время, смотришь, чтобы не допустить каких-то ошибок и чтобы закрепить то, что было хорошо. Одна моя знакомая после спектаклей делает много замечаний, я спросил, почему она ко мне так строга. Она сказала: "Я на тебя смотрю не глазами друга, а глазами врага. Только враг заметит то, что надо исправить".

- Самое любимое детище - это последнее?

- Следующее. Станцевали - забыли, перевернули страничку - что о ней думать? Я все время стараюсь жить сегодняшним днем, думать о завтрашнем и забывать, что было вчера. На сегодняшний день у меня есть много партий, которые я не станцевал, много задумок, которые хотел бы осуществить.

- Нет партии, которую вы не могли бы исполнить?

- Есть. Вот, например, "Дон-Кихот" -это не мой спектакль. Хотя многие так не считают. А вот когда я начинал готовить "Баядерку", все, напротив, кричали: "Это не твое дело, не суйся! " Я был убежден в том, что, может быть, это будет плохо, но будет оригинально, интересно, будет так, как ни у кого другого. Когда я в Москве танцую этот спектакль, в театр попасть очень сложно.

И это чистейшая правда, в рецензиях Николая называют лучшим Солором.

- В чьей-нибудь иной роли можете себя представить?

- Да мне в своей неуютно, а в чужую влезать... Приходится к идеалу стремиться. Хочется быть хорошим, а не всегда удается. Иногда есть чувство долга, иногда эгоизм. Они всегда борются: ты не должен так поступать, ты должен думать о коллективе. Солист не может быть человеком команды, он может быть только персонажем в коробочке спектакля.В любом театре. Даже в Grand Opera.

- Какое амплуа вам ближе - Принца или Злого гения? (Цискаридзе в "Лебедином озере" может предстать и в той и в другой роли. )

- Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо. (Николай хитро посмотрел на мою реакцию.)

- Почувствовали себя Демоном? (Николай принял участие в проекте Кати Рождественской и сам попросился предстать в облике любимого врубелевского Демона.)

- Мне нравится. Я очень долго перед зеркалом сидел. Самое тяжелое было передать взгляд, но мне все равно это не удалось. У Демона в глазах пустота. Безграничная. Он ни цели не видит, ни надежды, ни смысла... Как я ни пытался изобразить эту пустоту, не получилось. Когда я Злого гения танцую, гример всегда пытается опустить уголки рта. А у меня настолько на лице все четко сделано, что опустить их не получается. То же самое с Демоном.
 
"Театральный смотритель", www.bolshoi.net - совместный проект.  Пишите pr@bolshoi.net 
Дата последнего изменения 18 марта 2003 г.