|
|
Независимая газета, 23 мая 2003 года
Майя Крылова
Несерьезный создатель трагедий
Хореограф из Молдовы поставит
спектакль в Большом театре вместе со
знаменитым английским режиссером
Тридцатилетний Раду Поклитару
уже успел собрать в разных странах
коллекцию призов за хореографию. В 2001
году он получил первую премию на
Международном конкурсе балета в Москве
(за постановку номера "Три
грузинские песни") и сразу привлек
внимание столичных балетных
профессионалов. В настоящее время
Поклитару готовится к постановке в
Москве.
- Раду, как вы попали в орбиту
внимания Большого театра?
- Я так быстро передвигаюсь по СНГ, что
меня почти невозможно найти. Недавно
знакомому хореографу звонили в Испанию,
чтобы узнать номер моего мобильника.
Меня разыскали из Большого и завели
разговор об интересном проекте.
Режиссер драматического театра Деклан
Доннеллан давно мечтает поставить
балетный спектакль. Он собирается
режиссировать "Ромео и Джульетту"
и попросил театр найти хореографа. Ему
предложили меня. Нас познакомили, мы с
замиранием сердца взаимно
приглядывались, долго проговорили и,
кажется, друг другу понравились.
- Доннеллан - мировая знаменитость.
Не страшно работать рядом с лауреатом
четырех премий Лоуренса Оливье?
- Деклан - человек умный и остроумный,
он очень контактен и полон
недогматических идей. Мы решили
провести совместную пробную репетицию.
Начали со сцены "Ромео и Джульетта у
балкона". Сняли с балерины пуанты (я
не практикую танец на пальцах),
проработали два часа в репетиционном
зале с восторгом и поняли, что можем
сочинять вместе. Если все пойдет по
плану, то в декабре состоится премьера
балета на Новой сцене Большого театра.
- Да вы посягаете на основы! Для
Большого женский танец без пуантов -
это почти революция. Страна должна
знать своих героев. Раду, расскажите о
себе.
- Я родился в семье ведущих
танцовщиков Кишиневского оперного
театра, но с балетом в детстве были
трудности. Только со второго раза смог
поступить в Московское
хореографическое училище, до этого
проучившись полгода в Одессе и полгода
в Кишиневе. В Москве перед экзаменами я
сломал ногу, меня отчислили. Поступал в
школы Ленинграда и Киева, но нигде не
брали. Как-то я вышел с очередного
приемного экзамена, и моему отцу дали
листик бумаги. Там приемная комиссия
записала физические данные
абитуриента Поклитару: искривление
позвоночника, одна лопатка выше другой,
плоскостопие, короткая шея... Отец
прочел и сказал: "У меня не сын, а
Квазимодо". Но в экспериментальный
класс в Перми меня все-таки приняли.
После школы работал артистом балета в
Большом театре Минска, танцевал самые
выигрышные роли, по определению
кинорежиссера Хичкока, у меня большой
послужной список отрицательных героев.
Закончил консерваторию, отделение
хореографии, на некоторое время
вернулся в Молдавию, теперь - свободный
художник.
- Ваш любимый хореограф - Матс Эк. Но
вы начинали ставить как неоклассик,
делали нечто красивое и порхающее...
- Был грех. Но я совершил побег в иную
область танца. Чем больше проходит
времени с момента создания балетов, тем
меньше я могу их смотреть сегодня. Мне
все еще не противна "Кармен".
Считаю удачной "Весну священную" в
Киевской национальной опере. Либретто
"Весны" я придумал на крымских
пляжах под шум прибоя. Это балет про
бегство из системы в некий райский сад,
где все равно нет покоя, потому что мир -
это то, что мы хотим увидеть вокруг себя.
На такое решение натолкнул финал
партитуры Стравинского.
- А удачный, на мой взгляд, балет на
музыку Баха?
- Он называется "Женщины в ре-миноре".
Для меня это старый спектакль, ему уже
полтора года. Теперь нравится только
первая часть, все остальное переделал
бы... Сюжет проходит намеком: 12 дам "радуются",
когда одна из них выходит замуж за
единственного на их острове мужчину. Я
ставил балет, влюбившись в музыку. Но
бывает и так, что работа идет от истории,
которую хотелось бы танцевально
рассказать. Под это дело ищу
соответствующую музыку. Случаются
неудачи, как в спектакле "Картинки с
выставки". Всем этот балет нравится,
а мне - нет, потому что концепция
разошлась с партитурой. Мусоргский
написал цепь совершенно разных
миниатюр, я же попытался слепить из них
целое. В балете происходит показ мод
"от кутюр". Герои - манекенщицы и
манекенщики. Ими руководит некий
Воланд-кутюрье. Он заманивает людей в
свою мастерскую с помощью некой
свирели, как гаммельнский крысолов, они
выходят голыми, потеряв свою сущность.
А кутюрье всех обмеривает для новой
коллекции.
- "Несерьезно говорить о
серьезных вещах" (цитирую ваше
интервью) - это творческое кредо?
- Когда хореограф приходит на
репетицию с ощущением собственной
гениальности, хорошего результата не
жди. Если уж я иронизирую над
собственным призванием, то позволяю
себе иронизировать и над музыкой, над
либретто. Но при этом люблю
рассказывать трагические истории. Я
заметил, что катарсис тем сильнее, чем
несерьезней было рассказано все
предшествующее.
Мне хочется сочинить такой балет,
чтобы все зрители ушли со спектакля с
хорошим осадком: и простой человек,
случайно попавший в театр, какая-нибудь
тетя Клава, и завзятый эстет. Я недавно
услышал зрительский разговор: "Блин,
загрузило как, но классно". Вот и
хорошо. Этот парень некоторое время
будет ходить "груженый". И снова
придет в театр. |
