Русский курьер, 18 декабря 2003 года
Юрий Коваленко
Тень Грозного его усыновила...
Юрий Григорович открывает свой
парижский сезон эксклюзивным интервью
"РК"
На новой и на старой сценах
парижской Оперы пройдут балеты Юрия
Григоровича. Французская труппа
показывает в постановке выдающегося
хореографа "Ивана Грозного",
премьера которого состоялась 12 декабря.
А в начале 2004 года Большой театр
привезет "Лебединое озеро".
- Как возникла идея новой постановки
"Ивана Грозного" в Парижской опере,
где балет шел в 1976 году?
- Так захотели французы. И то, что они
возвратились к этому спектаклю, мне
очень приятно, потому что я встречаюсь
с новым поколением очень интересных
артистов. Я впервые ставлю балет на
новой сцене, ибо раньше мой "Иван
Грозный" шел в "Опера Гарнье", а
также в Квадратном дворе Лувра...
Декорации не сохранились, и их
изготовили заново по эскизам Симона
Вирсаладзе. Костюмы кое-какие остались,
но большую их часть сделали заново,
восстановили детально и скрупулезно.
- Почему вы сохранили оформление
Вирсаладзе?
- Потому что он замечательный
художник. Потому что это было, сделано
очень хорошо, а когда хорошо, то не
стоит переделывать. И весь спектакль
был поставлен нами на едином дыхании.
- Грозный - одна из самых страшных
фигур в русской истории, которую
возвеличил Сталин. И, пожалуй,
единственный из наших царей, которого
на Западе знают хотя бы по имени. В этом
спектакле нет каких-то политических
аллюзий?
- Я бы сказал, что фигура Грозного -
одна из самых спорных. Я не историк и,
конечно, не провожу никаких параллелей.
Прежде всего меня заинтересовала
потрясающая музыка Сергея Прокофьева к
фильму. Взятые мной фрагменты жизни
Ивана Грозного - это не историческая
хроника, которую я хотел запечатлеть в
образах бессловесного искусства. Я
думаю, эти сцены многое говорят о царе,
который защищал Русь, строил единое
государство суровыми, радикальными
методами.
- Композитор Кшиштоф Пендерецкий
отмечал в свое время, что ваш "Иван
Грозный" заставил его вспомнить
Достоевского...
- Я встретился с Пендерецким после
спектакля, и он сказал мне много
приятных слов: "Я не люблю балеты. Но
первый раз мне было интересно". После
этого мы много раз встречались,
договорились сделать балет "Мастер и
Маргарита", но я ушел из Большого
театра, и, к сожалению, эта идея не
осуществилась.
- После "Ивана Грозного" на
сцене парижской "Опера Гарнье" в
начале 2004 года Большой театр покажет
"Лебединое озеро" в вашей
постановке...
- Это очень приятное совпадение. Я его
восстановил, когда меня опять
пригласили после пятилетнего перерыва
в Большой театр. Я возобновил там "Легенду
о любви", "Раймонду". Многие мои
спектакли до сих пор идут на сцене
Большого - "Спартак", "Щелкунчик",
"Баядерка".
- Вы не считаете классический балет
застывшей догмой, но что меняется в "Лебедином"?
- А почему на протяжении столетия
ставят "Травиату"? Есть
замечательная музыкальная основа,
которая каждый раз может по-новому
интерпретироваться. Хореограф Матс Эк
преподносит "Жизелъ" в стиле
модерн. Это, наверное, можно делать, но
есть произведения, которые слишком
связаны со своей эпохой. Мне не
нравится, когда Шекспира играют в
костюмах, с галстуками... Что же
касается эволюции, то она очень простая.
Как и в любом театральном деле, идет
развитие возможностей: и чисто
хореографических, и возможностей
человеческого тела. "Лебединое" -
это фундамент, классика, музейная вещь.
- Главную партию в "Лебедином" в
Париже исполнит новая звезда - Светлана
Захарова, которая недавно пришла из
Мариинки...
- Я ее видел, как ни странно, именно в
Париже в "Баядерке" на сцене "Опера
де Бас-тиль". По-моему, очень хорошая,
интересная и талантливая балерина.
- Но когда вы восстанавливали "Лебединое"
в Большом, то ставили условием, что
партию Одетты-Одилии будет исполнять
Анастасия Волочкова.
- Я видел ее на конкурсе в Австрии, и
мне она очень понравилась. Когда мы
потом с ней встретились, она с горечью
сказала, что едет в Англию, поскольку
Васильев не подписал с ней контракт.
Меня это очень удивило, и когда я
приехал в Большой театр, то поставил
условие, что будет танцевать Волочкова.
Это условие было выполнено, и она
танцевала этот спектакль хорошо.
- Если бы вам сегодня предложили
возглавить балетную труппу Большого?
- Мне уже предлагали, но я не хочу
возвращаться в театр, который был так
связан с моей творческой биографией. Он
был "моим" театром - я имею в виду
балет. Сейчас другое время, другие люди
и другой театр.
- Сегодня вы постоянно работаете с
труппой Краснодара, но это же глухая
провинция...
- Да я как-то все по провинциям и
ставлю - Париж, Прага, Тбилиси... Вот и
Краснодар, где довольно сильная
молодая труппа, с которой я сделал
около десяти балетов. Это почти все
дубли моих спектаклей Большого театра.
Интересно иметь свою собственную
труппу, в которой я хозяин и где могу
делать что хочу. И где отношение ко мне
самое замечательное - и артистов, и
властей. Мы много ездим. В сентябре со
"Спартаком" были в Лос-Анджелесе. В
октябре в Японии показывали "Ромео и
Джульетту". Сразу после премьеры "Ивана
Грозного" едем в Бильбао, где
краснодарский балет даст две "Баядерки"
и два "Щелкунчика".
- Хореографы жалуются, что не
хватает новых сюжетов...
- Балет - искусство страстей, сильных
характеров, столкновений. Дело не в
сюжетах. Важно, что хочешь сказать.
- Вы упомянули "Мастера и
Маргариту"...
- Я думаю, что это произведение можно
было бы выразить классическим образом.
Там есть что перевести на язык танца -
любовь, ненависть. Конечно,
ограничиться надо частью романа.
- Странно, что сегодня композиторы
больше не пишут балетную музыку. Да и из
великих композиторов прошлого ее
сочиняли Чайковский, а потом Прокофьев
и Шостакович. Балет оказался на
положении музыкальной Золушки.
- Это по заказу не получается. Нельзя
недооценивать, сколько сделал
Прокофьев для балета. Шостакович
занимался балетами на раннем этапе
своего творчества. Потом его балеты
были как-то забыты, а сейчас
возрождаются. Я ставил "Золотой век",
который шел и в Париже. Много
интересного сделал Хачатурян, писал
балетную музыку Кара Караев.
- Есть ли сегодня мощные танцовщики,
которые способны исполнить заглавные
партии в "Иване Грозном" или в "Спартаке"?
- Николя Ля Риш, который исполняет
роль Ивана Грозного в моей нынешней
постановке в "Опера де Бастиль", не
только танцовщик, но и прекрасный актер.
И партия Грозного может стать событием
в его карьере.
- А смог бы Рудольф Нуреев
станцевать Грозного или Спартака?
- Нет. Я начинал с ним делать "Легенду
о любви" в Ленинграде, когда Нуреев
был совсем молодым человеком. На роли,
подобные Спартаку, он был совсем не
способен. У него совершенно другой
характер, в нем не было мужского
героического начала, которым обладали
такие танцовщики, как Васильев,
Лавровский, Владимиров, Годунов,
француз Шарль Жюд. Нуреев - танцовщик
замечательный, но совершенно другого
плана. Скажем, в опере, если ты бас, то
тенором не запоешь. Так вот, Нуреев -
тенор, а для Спартака нужен Шаляпин!
- 342 года существует балетная труппа
парижской Оперы, которую считают одной
из лучших - если не лучшей - в мире. Тем
не менее ей не хватает ярких звезд,
поэтому и приглашают то Захарову, то
Вишневу, то Цискаридзе...
- Я думаю, что они приглашают не по
бедности, а хотят расширить свои
возможности. Это делается во всем мире.
Труппа в парижской Опере действительно
очень сильная.
- Считается, что русская балетная
школа - это школа переживания, а
французская - представления...
- Во многом я с этим согласен. То, что
привнесено Россией в балет, и есть "души
исполненный полет". Переняв всю
техническую основу, которую предлагали
французские и итальянские мастера,
вложив в нее свою душу, русские
сформировали школу, которая живет до
сегодняшнего времени.
- Разве в последнее десятилетие ее
не потеснили?
- А кто потеснил? Из России пришла
партнерская техника, мужской танец...
Счастье Нуреева в том, что он приехал на
Запад первый, потому что тогда были
танцовщики - например, Юра Соловьев, -
совсем не хуже. Сыграли свою роль и
политические причины. Нет, я не хочу
сказать, что Нуреев был плохой. Но ему
помогло стечение обстоятельств: надо
всегда быть вовремя и в нужном месте. Я
не думаю, что наша школа хуже, чем,
скажем, французская. Но у французов
есть средства, а у нас их нет. Все ищем
каких-то спонсоров, которые должны
помогать. Я работал в самое
коммунистическое время в Большом
театре, и вопроса о том, сколько нужно
денег на спектакль, не было. Сколько
нужно, столько и давали.
- Сегодня основу репертуара
парижской Оперы по-прежнему составляют
балеты, поставленные Нуреевым, - "Лебединое
озеро", "Раймонда", "Ромео и
Джульетта", "Баядерка"... Был ли
он, с вашей точки зрения, выдающимся
хореографом?
- Нет, не был. По сути дела, его
постановки - это копии ленинградских
балетов. Он что-то вспоминал, доделывал.
- Должны ли под одной балетной
крышей, как в парижской Опере,
уживаться и классика, и модерн?
- Я - за театр, который имеет свое
точное и ясное направление. Я, например,
не могу долго смотреть модерн, мне
становится скучно.
- Нельзя ли считать дягилевский
балет предтечей модерна?
- В какой-то степени. Потому что надо
было развлекать Париж. Но Дягилев
удачно занимался эпатажем - позвал
Стравинского, Прокофьева, Бакста, Бенуа.
Это, возможно, был ответ на академизм,
который несколько умирал в ту эпоху. А
сейчас снова интерес к старому
классическому балету. "Баядерка"
имеет бешеный успех, снова поставили
"Дочь фараона".
- Не выглядела бы сегодня
анахронизмом на сцене такая великая
балерина, как Уланова?
- Трудно сказать. Думаю, что актеры в
театре, и не только в балетном, со
временем кажутся анахронизмом. Сегодня
немое кино - за исключением Чарли
Чаплина - выглядит очень смешно.
- Парижская Опера серией спектаклей
отмечает 100-летие со дня рождения
Баланчина. Он, кажется, плохо прижился
на русской балетной почве...
- Баланчина много ставят и в России. Но
мы сейчас обезьянничаем, нам важно
приобщиться ко всему миру. Это не
значит, что Баланчин плохой
балетмейстер, нет, он замечательный.
- У него есть такая фраза: "Надо
смотреть музыку и слушать танец"...
- Очень интересно сказано. Для
Баланчина главным являлось сочетание
музыки и движения. Его направление -
симфонизация танца, хотя оно придумано
не им, а Федором Лопуховым, его учителем.
И моим тоже.
- Вместе с вами работает ваша жена -
знаменитая балерина Наталия
Бессмертнова.
- Да, она мой ассистент; Поскольку
Наташа танцевала все мои балеты в
Большом, она сейчас репетирует с
солистами. |
