Театральный смотритель Интернет-журнал adagio.ru

Спектакли  Прожекты
Люди Власти Будни и праздники Не Большой театр

Заказ билетов в Большой театр
Материалы по теме:

 

 
Санкт-Петербургские ведомости, 15 марта 2003 года

Балет - элитарное искусство

Так считает Николай Цискаридзе

В дни взаимных гастролей Большого и Мариинского театров наш корреспондент Алла ШАРАНДИНА встретилась с народным артистом России премьером МГБТ Николаем ЦИСКАРИДЗЕ, исполнявшим на петербургской сцене партию Германна в балете Ролана Пети "Пиковая дама".
Когда я на следующее утро после первого спектакля зашла в крошечную гримерную Мариинки, то увидела "балетного принца" (так нараспев называют Николая все газеты и журналы страны) сидящим, поджав ноги, на стареньком диванчике у окна.

- У меня болит все, не могу пошевелиться... - сразу поделился артист.

- Недовольны спектаклем?

- Сцена маленькая. Тяжело.

- А Германна вам не было трудно играть?

- Тяжелее всего выйти и станцевать вариацию, не имеющую отношения к конкретному персонажу. Потому что ты должен быть в эти мгновения идеальным, как дистиллированная вода. Для нас, русских актеров, абстракцию воплотить сложнее, чем порыв человеческих страстей.

- Так вы все-таки играли или танцевали Германна?

- Как можно играть, не танцуя, и наоборот? Нельзя разделять эти понятия в балете.

- Разве нет таких героев, которых нельзя станцевать?

- Нет, станцевать можно все. Нужны хороший композитор и умный балетмейстер, который подберет подходящую музыку. А еще - талантливый и грамотный постановщик.

- Можно создать и танец Раскольникова со старушкой процентщицей?

- Почему бы и нет? Достоевского очень много ставили. Для каждого писателя должен быть читатель - не тот, кто может только прочитать, но тот, кто сможет перевести книгу на язык жеста, танца, музыки, оперы...

- А вы как читатель что предпочитаете?

- Под настроение... Вообще читать очень люблю. Но иногда внимание настолько рассеянное от усталости, что не могу сосредоточиться на тексте: пять раз проглядываю одну страницу и ничего не понимаю. В таких случаях обычно беру мемуарную литературу, которая легко читается и достаточно увлекательна. Не люблю детективы, совершенно не приемлю любовные романы. В детективах очень быстро интригу просчитываю, и мне тут же становится неинтересно. А любовные романы... Столько есть хороших книг о любви, зачем же читать про то, как "он покрылся потом, и я часто задышала"?..

- Как еще вы отдыхаете? Обычные люди вроде нас в театр ходят, вряд ли вы тоже так расслабляетесь.

- Да, в театр отдохнуть хожу редко, - вздыхает, широко улыбаясь, Николай. - Для меня самый лучший отдых - лежать на диване. В отпуске люблю море, солнце. Моя мечта: на матрас - и в воду! И чтобы меня никто не трогал и плавать не заставлял. Хочу просто лежать, лежать, лежать... Тело настолько жаждет покоя, что когда кто-то начинает бегать по пляжу или играть в волейбол, я смотрю на него с ужасом.

- Разве не вредно так нежиться артисту балета? Потом ведь, наверное, сложнее восстановить форму.

- Мне кажется, не вредно делать то, что хочется.

- Известно, что вы смотрите видеозаписи своих выступлений, чтобы отмечать возможные ошибки и неточности в исполнении. А когда видите, как танцуют коллеги, тоже оцениваете их в первую очередь с профессиональной точки зрения или наслаждаетесь искусством?

- Когда смотрю старые записи балетных спектаклей, то с интересом наблюдаю, какие были тогда критерии исполнения, сравниваю. На современные балеты смотрю, конечно же, как профессионал. Не могу выйти из своей шкуры и перестать быть артистом. Редко посещаю театр как зритель. На меня вообще мало кто из балетного народа производит сильное впечатление. Бывает, правда, изредка сочетание чего-то волшебного, и тогда...

Однажды в Мариинском театре я смотрел выступление в Симфонии до мажор Ульяны Лопаткиной. Я вовсе не поклонник этого человека. У меня совсем другие эстетические понятия о балерине - мне нравятся, скорее, утонченность, изысканность Лунькиной и Захаровой. Но тогда я был поражен магией происходящего на сцене. Я не видел кордебалета и партнера Лопаткиной, были только звуки кларнета и она, уже не танцовщица, а та инстанция, через которую с нами говорят высшие силы. Не помню, что было до и что после. Двенадцать минут адажио я просидел на кончике стула, боясь вздохнуть. Я позже много раз смотрел эту сцену с Ульяной, но подобного очарования больше не было. Наверное, потом я слишком сильно ждал повторения фантастического эффекта...

- А от чего еще вы можете получить эстетическое удовольствие?

- От драматического спектакля, от оперы. Люблю "Пиковую даму" в Большом. Там она потрясающе поставлена. Когда я еще был артистом кордебалета, я часто из-за кулис слушал, как зловеще пела Графиня - Ирина Константиновна Архипова. Помню, тоже доводилось очнуться нескоро - только когда уже героиня отдавала Богу душу. Как-то меня пригласила на свой концерт в "Россию" Тамара Гвердцители. Обычно эстрадные звезды что делают? Пляшут, бегают по сцене, заводят огромный зал. А она всего лишь села на лестницу, ведущую к зрителям, и спела "Мамины глаза". Я совершенно несентиментальный человек, но поймал себя на том, что среди общих всхлипываний тоже сижу с зареванным лицом...

- Себя драматическим актером вы не видите?

- Это другая профессия, надо заниматься ею долго и упорно. У меня не поставлен сценический голос. С него и нужно начинать. А в кино требуется в первую очередь яркая внешность, дальше - дело режиссера и монтажера. При хорошем монтаже даже бездарный человек в кадре может выглядеть гением и умницей. И когда я впервые попал в телевизионное закулисье (а телевидение можно считать младшим братом кино), я был поражен. Ведущая плохо говорила на родном языке, сыпала бесконечными междометиями, сама не обладала эффектной внешностью... Зато у нее был богатый покровитель и профессиональный редактор. Последний склеил ее в передаче так, что зрителям она казалась красавицей интеллектуалкой. Вот и в кино то же...

- Значит, вам не хочется, чтобы вас клеили и лепили?

- Хочется, но меня же никто не звал! (Цискаридзе смеется.) Наверное, думают, что даже склеить не получится... Видел много свежих фильмов с новыми лицами в кадре, но так и не понял, по какому принципу они туда отбираются. Ведь с актерским талантом большинство из них, по-моему, не дружат.

- В кино сейчас есть тенденция приглашать модных персонажей, своим участием поднимающих сборы фильма.

- Не модных, а тусовочных. А самое модное у нас, мне кажется, - тампакс и кариес, судя по тому, сколько времени уделяет им телевидение.

- А то, что вы делаете, вы не считаете модным или популярным?

- Конечно, нет. Балет - это элитарное искусство.

- Но на ваши спектакли билеты и в Большой театр не достать - столько людей хотят приобщиться к искусству.

- Ну разве это много? Концерты эстрадных звезд собирают куда больше публики. Балет же - искусство избранных. Нельзя, отключив мозг, созерцать классический балет, надо над ним думать. А зачем? Можно ведь просто послушать... как зовут этих девочек? "Тэту"? Они даже нотной грамоты не знают.

- Разве плохо быть элитарным?

- Не плохо. Я как-то такое сказал по телевизору, и на меня потом долго бросались в эфире эстрадники, говорили, что я не понимаю, как пашут бедные "Стрелки" в уральских деревнях. Но ведь не хотят - пусть не пашут. Они бы вышли разок хотя бы "класс" сделали, не говоря уже о том, чтобы на сцене подпрыгнуть как надо.

- Но у "Стрелок" другой рабочий инструмент - вокал.

- Фонограмма их инструмент. Под нее - я тоже Мария Каллас.

- Традиционный вопрос: не собираетесь участвовать в юбилейных торжествах в Петербурге?

- Если пригласят, конечно. Вообще, я довольно часто бываю в вашем городе - наверное, чаще всех солистов Большого.Первый раз побывал здесь в 1981 году, еще мальчиком. Это была сказка, а не город. Тогда на каждом шагу в центре не висел "Кальвин Кляйн" - торжественно стояли исторические дома, выкрашенные в исторические цвета. 20 лет назад моя мама водила меня по цветущему Летнему саду, рассказывала про каждую белую статую... Москва мне тогда показалась страшно неинтересной по сравнению с Ленинградом. Но теперь мои детские воспоминания очень контрастны с нынешним восприятием города. В Летнем саду я увидел облупленные статуи и консервные банки на газонах.

Знаете, я ведь поступал в Ленинградское хореографическое училище имени Вагановой. На улице Росси стояли тогда два абсолютно одинаковых здания, одно напротив другого. Много лет спустя, уже будучи артистом балета, я приехал в училище по приглашению. Увидел одно здание отреставрированным, а второе потускневшим, унылым. Естественно, как человек, любящий и уважающий балет, я завернул в более красивое здание. Оказалось - не то заведение. Какая-то коммерческая организация. А альма-матер мирового балета был тот обшарпанный дом. Это так странно: мы же не в коммерции впереди планеты всей, а именно в балете!

- Вы полагаете, только в Петербурге такое бедствие?

- Да нет, конечно, в Москве так же. Но там правительство ближе. Ведь искусство нуждается в дотациях, которые, к сожалению, нужно выбивать. Вот мы с вами сидим сейчас в звездной гримерке Мариинского театра! (Обвожу взглядом маленькую комнатку: три скромных туалетных столика с табуретками, советский диван, стеснительно накрытый, как в больнице, простыней. - А. Ш.) В Большом то же самое. А в зале "Россия"?!. Тем не менее, когда приезжают иностранные президенты и короли, им показывают балет и оперу. А не "Стрелок". Так что мы по-прежнему лицо государства.