|
|
Русский курьер, 4 февраля 2004 года
Светлана Наборщикова
Шаровары подождут
Николай Цискаридзе встретился
со своими поклонниками и ответил на их
вопросы
На сцене Николай Цискаридзе не
показывается уже несколько месяцев,
после того как осенью повредил колено и
вынужден был взять тайм-аут по крайней
мере до конца сезона. Травма случилась
во время репетиции на сцене Парижской
оперы. Там же в Париже танцовщику
сделали операцию, а курс реабилитации
он проходит в Биаррице. В Москву артист
прилетел на пару недель и нашел время
встретиться с поклонниками. Встреча
состоялась благодаря совместным
усилиям "Общества друзей Большого
театра" и Театрального музея им. А.А.Бахрушина,
который в последнее время благодаря
баланчиновским вечерам стал одним из
самых заметных балетных центров
столицы.
Нужен ли Ратманскому одноногий
грузин?
На вопрос, видит ли он себя в
спектаклях нового худрука Большого
балета, Николай честно сказал, что
главное в этом случае, видит ли его в
своих балетах хореограф. Поскольку
опыт работы показывает, что если
хореограф вас не видит, то ничего вы ему
не докажете. Премьер не знает, есть ли у
Ратманского планы относительно него,
но если в ближайшее время худруку
понадобится одноногий грузин, то он,
пожалуй, согласится. Зато в балете "Болт"
на музыку Шостаковича, который
Ратманский запланировал на следующий
сезон, Цискаридзе участвовать точно не
будет. Действие происходит на заводе, а
в роли рабочего Николай себя не мыслит.
Очень определенно высказался премьер
и по поводу репертуарной политики
Большого театра: "Я ретроград и
считаю, что на основной сцене должны
идти классические спектакли". К
таковым он относит не только балеты
классического наследия, но и лучшие
веши советского периода - сочинения
Лавровского, Захарова, Голейзовского.
Для него очевидно, что надо хотя бы по
одному акту, но сохранять такие
спектакли, как "Лауренсия" и "Гаянэ",
потому что артисты и зрители должны
знать свою историю, в том числе и
балетную.
Для экспериментов, по мнению
Цискаридзе, хороша новая сцена, и к
факту постановки там современного "Ромео"
он относится положительно. Тем не менее
вместе с новым "Ромео" должна
обязательно идти классическая версия
Лавровского, и неплохо было бы добавить
к ней сюиту из "Ромео и Джульетты"
в постановке Григоровича, ту, что ныне
ставят в Кремлевском балете.
Сотрудничество Поклитару и Донеллана
народный артист одобряет и думает, что
режиссер в балете никогда не помешает,
особенно сейчас. Например, Уланова
делала свои роли с Радловым и Завадским.
Семенова работала с Андровской и
Качаловым. Теперь каждый делает, что
хочет. Сводные репетиции не проводятся,
за актерской стороной не следит никто.
Еще одна беда Большого, считает
Цискаридзе, заключается в том, что
главные роли танцуют все, кому не лень,
и где попало, и никто за это не отвечает.
Теперь в "Жизели" дебютируют
начинающие артистки, которые не
понимают, отчего у героини плохо с
сердцем. Раньше, если артист не
танцевал, скажем, Альберта, он также не
имел права делать это в другом театре.
Сейчас какие-то люди танцуют главные
роли в каких-то клубах, с какими-то
коллективами и делают это под маркой
Большого. А это настоящая трагедия для
репутации театра.
Голова наверх, глаза в лампочку
Нашему премьеру очень нравится
организация дела в Парижской опере, где
все, что касается работы, начиная с
отремонтированных залов и
артистических, хорошо отлажено.
Репертуар сбалансирован, соотношение
классики и современных спектаклей 50 на
50. Все спектакли идут блокам, например,
10 "Жизелей", 10 "Баядерок", 10
спектаклей Килиана, 10 - Ноймайера, 10 -
Бежара и т.д. На репетиции всегда
приглашают хореографов или их
доверенных лиц, чтобы те
контролировали свое детище. В таких
условиях удобнее планировать свой
гастрольный график, все знают, что и
когда танцуют, но, самое важное, артисты
приходят к спектаклям идеально
подготовленными. Каждый состав имеет
не просто репетицию в зале и прогон, но
оркестровую репетицию в костюмах и со
светом. "В 1999 году, - вздыхает
Цискаридзе, - мы выпустили "Балеты
Баланчина", абсолютно незнакомый
спектакль, за две недели. "Баядерку"
в Париже репетировали месяц, так что я
мог почувствовать, где стоит дворец и
висит кулиса. Но репетировать, как в Grand
Opera, у нас невозможно. Большой театр -
репертуарный, больше 25 названий в месяц,
народ просто помрет".
Еще одно важное отличие заключается в
отношении к хореографическому тексту.
У нас существует много разных версий.
Например, Цискаридзе каждый раз
приходится учить новый порядок белого
адажио в "Лебедином озере",
поскольку кто-то встает на "раз",
кто-то на "четыре", кто-то говорит
"тронь", кто-то - "не тронь",
кто-то заявляет "я лебедь", кто-то -
"я девушка". Русские балерины не
поддаются контролю, а в западном балете
даже взгляд изменить нельзя. Если
поставлено: "три шага вперед, голова
наверх, глаза в лампочку", то надо
делать именно так и никак иначе. Если же
что-то хочешь переделать, репетитор
скажет: "Напишите письмо в дирекцию,
может быть, его рассмотрят".
Взрыв по имени Настя
Рассказывая о бывшей партнерше,
артист не поскупился на толику
комплиментов: "Настя Волочкова - одна
из самых одаренных балерин своего
поколения. Первый раз я увидел ее в 1996
году, в Мариинском театре. Когда она
появилась на сцене, это был взрыв.
Помимо того, что она хорошо танцевала,
она еще потрясающе выглядела. Затем она
перешла в Большой и здесь не убереглась
от соблазнов. Я никогда не мог понять,
как Настя может репетировать, потом
отплясывать на дискотеке, а 'утром
прийти в класс. Усталость
накапливалась, и все это привело к
ужасной вещи - она стала выходить из
формы. Классические каноны и качества
танца никто не отменял".
Тем не менее, считает Цискаридзе, роль
Волочковой в популяризации балета
трудно переоценить. Еще вчера многие
люди не знали, что такое балет, а
благодаря Волочковой им стало
интересно. Она сделала потрясающую
карьеру в качестве поп-артистки,
выдерживает колоссальные по
физической нагрузке творческие вечера.
Проблема лишь в том, можно ли назвать их
по-настоящему творческими, и нужна ли
действующей балерине такая
напряженная светская жизнь. Правда, и
сам Николай частенько появляется во
всевозможных шоу и тусовках. Однако на
вопрос, зачем ему дешевая популярность,
ответил, что порой бывает трудно
отказать друзьям-ведущим, и вообще -
если человек достойно участвует даже в
не очень достойной программе, то что же
тут плохого?
Белое трико в московских
метеоусловиях
О планах премьер высказался
уклончиво. В марте он должен был
отпраздновать свое 30-летие творческим
вечером с участием артистов Мариинки и
самой высокой (178 см) дивы Grand Opera Мари-Аньес
Жилло, но в связи с травмой мероприятие
перенесено на неопределенный срок. В
роли хореографа он себя не видит. Не
привлекает Цискаридзе и драматическая
сцена, так как он хорошо понимает, что
это совсем другая профессия и
необходимо начинать с нуля. Если
придется экспериментировать, то,
скорее всего, он предпочел бы кино, где
есть возможность спрятаться за
режиссера.
По поводу нестабильности выступлений
выяснилось следующее. Оказывается,
чаще всего виновата погода: "Я
человек южный и плохо реагирую на
московские метеоусловия. Иногда погода
пасмурная, спать хочется, но я же не
могу объяснять это зрителю накануне
спектакля... " О своих ролях премьер
говорил более конкретно. Так, он пока не
видит себе достойной замены в "Пиковой
даме", разве что роль Германа выучат
танцовщики его эшелона, а это лишь
Филин и Уваров. Если же Германа отдадут
другим артистам, то, по мнению
Цискаридзе, это будет регрессией
спектакля. Балетоманы, мечтающие
увидеть своего любимца в характерной
партии жгучего брюнета Абдерахмана
("Раймонда"), могут с мечтой
проститься. Роли, где нельзя
продемонстрировать красивые ноги в
белом трико, Цискаридзе пока не
привлекают: "Я классический
танцовщик, а время, когда можно надеть
приличествующее амплуа белое трико,
очень быстро заканчивается. Когда мои
физические данные потребуют, чтобы я
тело прикрывал, я надену шаровары и
буду рвать страсти". |
