|
Фото Павла Смертина
|
|
Коммерсант, 7 мая 2004 года
"Я меньше всего думал о
гомоэротизме"
Хореограф Раду Поклитару
поставил "Палату №6"
Большой театр вновь получил
эксклюзивный спектакль – хореограф
Раду Поклитару завершил работу над "Палатой
№6". Премьера состоится 20 мая. РАДУ
ПОКЛИТАРУ, проснувшийся знаменитым
после премьеры нашумевшей версии "Ромео
и Джульетты", сделанной им в
соавторстве с английским режиссером
Декланом Доннелланом, едва отбился от
расспросов ТАТЬЯНЫ КУЗНЕЦОВОЙ.
– Как вам пришло в голову ставить
"Палату №6"?
– Алексей Ратманский (худрук балета
Большого театра.–Ъ) предложил мне
сделать что-то бессюжетное,
коротенькое и на небольшое количество
человек. А Александр Александрович
Ведерников закинул удочку насчет Арво
Пярта. Господи, подумал я, обожаю Пярта,
надо брать. Поехал как следует подумать
в Кишинев и там попал на премьеру моего
хорошего друга Петру Вуткарэу. Он
худрук театра Эжена Ионеско и поставил
"Страсти по Андрею" по чеховской
"Палате №6". И тут меня замкнуло:
надо делать такой балет. Я сразу
покаялся Алексею, что, дескать, есть
ужасная проблема – балетик будет
малолюдный, коротенький, но это "Палата
№6". Алексей, надо отдать ему должное,
на меня не давил. Что ж, говорит, будем
работать. И вот вчера у меня был большой
праздник, я доставил балет до конца.
– Длинный получился?
– Три замечательные вещи Пярта – "Fratres"
для скрипки, струнных и ударных, "Summa"
для струнных и "Spiegel im Spiegel" для
скрипки и фортепьяно – на 25 минут. Но я
люблю, чтобы было еще что-то кроме
музыки, типа тишины или звуков
посторонних. Так что всего минут на 35. С
аплодисментами час тридцать.
– Что, и палату на сцене выстроите?
– У меня замечательные художники,
мои давние соавторы по работе в
Киевской опере, сценограф Андрей
Злобин и автор костюмов Анна Ипатьева.
Нам хотелось сделать в Большом театре
очень камерный балет. И мы намеренно
уменьшили сцену Большого, поставив
посередине сцены павильончик, внутри
которого и перед которым происходит
все действие. Он и палата #6, и дом Рагина,
и вокзалы, по которым ездит с ним
почтмейстер. В течение спектакля
павильончик постепенно уходит наверх.
В конце на сцене должна остаться только
мебель и аксессуары – чеховский
предметный ряд. Места для танцев
достаточно, лишь бы танцы были.
– А больных в халаты оденете?
– Аня Ипатьева придумала
фантазийные костюмы. Они – часть этого
перевернутого мира. Смещены акценты,
перепутан зад-перед, право-лево. И в
каждом костюме должен читаться
характер персонажа. Это общее решение
всего спектакля.
– Все-таки немного найдется
произведений, столь малопригодных для
балетного театра, как "Палата #6".
– Нет вещей, которые не подходят для
балета. Надо только найти нужный ключ.
– То есть ключ к тому, как сделать
танцевальным героя, который только и
делает, что пьет, философствует и
валяется на диване лицом к стенке?
– Это же замечательная
человеческая история, очень
трогательная. Хочу надеяться, что мне
удастся тронуть и зрителей. Очень важно
учиться сопереживанию.
– Думаете, балет служит исправлению
нравов?
– Нет, конечно. Искусство вообще не
служит исправлению нравов. Но ведь все
мы одновременно и Андреи Ефимовичи, и
доктора Хоботовы, и Никиты. Мы – часть
этого мира, этого строя жизни. Знаете,
такая ловушка поэтапная со многими
дверями. Дверь захлопывается, и хода
назад уже нет. Только вперед. А
пространство все меньше и меньше. И
выбора все меньше и меньше. И это
доводит доктора Рагина до смерти.
– А как быть с натуралистическими
подробностями? Как у вас Никита будет
избивать доктора?
– Да нет у меня ничего такого. У меня
и Никиты-то нет. Знаете, в любом другом
театре я бы не рискнул ставить "Палату
#6". Ведь в чем отличие Большого от
всех театров мира? Тут потрясающая
актерская школа. И не использовать это
было бы обидно. У меня собрались мои
самые любимые артисты – Юра Клевцов и
Саша Петухов, Настя Яценко, Настя
Меськова и Аня Антропова, Денис
Медведев, Витя Алехин, Егор Симачев и
совсем молодые Вася Житков и Паша
Дмитриченко.
– Так много народу?
– Это на три состава, я еще не решил,
кто из них будет первым. А в балете
всего пять ролей: Андрей Ефимович,
пациент, почтмейстер, доктор Хоботов и
женщина. Она у меня и Дарьюшка, и еще
один персонаж.
– Метафизический?
– Реальный. У Чехова с метафизикой
очень проблематично.
– Как ни раздваивай женщин, мужчин в
"Палате #6" куда больше. А в балете
мужские дуэты, если они не явно
антагонистические, непременно
выглядят гомосексуальными. Вы
учитываете такую закономерность
восприятия?
– Вообще-то нет. Когда я ставил
мужские дуэты, я меньше всего думал о
каком-то гомоэротизме, тем более что у
меня танцуют очень брутальные артисты
– что Юрий Клевцов, что Саша Петухов. Но
я глубоко убежден, что каждый зритель
проецирует себя на происходящее на
сцене. И если кто-то в зале усмотрит
скрытый гомоэротизм в дуэтах доктора с
пациентом, это будет тому
подтверждением. Я ставил дуэты о том,
что люди не могут услышать друг друга.
Доктор и пациент ведут длиннейшие
философские споры, но ни на йоту не
приближаются друг к другу. И пытаться
преобразить в хореографию тексты их
диалогов – совершенное безумие.
– И во что же вы их преобразили?
– Трудно сказать. Но я поставил эти
дуэты. Балет мне уже не подчиняется. Я
поставил и ушел, а он живет дальше.
|
