|
Пресса о
спектакле
|
|
Ведомости, 26 мая 2004 года
Анна Галайда
Обучение и лечение
Большой театр осваивает новые
формы
Большой театр вслед за
Мариинкой ищет способы возвращения в
мировую балетную элиту. Но Москва пошла
собственным путем. Дорогу здесь
прокладывают три одноактных балета
современных отечественных хореографов
- "Палата N 6" Раду Поклитару, "Магриттомания"
Юрия Посохова и "Леа" Алексея
Ратманского. Их премьера, в
предварительных планах театра не
значившаяся, состоялась на Новой сцене.
Алексей Ратманский, недавно
заступивший на пост худрука балета
Большого театра, перед закрытием
сезона решил предоставить труппе бонус
- балеты молодых хореографов. На Западе,
где он провел последние 10 лет, подобные
программы ежегодно выпускает любая
балетная компания. В России, живущей в
условиях тотального дефицита
хореографов, сама возможность увидеть
три новых спектакля - событие.
Успех недавних "Ромео и Джульетты"
предопределил новое приглашение
хореографу Раду Поклитару, работавшему
на этом спектакле вместе с британским
режиссером Деклананом Доннеланом. Еще
Ратманский вернул в Россию экс-премьера
Большого Юрия Посохова - его первые
спектакли уже получили единодушное
признание американских и английских
критиков. И засучил рукава сам.
Триптих балетных новинок был сделан
для Новой сцены, которую Большой
расценивает как экспериментальную:
усеченный состав исполнителей (кордебалет
в классическом понимании этого слова
присутствует только в одном спектакле)
, минимальные декорации, сжатые сроки.
Среди трех хореографов, поставивших
премьерные балеты, недавно достигший 30
лет Поклитару имеет репутацию самого
радикального. Его "Палата N 6",
созданная по мотивам чеховского
рассказа, начинается в полной тишине и
темноте. На сцену выбегает Пациент (Денис
Савин, недавно игравший наивного и
восторженного Ромео, преобразился
неузнаваемо) и под звук собственного
сбивчивого дыхания начинает ломаться
во всех суставах. Но потом на узкую
выгороженную площадку, где происходит
действие, падает скудный свет,
включается музыка Арво Пярта, и
чеховский сюжет начинает напоминать
Салтыкова-Щедрина.
Хореография "Палаты N 6" кажется
позаимствованной из знаменитых
постановок Матса Эка. Двадцать лет
назад его танцевальный язык был
провокацией, но сегодня к нему привыкли
даже в России, что и подтвердили
аплодисменты в финале - такие, как
обычно бывают после "Жизели".
Юрия Посохова хорошо помнят в Москве
как элегантного балетного принца, но
фактически не знают как хореографа.
Большой театр рисковал, соглашаясь
воспроизвести его "Магриттоманию"
- постановку 2000 г. для Балета Сан-Франциско
на темы картин сюрреалиста Магритта (у
нас, безусловно, большее сочувствие
нашли бы Суриков или Шишкин). Столь же
далек от привычных российских хитов и
сам спектакль: Большому еще не
доставалось столь ясного по мысли и
выверенного по форме балета, похожего
на стройный архитектурный проект. Но
оказывается, что артистам (их в
спектакле всего 13) гораздо легче снять
пуанты и заставить себя на сцене
говорить, чем избавиться от привычного
героического пафоса. Лучше всего это
удается Екатерине Шипулиной и особенно
Яну Годовскому - его понимание
современной пластики привлекает
каждого хореографа, работавшего в
последнее время в Большом.
Ратманский теперь обязан соизмерять
собственные интересы с театральными.
Поэтому из своих опусов он выбрал не
смелое конструктивистское "Каприччио",
однажды мелькнувшее метеоритом на
сцене Большого, а сделал новую редакцию
"Леа" Бернстайна. Спектакль,
завершающий триптих, примиряет
сегодняшний день с московской любовью
к многофигурным спектаклям с яркой
драматургией. Первый вариант,
поставленный три года назад, получился
сконцентрированным на фигуре главной
героини, которой была Нина Ананиашвили.
Тандем с новым художником спектакля,
датчанкой Марианне Нильссон, образовал
неожиданный эффект. Вместе с новыми
костюмами и сценографией, созданными в
стиле северного символизма, спектакль
обрел лаконизм решения, не утратив
этнической изощренности общего
рисунка. А танцовщики во главе с
исполнительницей заглавной партии
Надеждой Грачевой (ей удается передать
бесноватость героини, в которую
вселяется дух мужчины - умершего жениха)
придали ему масштабность, которую
всегда воспринимают как фирменный
стиль Большого театра.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
