|
Сергей Прокофьев
Огненный ангел
Опера в 5 действиях
Либретто композитора по одноименному
роману Валерия Брюсова.
Пресса о
спектакле
|
|
Известия, 26 апреля 2004 года
Ангел остался без крыльев
На сцене Большого театра
впервые поставили "Огненного ангела"
- одну из лучших опер Прокофьева. Эта
историческая работа была поручена двум
знаменитостям, уже испробованным здесь
на прошлогодней постановке "Турандот",
- режиссеру Франческе Замбелло и
сценографу Георгию Цыпину. Результат
получился ровно такой же, как и в
прошлый раз, - смотреть не стыдно,
понимать нечего. За полетами ангела
наблюдала ЕКАТЕРИНА БИРЮКОВА.
"Огненный ангел", написанный в 1927
году, был последней эмигрантской
оперой Прокофьева и своей тематикой
никак не располагал к тому, чтобы к нему
проявили интерес советские театры.
Сюжет, взятый из скандального, в
некотором смысле автобиографического
романа Валерия Брюсова (где тот вывел
свои отношения с Ниной Петровской и
Андреем Белым), - самая что ни на есть
декадентщина с мистикой, демонизмом,
любовным треугольником, воплями и
соплями, имеющая мало отношения к XVI
веку, в котором якобы происходит
действие.
Для Прокофьева, впрочем, все эти сопли
стали всего лишь таким же антуражем,
каким для Брюсова было Средневековье.
Рассказывая историю утомительных
отношений очаровательной истерички
Ренаты и ее мазохистски настроенного
поклонника Рупрехта, Прокофьев не
скрывает своего ехидства и своей
отстраненности. И именно благодаря
этой отстраненности и холодному,
расчетливому профессионализму
добивается невозможного -
потусторонние силы, ворочающие
судьбами героев, в его опере ничуть не
менее материальны, чем посюсторонние.
Другое дело, что эти потусторонние
силы страшны и волнующи именно тем, что
их не видно. Тут только включи
воображение, а музыка уж поможет
нарисовать такое, что ни одному
режиссеру не приснится. Для того, чтобы
оттенить это непоказываемое, за
декорационными стенами прячущееся
нечто, Прокофьев даже выводит на сцену
двух гротесковых чародеев - зазнайку-алхимика
Агриппу и добродушного обжору
Мефистофеля. И пусть у одного в
лаборатории разговаривают скелеты, а
другой запросто съедает целиком
небольшого поваренка, все равно - люди
как люди, понятно, что не они устроили
весь этот сыр-бор.
Постановщики Замбелло и Цыпин
решились на отважный ход - показать-таки
врага лицом. Бессловесный мучитель
Ренаты, Огненный ангел, появляется в
первой же сцене, во время ее рассказа о
своей детской влюбленности в
воображаемого кумира (для верности на
сцену ненадолго выводят маленькую
девочку), и затем принимает самое
непосредственное участие в спектакле.
И что же? Это всего лишь банальный
сладкий блондин с высокомерной
походкой, манерными позами и целым
сонмом элегантных прислужников,
помогающих ему во время дуэли с
Рупрехтом (эту эффектную сцену
поставила Татьяна Баганова),
напоминающий глянцевых щеголей с
показов Славы Зайцева. Не так страшен
черт, как его малюют.
Впрочем, вряд ли постановщики имели в
виду такое концептуальное снижение
образа. По крайней мере, все остальное
явно сделано на полном серье-зе, хотя
сильных эмоций и внятных, долгих мыслей
от этого в спектакле не прибавляется.
Рената, на партию которой пригласили
музыкальную, но довольно беззвучную и
совсем не харизматичную украинско-американскую
сопрано Оксану Кровицкую, - вполне себе
истеричная тетка. Рупрехт в исполнении
мужественного и голосистого Валерия
Алексеева - властный герой, практически
Мазепа из своей прошлой премьеры на
этой же сцене, только волей какого-то
неведомого случая ставший
подкаблучником. И Ренату с ее
одержимостью зайцевским манекеном, и
Рупрехта с его одержимостью Ренатой
понять трудно. А пестрый, революционно-конструктивистский
контекст, на который намекает
постановка (тут тебе и запрещенные
книги по каббалистике, которые тайком,
будто на подпольную сходку, приносят
нашей парочке, и нэповский наряд Ренаты,
и малевические сарафаны монахинь, и
Великий инквизитор в чекистском
кожаном плаще), совсем уж запутывает и
без того непростую ситуацию.
Гораздо приятнее во все это не
вникать, слушать прекрасный хор, чистый
и бодрый оркестр, ведомый Александром
Ведерниковым, и разглядывать всяческие
чудеса, придуманные сценографом
Цыпиным и английским мастером по свету
Риком Фишером. Фирменный
полупрозрачный материал, с которым
Цыпин работает последние годы, на это
раз принял формы сумрачного питерского
двора-колодца со стоящей в углу
длиннющей шахтой лифта. На нем в первый
раз спускается на ярко-красную
блестящую сцену бескрылый Огненный
ангел, на нем же в финале Рената,
осужденная на костер, отправится ввысь.
Двор-колодец живет своей жизнью, про
которую много еще чего можно
рассказать, - то засветятся в его окнах
странные человекоподобные существа с
красным огоньком на месте сердца, то
обнаружатся в его недрах маленькие
каморки с ванными и рукомойниками. Но, к
сожалению, все это уже даже не из другой,
а из третьей оперы.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
