|
Балеты Джорджа Баланчина
Пресса о
спектакле
|
|
НГ, 16 марта 2004 года
Майя Крылова
Аппетит уходит во время еды
Большой театр отметил юбилей
Джорджа Баланчина
К вечерам, посвященным 100-летию
великого хореографа, первый театр
России подготовился основательно.
Посетителей потчевали не только
балетом, но и выставкой в Белом фойе.
Бархатным канатом огородили костюмы из
постоянной экспозиции New York City Ballet, в
том числе колет Барышникова из
"Рубинов". По стенам развесили
несколько десятков фотографий Пола
Колника, главного фотолетописца NYCB,
благословленного на эту деятельность
мистером Би. Сам фотограф, плотный
брюнет с сумрачным мефистофельским
взором, бродил по залу, наблюдая за
реакцией посетителей, как правило,
восторженной. Еще бы, на снимках
фигурировали лучшие баланчиновские
солисты разных лет - Барышников,
Фаррелл, Мартине, Хюббе, Кистлер,
Ковровски: сплошное торжество фигур,
лиц и поз. Оставалось только удивляться
смелости руководства Большого, не
побоявшегося подставить собственных
артистов. Нетрудно было предположить,
что, налюбовавшись красотами NYCB,
зрители начнут сопоставлять фото со
сценой, и Бог знает, насколько
нелестными для БТ могли быть эти
сравнения.
К счастью, театр не слишком себе
навредил. В баланчиновской программе
("Кончерто барокко", "Па-де-де
Чайковского", "Агон",
"Симфония до мажор") Большой балет
выглядел достойно. Ровно, спокойно и,
несмотря на отдельные технические
помехи, аккуратно. Похоже, главное, на
что ориентировали артистов репетиторы,
-корректно исполненный текст, освоение
чистописания. Этакий средневзвешенный
Баланчин. Пресновато, но для нервной
обстановки премьеры простительно.
Начали с "Кончерто барокко" на
музыку двойного скрипичного концерта
Баха. К черно-белой композиции для двух
солисток, солиста и женского ансамбля
интерес был особый: в отличие от
остальных балетов труппа никогда его
не исполняла. Простой на вид текст на
самом деле архисложный, поскольку
Баланчин соединил на первый взгляд
несовместимые музыку и хореографию -
четкий квадрат с квадратом
завуалированным, акцент на сильную
долю с синкопой, а в итоге -
экспрессивную трагику барокко с
непринужденно легкой джазовой манерой.
Получилось шутливо о серьезном -
состояние типичное для Баланчина, не
любившего грузить зрителей.
Воспроизвести его не удалось, но винить
артистов рука не поднимается. Времени
на освоение совершенно новых ощущений
им и балетмейстеру-постановщику Адаму
Людерсу было отпущено в обрез, меньше
месяца. Кстати, тот же Людерс, работая
не торопясь в Пермском театре оперы и
балета, сделал с тамошними
танцовщиками отличное, стильное,
вполне джазовое "Кончерто".
Остается надеяться, что и девушки
Большого доберут в процессе.
Впрочем, если не знать, что такое
настоящее "Кончерто", московский
вариант смотрелся приемлемо, пусть и
тяжеловесно. Тяготили очень медленные
темпы, особенно в дуэте Largo. Физически
ощущалось, как скрипачам Инне Ли и
Владимиру Скляревскому хотелось
двинуться вперед, а дирижер Александр
Титов их сдерживал, потому что Анне
Антоничевой, танцевавшей партию первой
солистки, требовалось вытянуть
конечности. Поддержку "маятник"
пара Антоничева-Ринат Арифуллин
исполнила с такой натугой, что впору
было остановить оркестр и дать
партнерам отдышаться. Знаменитые ноги,
за которые Анну вывели в балерины,
сыграли с ней злую шутку. Она привыкла
ими петь, а у Баланчина ногами
требуется быстро и четко говорить. Так,
как это делала вторая солистка -
Наталья Выскубенко. На вкус гурмана
девушка могла показаться напористой и
грубоватой, но именно она вдохнула
жизнь в стерильное столичное
"Кончерто".
Жизнь и страсть - вот чего
катастрофически не хватало нашему
Баланчину. Те же "Агон" и
"Симфония до мажор" на летних
петербургских гастролях New York City Ballet не
давали откинуться на спинку кресла. От
витальности, которую излучали
американцы, мурашки бегали по коже.
Московский мистер Би позволил
расслабиться и даже вздремнуть. Хотя, к
чести артистов, в каждом балете
случались сюрпризы, заставлявшие
открывать глаза. В "Па-де-де
Чайковского" появился Сергей Филин.
Во имя стиля премьер умерил желание
прыгать по-московски, то есть как можно
мощнее и выше, и хорошо скопировал
скользяще-элегантную, бальную манеру
баланчиновских танцовщиков. В "Агоне"
центральными фигурами были точный,
собранный Ян Годовский и Екатерина
Шипулина, опровергнувшая расхожее
мнение об отсутствии характеров у
Баланчина. В паре с Русланом Скворцовым
она танцевала один из самых эротичных
дуэтов балетной истории и, не
отклоняясь от текста, вылепила образ
великолепной стервы. В "Симфонии"
блеснули безукоризненная
профессионалка Надежда Грачева и
заслуженная, еще с Мариинки,
баланчинистка Светлана Захарова.
Правда, наслаждаться линиями
примы-балерины мешал партнер Александр
Волчков. Странно, что руководство
решило соединить артистов, столь явно
не совпадающих по пропорциям.
Длинноногая Захарова с коротконогим
Волчковым выглядели парой скорее
комической, нежели романтической.
Выручила молодая гобоистка Софья
Беляева, не давшая разрушить
возвышенный настрой дуэта. Свое соло
она исполнила замечательно - без
ненужного пафоса, нежным, истаивающим
звуком. Оркестр, который, по мысли
Баланчина, должен быть равноправным
партнером танцовщиков, им и был. Играл
так, как танцевали - ни провалов, ни
всплесков. Ощутимой радостью, кроме
гобоя Сони, стал чисто исполненный "Агон",
на котором в летних гастролях NYBC
обломал смычки и мундштуки мариинский
оркестр.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
