|
Болт
Пресса о
спектакле
|
|
Газета, 28 февраля 2005 года
Ярослав Седов
Большой заболтали
"Болт" Шостаковича в
Москве
К 100-летию со дня рождения
Дмитрия Шостаковича, которое настанет
в 2006 году, Большой театр задумал
поставить все театральные сочинения
композитора. Речь идет о трех балетах -
«Золотой век», «Болт», «Светлый ручей» -
и первой редакции оперы "Леди Макбет
Мценского уезда". Вообще-то, у
Шостаковича есть и вторая версия «Леди
Макбет», оперы «Нос» и «Игроки»,
редакции «Бориса Годунова» и «Хованщины»
Мусоргского, оперетты, музыка к
драматическим спектаклям. Но на эти
произведения в Большом не покусились. А
вот заново поставить «Болт», при
упоминании о котором Шостакович
повторял: «Не надо реанимировать», -
взялись.
Балет «Болт» появился в 1931 году и стал
одной из многочисленных попыток
мастеров академического искусства
ответить на тогдашнее требование
советских властей «отражать
современную жизнь», то есть живописать
производственные коллизии. Спектакль,
поставленный в Ленинграде маститым
хореографом Федором Лопуховым и
оформленный Татьяной Бруни, по отзывам
очевидцев, был ярким. Но его
конструктивистское решение оказалось
неприемлемо для цензуры, уже
насаждавшей каноны соцреализма. «Болт»
запретили сразу после генеральной
репетиции. Эскизы оформления были
уничтожены, хореография забыта, а
музыку Шостакович частично перенес в
балет «Светлый ручей», тоже
подвергшийся репрессиям.
Алексей Ратманский не стал
реконструировать первую постановку «Болта»,
а затеял что-то вроде пародии на нее и
весь советский стиль в целом - так же,
как в своем предыдущем спектакле «Светлый
ручей». Прежде всего он пересмотрел
либретто. Изначальный сценарий был
плакатно-однозначным, но
конструктивистски четким. Лентяя
Леньку Гульбу выгоняют из цеха за
пьянство накануне пуска завода. Чтобы
отомстить, он посылает пацана Гошку
подложить в станок болт и вызвать
аварию. Подозрения падают на ударника
Бориса, который пытается помешать
диверсии, но не успевает. Однако
совестливый Гошка разоблачает
злоумышленника, и все заканчивается
танцевальным весельем.
У Ратманского герою мешают работать
не лень и пьянство, а оскорбленные
чувства. Он отвергнут любимой девушкой-комсоргом,
которая предпочитает его друга,
ударника производства. «Положительные»
герои оказываются изрядными подлецами.
Ударник доносит на страдающего
приятеля, а когда несчастного выгоняют,
девушка занимает его место, да еще
пытается убедить парня принять все это
как должное. Как тут не попытаться
взорвать завод! Увы, справедливость не
торжествует. Горе-диверсанта
разоблачают, уволакивают в неизвестном
направлении, а потом и расстреливают:
то ли в шутку, то ли всерьез. Вероломные
«ударники» усыновляют его малолетнего
подельника.
Все это, однако, выглядит не смешно
или зловеще, а изумляюще скучно.
Сценограф Семен Пастух и художник по
костюмам Галина Соловьева истратили
огромные деньги на движущихся по сцене
роботов, подобных монстрам из
компьютерных игр-ужастиков, на
грандиозную конструкцию из серпа,
молота и болта, куда взбираются герои,
на движущиеся кулисы, утыканные
разноцветными лампочками, и вертящиеся
шестеренки. Но вспомнить о понятии «стиль»
(не говоря уж о том, чтобы
воспользоваться хоть чем-то из
ярчайших находок советского авангарда)
они почему-то сочли излишним.
Впрочем, это оформление можно
использовать для мюзикла или «современной»
постановки любой оперы, так что о
потраченных средствах можно не жалеть.
Сложнее со сценическим действом.
Танцев здесь нет совсем никаких, ну
разве что по полторы комбинации в паре
соло. В остальном - производственная
гимнастика, суета уборщиц, беготня,
катание на самокатах. Словом, не
балетный образ советской
самодеятельности, а она сама как
таковая.
Чтобы не почувствовать разочарования,
можно представить себе это решение
хитроумным концептуальным ходом. Ведь
советское стремление к правдоподобию в
свое время грозило балету
саморазрушением, результат которого и
смоделирован в нынешнем «Болте». А
можно порадоваться другому. Спектакль
коротенький, добрую треть занимают
манипуляции с оформлением. В остальной
части есть яркие исполнители: Денис
Савин (несчастный вредитель), Ян
Годовский (коварный передовик),
Морихиро Ивата (трогательный парнишка-террорист).
Музыка великолепна, несмотря на то, что
добрая ее половина звучит в «Светлом
ручье»; оркестр под управлением Павла
Сорокина исполняет ее с блеском и
удовольствием. А кроме того, в фойе -
выставка, посвященная первой
постановке, есть что обсудить.
Увлекательные комментарии к
постановке - главное действо нынешнего
«Болта». Одних предваряющих публикаций
вышло беспрецедентное количество. А
лучшим представлением «Болта»
оказалась его предварительная
презентация, где постановщики сидели
на сцене и перемежали фрагменты
спектакля своими рассказами о том, как
он хорош.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
