|
Фото: HANDU ELIZABETH
Цвет
мировой балетной мысли: наш Борис
Акимов в центре
|
|
Коммерсант, 17 января 2003 года
Умелые худруки
Создано тайное общество
балетных руководителей
В балетном мире произошло
беспрецедентное событие. В графстве
Суффолк в крошечном городке Ольдебурге
прошли "Сельские встречи" (Rural Retreats).
Три дня 25 художественных руководителей
ведущих балетных трупп мира обсуждали
как внутрицеховые, так и глобальные
балетные вопросы. Об этом ТАТЬЯНЕ КУЗНЕЦОВОЙ рассказал худрук
балета Большого театра БОРИС АКИМОВ.
– Кто все это
затеял?
– Английское
танцевальное агентство DancEast. Оно
существует уже лет двадцать,
занимается разными проблемами танца в
Великобритании. Год они положили на то,
чтобы собрать нас всех вместе в
Ольдебурге – городе, где жил и работал
Бриттен и где он организовал свой
музыкальный фестиваль. Мы заседали
сначала вместе, потом разбились по
группам, а потом опять объединились,
чтобы сделать общие выводы.
– Кто оказался
в вашей группе?
– Кевин
Маккензи, арт-директор Американского
балетного театра, Марк Джонкерс из
Национального балета Португалии, Кевин
Ирвинг из Гетеборга. Мы неформально
говорили обо всем, и в процессе
обсуждения возникли колоссальные
вопросы, связанные с художественным
руководителем.
– Какие же?
– Уходят многие
руководители, уходят. Например, Уэйн
Иглинг. Все задавали вопрос: "Как
могло так получиться, что после 12 лет
работы тебя убирают из Национального
балета Нидерландов?" Он говорит, что
вот совет директоров такой там. И все
подумали, что если бы у нас была
организация, могли бы мы в каких-то
спорных вопросах отстаивать наши права?
Решили пока организацию худруков не
создавать, но раз в два года собираться.
И еще вопрос: можно ли воспитать нового
худрука, просто посадив рядом с собой
какого-нибудь юнца? Все сходились, что
это особый род деятельности, что сама
жизнь в театре выдвигает нужных людей.
– А в Большом
выдвинула?
– Пусть сами
выдвигаются. Вы знаете, для меня
деловая активность и художественное
руководство – две разные вещи. Все
такие смелые, когда сидят в своих
гримуборных и обсуждают проблемы
театра. А ведь все гораздо сложнее. Хотя
проблемы почти всюду одинаковые, но
задачи разные. Там труппы по 30, 40, 60
человек, а у меня 240. И когда я назвал
свою цифру – пауза, они говорят: "Сказать
нам нечего".
– А зачем вам
240?
– Может быть, 240-то
и не нужно. Но, во-первых, в труппе
женщины, которые рожают, значит,
постоянно семи-восьми нет. Это
нормально. Потом надо работать на две
сцены – давать полноценный репертуар в
Москве, когда труппа на гастролях. Ни
один западный театр такого позволить
себе не может. Но, конечно, всегда в
труппе есть 25-30 человек балласта,
досиживают себе до пенсии. Ведь мы
очень по-человечески подходим к людям:
принял в театр и уже как-то тяжело
выгнать.
– А есть ли
проблемы, общие для всех?
– Есть. И мы все
ее вскрыли. Это проблема молодого
хореографа с большой буквы. Все худруки
однозначно сказали: их нет. Вот я бывал
на конкурсах молодых хореографов,
которые Джон Ноймайер проводит раз в
два года. Здорово вяжут ребята – как
спицами. Но где индивидуальность? Где
язык собственный? Мы говорили о том, что
это особый род мышления, особый дар
человеческий, которому невозможно
научить в институтах. Этот вопрос может
решить только кто-то, спустившись от
Бога. Остальное демагогия. К тому же и
молодой хореограф, и худрук должны
иметь право на ошибку. А многие
говорили о том, что их положение в
труппе настолько проблемно, что
рисковать они просто не имеют права.
Первый провал – и все, худрука уже нет.
И поэтому по всем театрам ходит один и
тот же репертуар.
– А как же
молодой Кристофер Уилдон, которого все
так хвалят?
– И который
будет у нас работать. В сентябре
начинает, 6 декабря – премьера его "Золушки"
на музыку Прокофьева. Вот, официально
заявляю. На семинаре это всех поразило,
потому что он сейчас настолько
популярен, что его трудно поймать. Но я
встречался с ним в Вашингтоне на
гастролях Большого, мы все обговорили с
ним, встретился я и с художником:
американец, тоже молодой парень лет
тридцати. Уже в апреле они приедут к нам
с какими-то набросками. Будем
определяться с солистами.
– Какую
практическую пользу получил театр от
вашего участия в семинаре?
– Мы наладили
феноменальные контакты, договорились,
что теперь будем связываться друг с
другом напрямую. Если у кого-то есть
какие-то проблемы, пожелания, будем их
решать. Многие были заинтересованы в
наших солистах, и они будут выступать
за границей. И если мы захотим
пригласить кого-нибудь станцевать в
Москве, проблем тоже не будет, будем
друг другу помогать. Я поговорил с
некоторыми хореографами, есть кое-какие
заделы, некоторые уже начали шевелить
мозгами. Мы все пришли к выводу, что у
нас одни и те же глобальные проблемы и
нужно оказывать друг другу моральную
поддержку.
– Просто какое-то
общество анонимных алкоголиков.
– Почему
анонимных? Мы все люди с именами,
некоторые достаточно известные. Но у
нас общая беда: нет хореографов.
Кто приехал на "Сельские
встречи"
Борис Акимов (Большой театр); Джон
Оллейн (Ballet British Columbia); Франк Андерсен (Royal
Danish Ballet); Рейд Андерсон (Stuttgart Ballet); Марк
Болдуин (Rambert Dance Company); Дэвид Бинтли (Birmingham
Royal Ballet); Динна Бьорн (Finnish National Ballet);
Кристофер Брюс (бывший арт-директор
Rambert Dance Company); Рикардо Бустаменте (Ballet de
Santiago); Ирасити Кардозо (Gilbenkian Ballet); Дидье
Дешан (Ballet de Lorraine); Уэйн Иглинг (Dutch National
Ballet); Эспен Гильяне (Norwegian National Ballet);
Кевин Ирвинг (Goteburg Ballet); Марк Йонкерс (бывший
арт-директор National Ballet of Portugal); Джеймс
Куделка (National Ballet of Canada); Иван Лишка (Bayerisches
Staatsballett); Моника Мэйсон (The Royal Ballet); Дэвид
Макалистер (Australian Ballet); Кевин Маккензи (American
Ballet Theatre); Микко Ниссинен (Boston Ballet); Дэвид
Никсон (Northern Ballet Theatre); Мадэлейне Онне (Royal
Swedish Ballet); Эшли Пэйдж (Scottish Ballet); Матц
Ског (English National Ballet).
Кто проигнорировал "Сельские
встречи"
Махарбек Вазиев (Мариинский театр);
Бриджит Лефевр (Opera de Paris); Питер Мартинс
(NY-city ballet); Владимир Малахов (Staatsoper,
Берлин).
Независимая газета, 21
января 2003 года
Майя Крылова
Борис Акимов: "Моя должность - не
синекура"
В Великобритании прошел
всемирный съезд балетных начальников
Перспективы любого учреждения,
в том числе и театра балета, напрямую
зависят от политики его руководства.
Двадцать пять директоров балетных
компаний со всего мира встретились в
английском графстве Суффолк, чтобы на
трехдневном симпозиуме решить вопрос
"Как жить дальше?". Россию (а в
географическом смысле всю Восточную
Европу вместе с Азией) представлял
руководитель балета Большого театра
Борис Акимов. О работе съезда он
рассказал корреспонденту "НГ".
- Не все директора, приглашенные на
симпозиум "Балет XXI века", смогли
приехать в старинный городок Альдебург.
Я знаю, например, что глава балета
Парижской оперы Брижитт Лефевр очень
хотела, но неотложные дела ей не
позволили. Жаль, что отсутствовали
представители Мариинского театра. Но
состав участников был
представительным: главы Американского
театра балета, Национального балета
Канады, Датского и Шведского
Королевских балетов, Ковент-Гардена,
Шотландской, Бостонской, Штутгартской
и Баварской трупп, Балета Австралии,
Финского, Норвежского и Голландского
национальных балетов. Коллеги
констатировали, что заканчивается
эпоха директоров-хореографов, которые
ставят балеты и одновременно руководят
балетным театром. Сегодня большинство
артистических директоров - бывшие
танцовщики или педагоги. Это меняет
смысл и содержание нашей профессии.
У всех нас хозяйства разных масштабов.
В большинстве балетных трупп мира
работают от 30 до 70 человек, большим
коллективом считается балет Ковент-Гардена
со штатом в 90. Когда я сказал, что у меня
в Большом театре 230 артистов, все
развели руками: "Как же ты с ними
управляешься?" Но в руководстве
балетом существуют общие узловые точки.
Мы обсуждали права артистических
директоров, проблему хореографов,
уровень артистов, репертуар, поддержку
деятельности художественного
руководителя (имеется в виду финансы,
советы директоров и т.п.). Выяснилось,
что самая большая общая проблема -
отсутствие молодых талантливых
постановщиков. Есть много людей,
которые способны грамотно соединять
балетные па под музыку, но мало таких,
кто мог бы поставить эмоционально
увлекательный балет, а не бездушную
машинерию ногами. (К счастью, я
договорился с чуть ли не единственным
молодым хореографом, к которому
балетные труппы мира стоят в очередь.
Тридцатилетний Кристофер Уилдон
осенью будет ставить "Золушку" в
Большом.)
Везде в мире трудно с танцовщиками:
потенциально балетные мальчики в
массовом порядке уходят в
профессиональный спорт, где заработки
гораздо выше. Нуждаются в
корректировке и наши права
руководителей. Мы даже обсуждали, не
создать ли нам международную
конфедерацию артистических директоров
для защиты наших прав, но решили, что
пока рано. Главы балета, как правило, не
имеют права на ошибку. А мы должны иметь
такое право, потому что из неудач
вырастает успех. Коллеги из западных
трупп мне говорили: "У вас есть
госфинансирование, а значит, и средства
на ошибку, а мы полностью зависим от
частных спонсоров и кассы. И если
выпущен неудачный балет, совет
директоров меняет главу труппы".
Кроме того, во многих музыкальных
театрах мира количественно
преобладает опера, ей дают больше денег,
оперным премьерам платят больше, чем
звездам балета, и т.п. Все это
накладывается на проблему с финансами.
Сидит бедный худрук с копейками в
кармане, ломает голову, как их лучше
потратить. И трижды подумает, прежде
чем идти на репертуарные новации. На
дворе эпоха глобализма, что в нашем
деле означает: в разных театрах мира
идет одно и то же. Везде "Манон"
Макмиллана, сейчас, после московской
постановки, в мире обвал "Тщетной
предосторожности" Аштона. Или балеты
Баланчина, Форсайта. Приезжаю я
преподавать в один европейский город -
там премьера баланчинского "Аполлона",
еду в другой - то же самое. Вот она,
боязнь риска.
Мы обсуждали оптимальное соотношение
классики и современной хореографии на
афише. Существуют традиции, которые
обязывают: у нас - Петипа, в Дании -
Бурнонвиль и т.д. С точки зрения
посещаемости "Жизель", "Щелкунчик"
или "Лебединое озеро" в Европе и в
Америке гораздо более популярны, чем
новейшие балеты. Тем не менее
статистика здесь не решает. Театр -
живой художественный организм, а не
музей древностей. Кстати, я это говорил,
когда обсуждалась проблема редакций
классических спектаклей: в мире
множество неудачных вмешательств в
старые балеты, но запрещать "трогать
наследие" бессмысленно. Редактируют
(с разной степенью приемлемости) потому,
что время меняется, восприятие тоже. Но
не ломают же признанные шедевры
хореографии, меняют только оболочку
вокруг них. Никто не трогает танцы
теней из "Баядерки", гран-па "Раймонды"
или второй акт "Лебединого озера".
Точных формул, как руководить балетом,
нет. Но проблемы у всех одинаковые, и
такая встреча очень полезна. У каждого
накопилось напряжение, и директора
были рады, что называется, поплакаться
друг другу в жилетку: "Как здорово,
что теперь я могу тебе позвонить и
посоветоваться".
|
