|
Мадам Баттерфляй
Пресса о
спектакле
|
|
Известия, 14 июня 2005 года
Екатерина Бирюкова
Краткий курс минимализма
В Большом театре случилось
самое выпендрежное событие сезона. На
его Новой сцене прошла премьера оперы
Джакомо Пуччини "Мадам
Баттерфляй" в постановке
знаменитого американца Роберта
Уилсона.
Спектакль не нов. Премьера его
оригинальной версии состоялась в
парижской Opera Bastille еще в 1993 году. С тех
пор "Баттерфляй" облетела полмира
и теперь приземлилась в Москве. Хотя
здешнюю ее постановку даже толком
нельзя назвать арендной, поскольку
Большой, не поскупившись на
дорогостоящий уилсоновский хай-тек,
предполагающий натуральные материалы
и эксклюзивное изготовление, сделал
себе все заново: и лаконичные
декорации, которые у американской
звезды, как всегда, идут в одном пакете
с режиссурой и светом, и изощренные
декольтированные кимоно от его
постоянной художницы Фриды Пармеджани,
которые пришлось возить из немецких и
голландских мастерских на примерку с
помощью экспресс-почты DHL.
С традиционной оперной точки зрения
все это, особенно декорации, -какое-то
небогатое. Буквально не на что
смотреть: ни дома, ни сада, в которых
легкомысленный американский лейтенант
Пинкертон оставил горевать свою
доверчивую японскую жену Чио-Чио-сан.
Только изысканно сложенная из разных
фактур поверхность пола, несколько
дизайнерских предметов неочевидного
назначения и фирменный светящийся
задник-хамелеон, служащий эффектным
фоном для предметов и людей, которые
тоже как предметы.
Впрочем, скупым интерьером и еще
более скупыми телодвижениями актеров
(в случае с "Баттерфляй" имеются
все основания вспомнить про японский
традиционный театр) Уилсон, который уже
все-таки 30 лет как классик минимализма
и изобретатель одного из самых
красивых, формальных, холодных и
бесчеловечных театральных языков, не
может удивить даже не избалованную его
творчеством московскую публику (к нам
приезжали два его драматических
спектакля - "Персефона" и "Игра
снов"). Главной интригой в данном
случае, когда речь шла о не привыкшем к
новой стилистике Большом, все-таки было
то содержание, которым актеры смогут
или не смогут наполнить изящную
уилсоновскую форму.
А она у них как-то не очень
наполнялась. Несмотря на то что сам
Уилсон пробыл в Москве предпремьерную
неделю (до этого вживлением новых
актеров в старый спектакль занимались
его ассистенты), за которую
по-быстренькому попробовал ввести
труппу в необходимый транс. Однако
неточностей с движениями и световыми
акцентами, эффективными только тогда,
когда все делается с точностью до
миллиметра, шаткости поз и общего
ощущения замученности, с которым
авангард неизбежно превращается в
горькую таблетку, в спектакле избежать
не удалось. "Попробуй вот так вот
посиди," - слышался сострадательный
шепот в зале в то время, как главная
героиня, ожидающая позабывшего ее
любимого, застывала минут на 20 в крайне
неудобной позе на коленях.
На премьере эту роль играла умелая,
добросовестная и скучноватая Адина
Нитеску - сопрано румынского
происхождения с хорошим послужным
списком и уже немного заезженным
голосом, которая продолжила парад
среднестатистических импортных
солистов, приглашаемых в последнее
время Большим театром. Именно сцена ее
во всех смыслах мучительного ожидания,
а вовсе не мелодраматическое
самоубийство в финале - кульминация
спектакля. И напряженную статику этой
сцены должны были оттенять
эмоциональный оркестр (это получилось,
работа впервые приглашенного в Большой
итальянского маэстро Роберто Рицци
Бриньоли оказалась едва ли не самой
качественной частью постановки) и
выразительные сомнамбулические
перемещения по сцене полуголого
мальчика (этого не получилось, они
казалась надуманными и схематичными,
хотя режиссер здорово надбавил годков
сыну Баттерфляй, справедливо рассудив,
что трехлетний малыш, который
требуется по либретто, не справится с
предложенным ему сложным театральным
текстом).
Вполне достоверно выглядели Марат
Галиахметов в роли профессионального
сводника Горо и Елена Новак в роли
служанки Сузуки, роботообразными
движениями представлявшие жителей
непонятной японской цивилизации. Но
европейцы, в первую очередь виновник
всех несчастий Пинкерон (его пел
голосистый, но однообразный Роман
Муравицкий), держались либо обыденно,
либо неестественно. И можно
предположить, что после отъезда автора
спектакля новая "Мадам
Баттерфляй" отшлифованнее уже не
станет.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
