Екатерина Бирюкова. Театр будущего. Кому нужны новые оперы (Известия, 12.11.2002).

Александр Неверов. Большой эксперимент. Главный театр страны заказал современную оперу писателю Владимиру Сорокину и композитору Леониду Десятникову. Подобный опыт в российской цитадели академизма - сенсация (Итоги, 18.06.2002).

Лейла Гучмазова. Кардинал в оранжевом. Об идее, подробностях проекта и о рецептах успеха оперного театра — эксклюзивное интервью "Времени МН" с продюсером проекта ЭДУАРДОМ БОЯКОВЫМ. (Время МН, 07.06.2002).

Вадим Журавлев. Лед тронулся, или пир горой (Газета, 07.06.2002).

Григорий Заславский. Авангард для Большого (Русский журнал).

Елена Черемных. В Большом театре исполнят Владимира Сорокина (Коммерсант, 28.04.2002)

Ведомости, 22 мая 2003 года

Петр Поспелов

Уклонизм

Большой театр принял к постановке оперу Десятникова - Сорокина

Пресс-служба Большого театра распространила сообщение, что композитор и либреттист показали руководству театра материал первого акта заказанной им оперы. Показанный материал произвел большое впечатление, и работа будет продолжена. Премьера новой оперы намечена на сезон 2004 - 2005 гг.

История проекта началась год назад, когда театральный продюсер Эдуард Бояков принес в Большой театр идею заказать оригинальную оперу творческому тандему, ярко проявившему себя в фильме "Москва" - композитору Леониду Десятникову и писателю Владимиру Сорокину. Одновременно Бояков уговорил Валерия Гергиева сделать аналогичный заказ от имени Мариинского театра композитору Владимиру Мартынову, который выбрал сюжет из Данте.

Последней современной оперой, поставленной в Большом, были "Мертвые души" Родиона Щедрина - это было в 80-е гг. Первое, что сделал Валерий Гергиев, став хозяином Мариинки, - это искоренил шедшие там оперы Андрея Петрова. Между тем оперному театру, если он не хочет быть только музеем, необходимы новые произведения. И любой крупный западный театр раз в два сезона заказывает новую оперу.

У оперы Десятникова - Сорокина еще нет окончательного названия. Она посвящена теме клонирования. Герои оперы - пять великих композиторов-клонов: Чайковский, Мусоргский, Верди, Вагнер и Моцарт, которых создает восторженный ученый. Когда ученый умирает, все пятеро оказываются предоставлены сами себе и попадают в непростые обстоятельства постсоветской действительности.

В либретто есть то, что ценят поклонники Сорокина: искусная стилизация и экстремальная чувственность. В музыке Десятникова сочетаются его собственный стиль и мастерски препарированные стили композиторов-клонов.

Сделав заказ, Большой театр оговорил за собой право отклонить оперу, если руководство не увидит в музыкальном материале очевидных достоинств. Однако неполный первый акт, который Десятников сыграл и спел руководству, развеял все опасения.

Теперь "Идущим вместе" и другим охранникам нравственности предоставляется очередной повод помитинговать: Большой театр подтвердил, что опера на либретто Владимира Сорокина действительно входит в его планы.

С премьерой, правда, придется подождать. Десятников работает медленно и тщательно, да и весь следующий сезон в Большом театре уже сверстан. Премьера состоится не раньше осени 2004 г. Не исключено, что опера Мартынова, уже законченная, появится в Мариинском театре раньше.

Коммерсант, 22 мая 2003 года

Большой театр одобрил клонирование

Опера Леонида Десятникова и Владимира Сорокина будет поставлена

Вчера Большой театр России распространил бюллетень об официальной приемке заказанной им композитору Леониду Десятникову и писателю Владимиру Сорокину современной оперы. Принципиальное – в пику стандартному репертуару Большого – событие комментирует ЕЛЕНА ЧЕРЕМНЫХ.

В бюллетене следующее: "Леонид Десятников и Владимир Сорокин представили в Большом театре материал первого акта заказанной им оперы. Материал произвел незабываемое впечатление. Леонид Десятников планирует завершить клавир в сентябре 2003 года, а закончить партитуру в 2004-м. Премьера новой оперы намечена на сезон 2004-2005". Это первый в своем роде документ, доказывающий реальность намерения Большого театра сдвинуть с мертвой точки ситуацию современного оперного заказа. Подобного рода прецедентов в нынешней России пока только два, и между ними огромная разница.

Первый случай – опера Владимира Мартынова "Новая жизнь" (заказ Мариинского театра), постольку первый, поскольку с его концертной версией Москва уже ознакомилась на недавнем Пасхальном фестивале Валерия Гергиева (см. Ъ от 08.05.03). Номинально же "Новая жизнь" стартовала практически вровень с современным проектом Большого. Что понятно: продюсером обоих предприятий выступил Эдуард Бояков. Лидерство Мариинки в современном оперном вопросе условно. Пойдет или не пойдет в Мариинке "Новая жизнь" – вопрос, на который пока нет ответа.

В Большом же выращивание оперного проекта Десятникова–Сорокина сопровождается выдачей официальных метрик вроде заключенного в прошлом сезоне контракта на сочинение оперы и нынешнего бюллетеня, означающего, что оперу не только приняли, но и что она будет поставлена. Не признать достоинств такой постановки дела было бы попросту несовременно. Но поначалу и Большой осторожничал. Контракт с авторским тандемом Десятников–Сорокин заключался таким образом, что за Большим оставалось право "да" или "нет", если по каким-то причинам от этого замысла понадобится отвернуться.

Такая опасность просматривалось год назад, когда инициированные движением "Идущие вместе" антисорокинские экзекуции увенчались сожжением книг писателя прямо перед Большим театром. Руководство Большого, дрогнув, отшутилось тогда: мол, под такую рекламу надо уже печатать и продавать билеты на оперу. Но театр ждал, когда оппоненты сорокинской музы поутихнут. Неофициальные подробности предварительного маркетинга оперы, к слову, тоже выдают сомнения, если не неверие, в целесообразности проекта. По сведениям Ъ, либретто Владимира Сорокина посылалось режиссеру Бобу Уилсону на предмет его согласия ставить оперу Десятникова–Сорокина. К счастью, театральный мэтр разобрался, что материал все ж не его, и отказался от лестного к себе внимания Большого.

Теперь детали эти в прошлом. Из бюллетеня следует, что Большой находится под искренним впечатлением от музыки Леонида Десятникова. Вместе с нею принят и щекотливый в столь статусном заведении сорокинский сюжет: история доктора Розенталя и его пяти детей-клонов, которые, действуя под именами великих композиторов – Верди, Вагнера, Чайковского, Мусоргского и Моцарта, призваны возобновить утраченные со времен "Мертвых душ" Родиона Щедрина отношения Большого театра и современной русской оперы.

Фото Александра Корякова

Леонид Десятников: надо подумать о детях и о курящих

Композитор ЛЕОНИД ДЕСЯТНИКОВ рассказал о своей опере "Пять композиторов-клонов" (рабочее название), которую он пишет по заказу Большого театра.

– Прослушивание в Большом – как это было?
– Cool. То есть как обычно, в спокойной рабочей обстановке: сел за рояль, сыграл и спел. Предварил какими-то комментариями. Присутствовали восемь человек. Затем обсуждали срок окончания клавира и сдачи партитуры.

– Что было показано и что готово?
– Да знаете ли, что готово, то и было показано, а именно первое действие, которое, правда, не совсем закончено: отсутствует танец, несколько реплик вокруг этого танца и финал. Ну и увертюра, конечно; она, вероятно, будет написана в последнюю очередь. Вообще же будет два акта, каждый продолжительностью 50-70 минут.

– Что-то было моделью такого хронометража?
– Для современной оперы это оптимальный размер, я думаю. Написать оперу величиной с "Зигфрида" или даже "Эйнштейна на пляже" я бы не осмелился. Помимо причин, так сказать, метафизических следует подумать о детях, о курящих, о зрителях, связанных с расписанием общественного транспорта.

– Во время прослушивания были какие-либо пожелания?
– Были высказаны некоторые соображения по поводу несуществующего пока финала первого действия. Либреттист придумал виртуозный, я бы сказал тарантиновский, ход обращения со временем, который требует адекватного музыкального воплощения. Александр Ведерников подал мне одну плодотворную идею, которой я, вероятно, воспользуюсь.

– Либретто Владимира Сорокина повествует о докторе Розентале и его сыновьях – клонах композиторов-классиков. Обыгрывается ли тема домашних отношений?
- Домашних? Разумеется, между Розенталем и его сыновьями существуют некие отношения, не столь, впрочем, изощренно разработанные, как, например, в романе "Иосиф и его братья". Вообще говоря, сверхсюжет, который я бы определил как (извините, довольно схематично за недостатком времени и места) столкновение, сопоставление различных типов "оперности", для меня более важен, чем собственно история. Я забыл сообщить вам о том, что каждая из пяти картин будет написана в духе воображаемой оперы наших героев.

– Пять совершенно отделенных друг от друга опер-картин. Ведь их должно что-то проклеивать?
– Но здесь нет никакого противоречия: ведь композитор, всякий композитор есть то, что он слушает. Слуховой опыт и есть тот источник, из которого зарождается индивидуальный стиль. Я ведь не ставлю своей задачей сделать точную копию оперы Вагнера или Мусоргского, но воссоздать некую атмосферу, дать свой комментарий – да, пожалуй.

– Как вам работалось с либреттистом?
– Владимир Георгиевич Сорокин оказался исключительно гибким партнером. Предварительный эскиз либретто меня не вполне устроил, и мы договорились встретиться и обсудить наши проблемы в Петербурге. Утром в ожидании пробуждения накануне его приезда эта идея – "пять в одной" – буквально осенила меня. Мы работали в атмосфере полного взаимопонимания. Впрочем, почему я говорю "работали"? Ведь опера еще не написана, наверняка будут какие-то поправки..