|
Фальстаф
Пресса о
спектакле
|
|
Известия, 21 февраля 2005 года
Михаил Фихтенгольц
Фальстарт
В Большом театре поставили "Фальстафа"
Верди
Главный театр страны вновь показал на
своей сцене арендованную постановку.
На сей раз это был классический
спектакль мэтра итальянской оперной
режиссуры Джорджо Стрелера - "Фальстаф"
Верди, впервые увидевший свет рампы в
миланском La Scala в 1980 году. К сожалению,
русская копия не выдержала никакого
сравнения с оригиналом. "Фальстаф"
Стрелера - дитя золотого века
классической оперной режиссуры,
времени, когда творили Жан-Пьер
Поннелль, Гетц Фридрих, Франко
Дзеффирелли и Август Эвердинг.
Стрелеровский стиль опознается сразу и
без труда, как только поднимается
занавес, - режиссер любил прямые и ясные
линии, каждый раз восхищаясь
волшебством сценической перспективы,
уходящим в глубь сцены "голубым
далям", словно срисованным с картин
ренессансных художников. Герои в его
операх - и "Фальстаф" здесь служит
наглядным примером - были призваны
оживить пейзаж, причем в истинно
итальянском духе - с живостью и
непосредственностью комедии dell'arte,
прочерчивая пространство смешными
танцевальными па, активно жестикулируя
и всякий раз изменяя пластический
рисунок.
Что бы мог подумать старый режиссер,
увидев на сцене Большого знакомый
макет Эцио Фриджерио и на его фоне -
безучастных, неуклюжих в своей
скованности певцов? Вероятно то, что
режиссер возобновления Марина Бьянки,
специально приехавшая, чтобы ввести
артистов Большого в заповедный
стрелеровский мир, потерпела полный
провал - к моменту премьеры почти никто
из ее участников не смог освоить ее
заповедей. На сцене торжествовал
старый добрый концерт в костюмах -
когда певцы, сбившись в кучу, стоят на
одном месте, двигаясь только по
производственной необходимости - в
сторону кулис. Если не знать сюжета о
веселых виндзорских кумушках,
подшутивших над старым обжорой и
ловеласом Фальстафом, то никогда
нельзя было бы подумать, что на сцене
разворачивается искрометная комедия -
так тускло и так невыразительно
протекало сценическое действо.
Оправданием мог бы стать тот факт, что
последняя опера Верди чертовски сложна,
в ней нет места развернутым сольным
сценам, и большую часть времени певцы
проводят в труднейших ансамблях,
требующих искусной координации с
оркестром. Сюжет вылеплен из сочетания
разных комических типажей - здесь есть
и означенный выше старый обормот,
мнящий себя Дон Жуаном, и ревнивый
заносчивый муж, и пройдохи-слуги, и
парочка наивных влюбленных. Отдавший в
своих предыдущих операх столько
времени, чтобы воспеть красоту
человеческого голоса, свой финальный
опус Верди адресует не столько певцам-виртуозам,
сколько актерам - вдумчивым, умеющим и
любящим импровизацию, обладающим
несомненной сценической харизмой. В
общем всем тем, кого нет в труппе
Большого театра. Казалось бы, памятуя
об успешном опыте "Летучего
голландца", где в премьерном составе
были заняты немецкие вокалисты, взять
бы да пригласить на ведущие роли
опытных европейских вокалистов, ранее
уже певших эту оперу. Но театр сделал
ставку на своих и проиграл - ни пресный,
актерски и вокально, Юрий Нечаев (Фальстаф),
ни резковатая и скованная Лолитта
Семенина (Алиса), ни бесхарактерный
Дайнюс Стумбрас (Форд) и близко не
похожи на своих персонажей. На их фоне
выгоднее смотрятся герои второго плана
- колоритная Елена Манистина (миссис
Квикли) с ее низким, клокочущим меццо и
импульсивный тенор Андрей Дунаев (Фентон
- пожалуй, лучшая вокальная работа в
премьерном составе). Можно было бы
похвалить аккуратно сделанные
ансамбли - если бы не оборачивались они
такой сценической скукой.
С "Фальстафом" театр, чья
вокальная труппа только постепенно
набирает силы, явно не дотянулся до
недосягаемой пока планки - когда
сценическая свобода достигается
посредством высочайшего мастерства и
стопроцентной уверенности в том, что в
сложной дуэтной сцене певец не начнет
петь на тон ниже написанного (как
случилось с Юрием Нечаевым), а
итальянская скороговорка не
превратится в русский бубнеж. То же
можно сказать про оркестр под
управлением Александра Ведерникова,
добротно освоивший непростую
вердиевскую полифонию, но пока не
понявший, зачем и для чего. Ненужный
риск чреват большими разочарованиями -
скучающая на вердиевской комедии
публика смеется в основном над
мобильными телефонами, звонящими в
такт музыке
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
