|
Фальстаф
Пресса о
спектакле
|
|
Коммерсант, 21 февраля 2005 года
Шедевр напрокат
Большой театр арендовал у "Ла
Скала" "Фальстафа" Джорджо
Стрелера
В Большом театре состоялась
премьера оперы Джузеппе Верди "Фальстаф".
Поскольку в данном случае речь идет не
только о шедевре великого итальянского
композитора Джузеппе Верди, но и о
постановочном шедевре великого
итальянского режиссера Джорджо
Стрелера, на спектакль отправились и
музыкальный, и театральный
обозреватели – СЕРГЕЙ ХОДНЕВ и РОМАН
ДОЛЖАНСКИЙ.
Опера "Фальстаф" арендована
Большим театром у его знаменитого
миланского собрата – театра "Ла
Скала". Шедевр позднего Верди не
отнесешь к числу дежурных оперных
названий, но и особенным раритетом он
не является, даже для Москвы.
Музыкальный руководитель Большого
Александр Ведерников признался, что
ему просто хотелось иметь в репертуаре
комическую оперу. Но поскольку
гарантий, что в домашних условиях
удастся создать на таком материале
шедевр, никто дать не может, решили
взять шедевр напрокат: осуществленная
четверть века назад в Милане одним из
величайших театральных режиссеров ХХ
века Джорджо Стрелером постановка
признана в мире одним из образцов
постановочного оперного искусства. Так
что декорации и костюмы Эцио Фриджерио,
мизансцены Стрелера и световая
партитура Джанни Мантованини были "вывезены"
из Милана (за аутентичность копии
отвечала ученица Стрелера Марина
Бьянки, и можно не сомневаться, что она
сделала все, чтобы спектакль в Москве
максимально походил на оригинал) и "совмещены"
с певцами и оркестром Большого.
Посмотреть на результат пришли
первый президент страны Борис Ельцин с
супругой, министр финансов Алексей
Кудрин, председатель Центризбиркома
Александр Вешняков и прочие
государственные мужи. Их
патриотические чувства должны быть
уязвлены: импортные ингредиенты
совместной продукции оказались
удачнее местных, московских. Едва ли не
самое запоминающееся в спектакле "Фальстаф"
– световая партитура. Ничего
удивительного: Джорджо Стрелер был
настоящим волшебником, великим
мастером сценической иллюзии, умевшим
в обычной театральной коробке создать
дышащие особой чувственностью
постановочные композиции. Свет
пробивается в фигурные окна таверны,
где живет и столуется Фальстаф, чтобы
потом залить открытое небо ровным и
нежным бежеватым закатом: Стрелер
мастерски и просто использует
чередование эпизодов, происходящих в
помещении и на воздухе. Режиссер очень
любил боковой свет и использовал
минимум света фронтального, отчего
игра теней становилась изощренной,
хотя и страдало самолюбие капризных
премьеров: никто не заботился о том,
чтобы публике было лучше видно все
достоинства их экстерьера.
Ласкает
глаз и сочетание цветов, подбор тонов
костюмов, выдержанных в законах
живописной гармонии. Лучшие мизансцены
текучи и исполнены неуловимой грации,
беспечности и щемящей романтической
неги. Зная другие спектакли основателя
театра "Пикколо ди Милано" и Союза
театров Европы, можно не сомневаться,
что в миланском оригинале рисунок был
исполнен четче и изящнее: Стрелер
тщательно рифмовал позы и жесты,
силуэты и линии, продумывая каждый
изгиб спин и каждый угол взглядов. В
московской копии все смотрится попроще
и погрубее, чем наверняка было в
миланском оригинале.
Вообще, опера "Фальстаф",
написанная на сюжет "Виндзорских
насмешниц" и "Генриха IV"
Шекспира, на самом деле несет на себе
отчетливую печать родства и со старыми
добрыми итальянскими операми-буфф –
все эти переодевания и обманки,
розыгрыши и женитьбы, обманутые
простофили и вознагражденные
влюбленные. Но в руках Стрелера даже
самый веселый или самый назидательный
сюжет подернут мудрой и спокойной
грустью. Поэтому и "Фальстаф"
окрашен едва заметной меланхолией.
Которая, кстати, усложняет задачи
исполнителей: едва нарушается баланс
настроений, как спектакль скатывается
в какую-то музейную полудрему.
Дирижер Александр Ведерников пока,
судя по всему, больше всего и боится
нарушить этот баланс. Известно, что в
опере Верди встречаются чрезвычайно
сложные ансамбли. Перед лицом этой и
прочих трудностей оркестр собрался,
посуровел и провел спектакль в целом
корректно, аккуратно, хотя и тяжеловато.
Что касается вокала, то тут пока
слишком много неаккуратного. Если Юрий
Нечаев исполнил заглавную партию хотя
бы просто ровно, то у Дайнюса Стумбраса
(Форд) заметно шатались верхи. Во второй
картине не справились с ансамблем "виндзорские
насмешницы", их голоса просто
разлетелись в разные стороны. Если кто
и порадовал по-настоящему, так это
сопрано Анна Аглатова (Наннетта) и
тенор Андрей Дунаев (Фентон). Если бы до
их уровня подтянулись и все остальные
российские участники, то, возможно,
спектакль Большого театра и обрел бы то
ощущение свободы дыхания и благородной
высоты европейского искусства, которое
великодушно дарил своим современникам
упокоившийся семь лет назад в своем
родном городе Триесте маэстро Джорджо
Стрелер.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
