Материалы по теме:
Лейла Гучмазова. Кардинал
в оранжевом. Об идее, подробностях
проекта и о рецептах успеха оперного
театра — эксклюзивное интервью "Времени
МН" с продюсером проекта ЭДУАРДОМ
БОЯКОВЫМ. (Время МН, 07.06.2002).
Вадим Журавлев. Лед
тронулся, или пир горой (Газета,
07.06.2002).
Григорий Заславский. Авангард
для Большого (Русский журнал).
Елена Черемных. В
Большом театре исполнят Владимира
Сорокина (Коммерсант, 28.04.2002)
|
|
Время МН, 7 июня 2002 года
Лейла Гучмазова
Кардинал в оранжевом
Леонид Десятников — автор
музыки, Владимир Сорокин — либреттист,
и вместе они пишут оперу для Большого
театра — эта новость под конец сезона
стала сенсацией.
Об идее, подробностях проекта
и о рецептах успеха оперного театра —
эксклюзивное интервью "Времени МН"
с продюсером проекта ЭДУАРДОМ БОЯКОВЫМ.
— Как вам удалось
договориться с Большим, театром с
устойчивой репутацией косного?
— Желание что-то делать было больше
Большого. Хотя проект не будет
выглядеть инородным телом и модной
штучкой, а займет свою нишу в
концептуальной и репертуарной мозаике,
которую сейчас выстраивает Большой. То,
что новая сцена театра откроется в
декабре 2003-го старинной оперой
Евстигнея Фомина на либретто дедушки
Крылова "Американка" в постановке
кукольников Эпельбаума и
Краснопольской — также необычно для
Большого, также неофициозно. Два года
назад тоже нельзя было себе
представить, но... Команда Анатолия
Иксанова чувствует ответственность за
лицо Большого театра, потому ищет и
совершает важные поступки. Наш проект
будет одним из кирпичиков...
— ...реконструкции Большого?
— Да, но не только строительной, а
такой, когда реконструируется весь
организм. Понятно, что это не тот случай,
когда нужно все смести и построить на
том же месте новое. Мне не пристало
анализировать творческое состояние
Большого, я просто по-зрительски рад,
что у его руководства есть движение
навстречу новому.
— Поклонник оперного соц-арта
Юрий Александров поставил в Большом
"Хованщину", собирался, да
раздумал что-то ставить Дмитрий
Бертман. Не вами ли спровоцировано?
— Нет-нет. Никаких долгосрочных
стратегий я не выстраивал. Мне просто
интересно быть мостом между художником
и огромным театром-монстром. В Большом
работают две тысячи человек, и кажется,
что каждый занят своим делом. Но только
сейчас Иксанов объявил о создании
продюсерского отдела, которое
возглавил один из его замов — Антон
Гетман. Потому что вся машина
рассчитана на репертуарный прокат, и,
если заходит речь о новых постановках,
театр заказывает, а кто-то исполняет.
Тем более когда речь идет о современной
опере.
— Но ведь это мировая
практика...
— ...в которой важна степень
вовлеченности театра. Огромное
количество великих произведений
создавалось по заказу. Не просто "оплачено"!
В это погружались: примадонна
требовала выигрышных соло, жена
интенданта — красивых платьев, а
политики — торжественных маршей. От
Верди, например — чего-нибудь
помпезного к открытию Суэцкого канала!
Получилась "Аида". Мне кажется,
успех крупных театров достижим, когда
он привлекает возможности проектного
театра.
— Можно говорить, что вы как
продюсер двигаете Большой к новой
модели существования?
— Нельзя, чтобы амбиции и цели бежали
впереди. Но новый проект — наш. Мы
растили идею втроем, с Десятниковым и
Сорокиным. Потом долго общались с
Петром Поспеловым, который занимается
в Большом творческим планированием. Мы
определились с музыкальным
руководителем — Николай Алексеев.
— Новое имя?
— Он петербуржец, второе лицо Санкт-Петербургской
филармонии, достаточно известен и
востребован. Со следующего сезона для
него создана должность главного
приглашенного дирижера Большого
театра. Режиссер — это выбор театра, но
здесь можно идти последовательно.
Нужнее художник, чем режиссер. Это
очень важный момент, смена парадигмы.
— Отобрать у режиссера "право
первой ночи"?
— Да! Режиссерский театр должен стать
одним из типов театра. Конечно, во МХАТе
никогда не будет художественным
руководителем автор инсталляций. Но
должны быть и другие типы театров. В
музыкальном это происходит быстрее.
— Лавры Дягилева не дают
покоя?
— Совершенно верно. Другой тип театра
— продюсерский. Дягилев определял,
кому принадлежит первое слово, меняя
"главного". Продюсерский театр
может быть композиторский — как "Царь
Демьян", может — режиссерский, как
"Сказание о неведомом граде Китеже...",
и так далее.
— Что в новом проекте уже
придумано?
— Действие будет происходить в двух
временах, сегодня и в прошлом.
Гитлеровские и сталинские ученые
одновременно делают открытие,
позволяющее клонировать гениев. И
решают клонировать великих
композиторов: Моцарта, Верди, Вагнера,
Чайковского, Мусоргского. Композиторы
вырастают, оказываются в постимперской
России, и их ожидают бо-ольшие
приключения.
— Почему именно они?
— Композиторские архетипы. Сорокин
сидел и записывал: "злобный
сангвиник"... Работается в этой
компании потрясающе легко. Для меня как
бывшего завлита Сорокин — драматург не
слабее, чем писатель. Главный
нереализованный российский драматург.
Для меня он вообще очень важная фигура
в современной культуре.
— Вы планировали оперу как
собрание готовых брендов?
— Театр так и должен существовать. С
одной стороны, это инкубатор, в котором
вырастают свои питомцы. С другой —
такое место, попасть в которое —
большая честь благодаря его синтетике.
А крупные фигуры — естественное
обращение, в нашей жизни их не так много,
если говорить о художниках.
— Оперный блокбастер...
— К Сорокину этот термин применим, к
Десятникову — не очень. И тот, и другой
по-настоящему волнуются — не каждый
день приходится писать для Большого
оперу. Хотя и их приход может очень
обогатить оперную историю.
— Художники — народ
ревнивый. Ваш радикальный проект "Травиаты"
для Мариинского театра, в котором
собирались участвовать Рустам
Хамдамов и Владимир Мартынов, пока не
осуществлен...
— Это моя боль, и я не теряю надежды,
что он еще состоится: фактически у
Хамдамова спектакль уже готов — видите,
только его эскизы и висят у меня на
стене...
— Сегодня вы с равным
желанием делаете громкие проекты в
театрах-соперниках — Мариинском и
Большом. С кем вы, мастера культуры?
— Я свободный человек. Если говорить
о Валерии Гергиеве, то он человек,
открывший мне мир музыкального театра.
Это слишком серьезно без всяких
прилагательных. Делать с ним спектакли
и фестивали — счастье, и для меня
ничего важнее этого нет. Но мы только
выиграем, если будем вести полноценную
самостоятельную жизнь. Я точно знаю
одно — что не хочу постоянно работать
ни в каком громадном театре.
— Вы не чувствуете, что
превращаетесь в серого кардинала
музыкальных театров?
— Серый кардинал должен вести себя по-другому.
А на мне — видите — оранжевая майка.
Кардиналы работают на себя, а я в этом
проекте хочу работать на Большой театр,
потом делать оперу с Мартыновым и
Хамдамовым в Мариинском. Какой театр
лучше — об этом мне думать неинтересно.
Если оба они лет через десять станут
лучшими в мире, а "Метрополитен"
или "Ла Скала" уйдут на задворки,
мы только выиграем. |
