|
|
Игорь Иебра Иглесиас: "Я даже не
предполагал, что танец, оказывается,
такое сильное, серьезное, мужское дело"
|
|
Газета, 16 января 2004 года
"Здравствуйте, я царь"
Игорь Иебра Иглесиас - ГАЗЕТЕ
Сегодня испанец Игорь Иебра
Иглесиас станет первым иностранцем,
решившимся исполнить партию Ивана
Грозного в балете на музыку Сергея
Прокофьева. Накануне с известным
танцовщиком встретился Ярослав Седов.
- Чем вас привлек наш страшный царь и
эта труднейшая роль?
- Это была детская мечта, то, ради чего
я занялся балетом. Вообще-то родители
хотели, чтобы балериной стала моя
старшая сестра. Заставляли ее учиться,
она сейчас известная исполнительница
фламенко. А я ни о чем таком не думал. Но
однажды увидел по телевизору балет
Григоровича 'Спартак' - и это определило
всю мою жизнь. Сказать, что это было
потрясение, мало. Я даже не предполагал,
что танец, оказывается, такое сильное,
серьезное, мужское дело. Я после этого
ощутил себя самостоятельным человеком.
Принял решение заняться этой
профессией, отправился брать частные
уроки. Это был необычный поступок. Но я
и так выделялся среди сверстников: мои
родители развелись, когда я был
подростком. Сейчас таких семей много, а
тогда, в католической стране, где брак -
дело незыблемое... В нашей школе я был
чуть ли не единственный такой. Да еще
балет. В глазах друзей мою репутацию
спасало только то, что я продолжал
играть с ними в футбол и волейбол.
- Откуда у вас русское имя?
- Русских корней у нас нет, просто
мама училась музыке у русских
педагогов и очень полюбила 'Половецкие
пляски' из 'Князя Игоря' Бородина. И я с
детства много слышал о России,
интересовался ею. Повзрослев, прочитал
всего Достоевского в самых ранних
переводах на испанский. Теперь вот хочу
выучить русский язык, чтобы прочитать
его в оригинале. Да и вообще мне это
нужно. Во-первых, мне нравится работать
в России. Только что, летом, у меня были
незабываемые выступления в Уфе, на
родине Рудольфа Нуреева, где я танцевал
с молодой балериной Большого
Анастасией Меськовой. Во-вторых, я в
этом году поступил на заочное
отделение Московской академии
хореографии.
- Вы и так занимаете на сцене ведущее
положение, чему еще вы хотите тут
научиться?
- Вам хорошо рассуждать, у вас перед
глазами множество профессиональных
примеров. Вы не представляете, как
трудно работать без традиции, когда на
ощупь открываешь что-то давно
найденное, а спросить или посмотреть
негде. Я по-хорошему завидую русским
танцовщикам, потому что могу за время
своих кратких приездов лишь почерпнуть
что-то из источника, в котором они
купаются. Если бы я мог все свои партии
готовить так, как Ивана с Юрием
Владимировым, создателем этой роли! Я
работал с ним в Большом театре осенью и
сейчас перед спектаклем. В общей
сложности около месяца. Я сто раз видел
его записи, учил партию по его
видеопленке. Но когда первый раз пришел
в зал и начал показывать, он меня сразу
остановил и сказал: 'Так. Понятно.
Ничего не знаете'. И начал мне
показывать все заново, шаг за шагом,
пропевать каждую фразу, объяснять, где
какие акценты.
- Эта хореография сильно отличается
от той, к которой вы привыкли?
- Да, здесь много трудных поддержек,
много движений на коленях, сложное
соотношение пластических акцентов с
музыкой. Но главное - не физические
нагрузки. Этим летом у меня был
спектакль, где приходилось чуть ли не
сорок минут носить на руках Карлу
Фраччи в дуэте. Выдержал. В 'Иване'
трудно 'уложить' материал роли в голове.
У меня не такие пропорции тела, как у
Владимирова, а тут каждая поза -
пластическая эмблема определенной
эмоции. И нужно добиться, чтобы вот это
движение, например, воспринималось как
мольба, а вот это - как яростный вопль.
Чтобы почувствовать, правильно ли ты
нашел все эти нюансы, одного спектакля,
конечно, мало. Надо хотя бы несколько.
- А есть планы повторить выступление?
- Мы говорили об этом с Андреем
Петровым, руководителем 'Кремлевского
балета'. Я был бы только рад. Но пока мой
сегодняшний 'Иван' - первый и последний.
Это ощущение вершины, к которой долго
шел, и страшно, что будет потом.
В то же время все, что со мной
происходит в России, настолько
невероятно, что возникает ощущение
чуда и надежды. В Европе нельзя себе
представить, чтобы такая мировая
звезда, как Владимиров, запросто в
свободное от работы время по два часа
разъяснял самую сложную балетную роль.
Чтобы такой театр, как Большой,
предоставлял залы, костюмы, позволял
заниматься в классе. У нас работают
только в рамках контракта. Дальше вы
либо дружите на нейтральной почве, либо
расходитесь как посторонние люди.
А русские меня принимают как родного.
Если бы ваш консул Геннадий Фролов в
Мадриде не хлопотал о моих документах,
как о собственных, ничего бы не
состоялось: я бы не разобрался с этой
кучей справок. Я всю жизнь мечтал
познакомиться с Григоровичем, по-разному
себе это представлял. В итоге мы
встретились в аэропорту Шереметьево
накануне его дня рождения. Его рейс
задержался и прибыл через несколько
минут после моего. Я сижу, жду свои
чемоданы и вижу: идет Наталья
Бессмертнова, улыбается: 'О, Игорь, с
Новым годом, как вы долетели?' Как будто
мы были знакомы всю жизнь. И за ней -
Григорович. Они возвращались как раз с
премьеры все того же 'Грозного' в Париже.
Кстати, моя сегодняшняя премьера
пройдет в день венчания Ивана IV с
Анастасией Романовной. Так что я
чувствую себя как во сне, где я стал
настоящим Иваном Грозным. Или как в
вашей комедии, которую мне тут тоже
показали ('Иван Васильевич меняет
профессию'. - ГАЗЕТА). Всем, с кем
знакомлюсь, говорю, как тот персонаж: 'Здравствуйте,
я царь'.
Испанец станет русским царем
Балет "Иван Грозный", поставленный
Юрием Григоровичем в 1975 году в Большом
театре на музыку Прокофьева к фильму
Эйзенштейна, - такой же символ русского
балета, как знаменитый "Спартак". В
свое время каждое рядовое
представление этого спектакля,
заглавную партию которого танцевали
самые яркие танцовщики Большого - Юрий
Владимиров, Владимир Васильев, Михаил
Лавровский, Александр Годунов, Ирек
Мухамедов, - воспринималось как событие.
Теперь же, когда из Большого театра "Иван
Грозный" переселился на сцену
Государственного Кремлевского дворца,
рядовых представлений просто не бывает.
Спектакль идет лишь пару раз в год по
каким-либо особым поводам. Теперь такой
повод создал испанский артист Игорь
Иебра Иглесиас, один из ведущих
современных танцовщиков, самый
популярный Ромео в европейских
постановках прокофьевского балета. В
его репертуаре - все романтические
принцы старой доброй классики и партии
в многочисленных авангардных
постановках. Среди его партнерш - самые
знаменитые балерины мира, включая
итальянскую звезду ХХ века Карлу
Фраччи и нашу Светлану Захарову. А
сегодня Игорь Иебра станет первым
иностранным артистом, который исполнит
Ивана Грозного на российской сцене.
|
 |
|
Газета, 19 января 2004 года
Иван Васильевич меняет
национальность
С артистичным и
темпераментным испанским танцовщиком
Игорем Иеброй московская публика
впервые познакомилась несколько лет
назад. Победив на международном
конкурсе "Майя", он выступил на
сцене Государственного Кремлевского
дворца в роли озорного цирюльника
Базиля в спектакле "Дон Кихот"
труппы "Кремлевский балет". Теперь
на той же самой сцене Иебра успешно
предстал в амплуа трагического актера.
"Иван Грозный", один из лучших
спектаклей Юрия Григоровича и самый
серьезный советский балет на
историческую тему, поставленный на
сцене Большого театра в 1975 году, исчез
из репертуара в начале 90-х.
Восстановить его удалось лишь в 2001 году.
Григорович перенес его в
Государственный Кремлевский дворец.
О заглавной партии этого спектакля,
одной из труднейших в мировом балетном
репертуаре и технически, и актерски,
Игорь Иебра мечтал с детства. Но когда
возможность исполнить ее
представилась, трон царя пришлось
брать штурмом.
Месяц напряженных репетиций под
руководством Юрия Владимирова, первого
исполнителя партии, и единственный
прогон на сцене Государственного
Кремлевского дворца.
Тем не менее, следов спешки в спектакле
не ощущалось. Иебра представил
продуманную работу, обнаружившую и
знакомство с лучшими трактовками
Большого театра, и собственное
понимание роли, выстроенной
убедительно и прожитой с редкой в
нынешнем балете искренностью.
Иебра в первых же сценах обозначает
спектр противоречивых качеств - от
самоуверенности до боязливости, -
свойственных характеру Ивана. Но
поначалу акцентирует романтические
краски, придавая герою благородство в
любовных дуэтах с Анастасией, и
мальчишеский азарт в сценах сражений у
стен Казани. Эту трактовку чутко
оттенила Наталья Балахничева -
замкнутая, по-девичьи застенчивая и
полная внутреннего достоинства царица,
не демонстрирующая своих эмоций, но
готовая в трудный момент стать
своенравному супругу опорой.
Действительно, в самых мирных эпизодах
царь Иебры выглядит столь
впечатлительной и нервной натурой, что
и приступы болезни, и вспышки
праведного гнева, в приступе которого
Иван душит боярина, занявшего трон,
выглядят психологически оправданными.
Захватывающее впечатление артист
производит в ударной, требующей
высшего актерского мастерства
заключительной сцене, где царь,
нарядившись в зловещий скомороший
наряд, изображает палача.
Но самым сильным в исполнении Иебры
выглядит ключевой эпизод спектакля -
молитва Ивана после гибели Анастасии.
Артист передает не просто исступление
героя, потерявшего любимую жену, но
сомнения в справедливости Бога,
допустившего такой поворот событий.
Тем самым страсти царя обретают
масштаб шекспировской трагедии.
В истории "Ивана Грозного" были
выдающиеся французские исполнители,
успешно исполнявшие заглавную роль в
парижской постановке балета: звезды 70-х
Жан Гизерикс и Шарль Жюд. Есть нынешний
премьер Николя Ле Риш, танцующий Ивана
IV в Париже сейчас. Игорь Иебра стал
первым иностранцем, завоевавшим в этой
роли симпатии русской публики.
Юрий Владимиров: "Жаль,
что "Грозный" не идет в Большом"
Накануне выступления Игоря
Иебры в "Иване Грозном" своими
размышлениями об этом спектакле с
корреспондентом ГАЗЕТЫ Ярославом
Седовым поделился Юрий Владимиров,
первый исполнитель роли царя Ивана
Грозного, один из лучших русских
танцовщиков-актеров "героического"
амплуа, ныне - репетитор Большого
театра.
- Сколько времени вы сами готовили
роль Грозного?
- Полгода мы репетировали с
Григоровичем каждый день с утра до ночи.
Так увлекались, что не могли
остановиться. Даже в выходные либо
ехали в Александровскую слободу, либо в
Новодевичий монастырь, либо изучали
материалы на тему Грозного. Было
множество вариантов решения той или
иной танцевальной фразы, жеста, целой
сцены. Порой трудно было на чем-то
остановиться без совета со стороны.
Выручали репетитор Николай Романович
Симачев и художник спектакля,
выдающийся мастер Сулико Вирсаладзе. И
тем не менее, когда спектакль уже шел,
Григорович кое-что менял. Так что 'Иван
Грозный' родился не сразу на премьере.
Окончательно он сформировался в
течение двух-трех первых сезонов.
- Верно ли, что эта роль подвластна
лишь танцовщикам особого, силового
типа?
- Здесь много специфических
требований к артисту. Но я считаю, что
при желании ее могут освоить
исполнители с разными данными. Тут
крепкая база: четко выверенный
хореографический текст, ясная система
образов.
- В какой мере Игорь Иебра справился с
ролью?
- Игорь артист эмоциональный,
выразительный. Порядок движений он
освоил правильно, настроение воспринял
верно. Если будет танцевать эту роль -
может найти свои нюансы, сформировать
собственный образ. Но что говорить,
если и в Кремле-то 'Грозный' идет раз в
сезон. А в Большом вообще не идет. Жалко.
Кто угодно интересуется - французы вон
ставят, испанцы хотят, а нам ничего не
надо. Мы иногда силы расходуем впустую,
Бог знает на что. С пуантами вон боремся.
- Но без экспериментов и «Грозный» бы
не появился.
- Да, для пробы можно ставить что-то
непривычное. Но наша профессия -
балетный театр. Нигде для этого нет
таких возможностей, как у нас. Таких
школ, таких больших трупп, таких
мастерских. И таких возможностей
воспитания артистов, какие в Большом
предоставлял прежний процесс работы с
репертуаром. Он был организован
совершенно правильно. Так что я бы не
путал эксперименты и профессию.
|
|
Фото Юрия Мартьянова
Самым убедительным жестом баска Игоря
Йебры в роли Ивана Грозного оказалось
удушение боярина
|
|
Коммерсант, 19 января 2004 года
Иванушка Грозный
Баскский премьер затерялся в
спектакле Юрия Григоровича
В "Иване Грозном" Юрия
Григоровича, репертуарном спектакле
труппы "Кремлевский балет",
главную партию исполнил приглашенный
премьер баск Игорь Йебра. ТАТЬЯНА
КУЗНЕЦОВА нашла, что лучше всего ему
удались сцены опричного террора.
Станцевать Ивана Грозного
было заветной мечтой молодого баска. Во-первых,
его пленял сам образ русского
самодержца – танцовщик честно читал
про него исторические труды и
увлеченно смотрел фильм Эйзенштейна.
Во-вторых, Юрий Григорович – его
пожизненный кумир. Собственно, и
танцовщиком-то юный уроженец Бильбао
стал из-за советского хореографа:
увидел по телеку его "Спартак" и
навсегда отравился балетом (впрочем, в
его семье все были такие
впечатлительные: мать нарекла мальчика
Игорем по названию оперы Бородина).
Окончив мадридскую
консерваторию (там учат и балету), юноша
потанцевал немного в труппе испанца
Виктора Улльяте, но вскоре предпочел
независимость и заделался вечным guest –
путешествующим по миру "приглашенным
танцовщиком". Россия несколько раз
попадалась на его пути. Славным
эпизодом карьеры артиста Йебры стал
петербургский балетный конкурс "Майя",
где он пробился в призеры. Председатель
жюри Майя Плисецкая пригласила
лауреата станцевать на своем
творческом вечере, и мужской вариант
его "Умирающего лебедя" впечатлил
москвичей куда сильнее, чем Базиль из
"Дон Кихота", который Игорь Йебра
позднее станцевал с труппой "Кремлевский
балет".
Творческие связи,
налаженные с "Кремлевским балетом"
(чей репертуар уже три года украшает
исторический балет Юрия Григоровича), и
помогли танцовщику осуществить свою
давнюю мечту. Полмесяца он учил роль
Ивана с Юрием Владимировым, первым
исполнителем этой партии. Срок тем
более сжатый, если учесть не только
объем хореографического текста, но и то,
что принципы, которые предъявляет
танцовщику советская хореография, в
корне отличны от западных. Здесь
ценятся размах, а не точность, эмоции, а
не интеллект, не верность тексту, но
способность его интерпретировать.
Необходимы также верблюжья
выносливость, бизонья мощь и тигриный
прыжок.
Фанатичный баск старательно
копировал повадку Юрия Владимирова:
как бы онемевшую шею, слегка
скособоченную голову, хищно
растопыренные пальцы рук, косой взгляд
вытаращенных глаз. Однако темпераменты
у педагога и ученика оказались слишком
разными, чтобы царь испанца получился
убедительным: у Игоря Йебры нет ни
владимировской дикости прыжка, ни
патологической исступленности, ни
изуверской вкрадчивости, ни варварской
сексуальности, ни остервенелости
вращений. Одним словом, для этой партии
Игорю Йебре не хватило ни силовой
техники, ни физических данных. В первом
акте, где прыгать надо особенно
интенсивно, танцовщику приходилось
совсем туго: хилые револьтадты, шаткие
заторможенные пируэты, авральные
двойные assembles. И только в jete en tournant,
встречающихся почти в каждом
классическом па-де-де, господин Йебра
выглядел уверенным и адекватным.
К тому же у испанского гостя оказался
слишком сильный соперник в лице Айдара
Шайдуллина. Темпераментный татарин,
танцевавший русского князя Курбского,
выложил аргументы, которых так не
хватало испанцу: и разудалость жестов,
и мощь прыжков, и море разливанное
открытых эмоций. Невыигрышно выглядел
новоиспеченный царь и рядом с "женой".
Балерина Наталья Балахничева – одна из
лучших, если не лучшая Анастасия в
сценической истории балета.
Женственная и жертвенная, кроткая и
аристократичная, она умеет
очеловечивать самые неправдоподобные
поддержки и самые ходульные жесты. В
адажио с Анастасией напряженная
зажатость заезжего премьера особенно
бросалась в глаза (да и в костюмах
артисты, видимо, не успели
порепетировать: сарафан царицы так и
норовил запеленать голову царя, а подол
то и дело цеплялся за его колет).
Только к концу балета, когда
Анастасия умерла, а Курбский сбежал в
Польшу, Игорь Йебра наконец
расслабился: пролил настоящую слезу на
поминках и с неподдельной страстью
возглавил бесчинства опричников. Месть
– это то, в чем баски понимают толк. Со
вкусом и знанием дела танцовщик
юродствовал в маске скомороха, душил
петлей зарвавшегося боярина, лупил в
колокола и добился-таки финальной
овации. Впрочем, балет Юрия Григоровича
про царя-тирана так нравится
отечественной публике, что ей, в
сущности, все равно, кто свирепствует
на троне.
|
|
|
Время новостей, 19 января 2004 года
Анна Гордеева
Молодые годы короля Ивана IV
Игорь Йебра выступил в «Кремлевском
балете»
Когда балет «Иван Грозный» в 1975-м был
сочинен Юрием Григоровичем - московскую интеллигенцию затошнило. Уж
слишком очевиден был месседж: царь
зверский, но свой. А бежать за границу,
как Курбский, могут только явные
уголовники. Могучая поступь Грозного (Юрий
Владимиров), тот кайф, с которым он на
сцене откручивал головы неверным
боярам, однозначное сочувствие автора
персонажу обещали темные времена - Григорович эпоху чувствовал кожей.
Времена те змеино прошелестели и
прошли, прошли и другие, «Иван Грозный»
давно испарился из репертуара Большого.
Три года назад, когда его восстановили
в «Кремлевском балете», спектакль
выглядел чучельным анахронизмом. И вот
вдруг - специально, чтобы
поучаствовать в нем, - приезжает
танцовщик-гастролер. Мучается, учит
головоломную партию. Выходит на сцену.
Стройный, тонко выточенный испанец с не
очень удачно пока что складывающейся
биографией (в 1996 году - третья премия на
конкурсе «Майя», далее - сольные партии
на вторых-третьих сценах: Римская опера,
балет Бордо) в детстве решил стать
танцовщиком, увидев не что-нибудь, а
балет «Спартак». Многие ходы «Спартака»
повторены в «Иване», и понятно, что в
Кремль человека тянула детская мечта - вот так сигать через сцену, так
валиться на колени, размахнись рука - раззудись плечо, поиграем в настоящих
мужиков, а то в балете Бордо сплошь
витиеватые лифаревские танцы. Но что
хочется - это одно; собственная природа -
другое. Спектакль получился
любопытным и к григоровичскому «Ивану»
отношения не имеющим.
Грозный в трактовке Игоря Йебры - родственник Калигулы Камю. Вся та тьма,
что лилась из героя, тот садистский
угар, в котором Грозный травил бояр
опричниками, превратились в детально
прописанную болезнь интеллекта и души.
Болезнь осторожную, тонкую,
страдальческую. Грозный сходит с ума - но это человеческое сумасшествие,
которому можно сочувствовать, а не
бешенство дикого зверя, которым
хореограф предлагал восхищаться. В
Грозном Йебры нет остервенения, даже
когда он убивает, - лишь какое-то
мучительное любопытство, так осторожно,
чуть не ласково прикасается он к горлу
своей жертвы, так аккуратненько
укладывает покойника на пол. Этот герой
воюет с небесами, а не с боярами - и
главной становится не сцена травли, а
монолог, когда Грозный после смерти
Анастасии вскидывает руку с вызовом
вверх - а потом невидимая сила ее
сгибает.
В дуэтах с Натальей Балахничевой (отличная,
нежная и самоотверженная Анастасия)
Йебра был внимательным и достаточно
надежным партнером. Но Анастасия (по
сюжету - главная любовь Грозного) все
же сдвинулась на второй план. При
выборе невесты у царя не было той
цепкой хватки, что присутствует в
отечественной традиции, «схватил
коршун голубицу». Грозный шел среди
невест, почти не обращая на них
внимания; для него явно был важнее его
внутренний мир, чем внешний; и руку на
голову именно Анастасии он опустил
почти машинально. Затем в дуэте - жесты
чуть не детские, какие-то наивными
крыльями взмахивающие руки; ничего
плотского в этой любви; и смерть
героини - катализатор, но не причина
безумия героя.
С техникой Йебра справлялся не
особенно - вращаясь в воздухе,
приземлялся в позиции совершенно
криминальные, что-то шло скороговоркой,
на что-то вовсе махнул рукой (не потому,
что не старался, - просто текст партии
Ивана переполнен чудовищными
наворотами). Но за то, что хотя бы в
балете первобытный маньяк превратился
в страдающего интеллектуала, публика
простила ему все и устроила овацию.
|
|
|
|
|
