|
Модест Мусоргский
Хованщина
Народная музыкальная драма в 5
действиях, 6 картинах
(антракты после 2 и
5 картин)
Редакция Н.Римского-Корсакова
Либретто М.Мусоргского
Материалы о спектакле
|
|
МК, 11 июня 2002 года
Екатерина Кретова
Большой театр превратился в ансамбль
Александрова
Обозвали "Хованщиной" и
велели сыграть
К концу сезона наконец
состоялся дирижерский дебют главного
дирижера Большого театра Александра
Ведерникова — он выступил в качестве
музыкального руководителя новой
постановки “Хованщины” в соавторстве
с петербуржцами: режиссером Юрием
Александровым и художником Вячеславом
Окуневым.
Новая постановка, однако, никакого
прорыва не совершила. Маэстро
Ведерников, избравший редакцию
Римского-Корсакова, показал в лучшем
случае ученическое владение
партитурой. Блекло звучащий оркестр не
передал ни красочности оркестровки, ни
роскоши гармоний, которыми Римский-Корсаков
щедро поделился со своим коллегой —
авангардистом Мусоргским. Отсутствие
драйва и неумелый жест — в результате
певцы и хор расходились с оркестром,
гениальная музыка растворилась в
скучном звучании.
Основной режиссерский прием
Александрова — крупные планы главных
героев, персонификация персонажей в
хоровых сценах и безудержные танцы
солистов и хора, почерпнутые из
эстетики ансамбля песни и пляски. Князь
Андрей раздвигает ноги визжащей Эмме,
Голицын уезжает в ссылку на телеге в
компании грудастых мамзелек.
Изумительная музыка, которая звучит в
этой сцене, безнадежно опошлена.
Тем не менее колоритным получился
главный герой князь Хованский у Александра
Науменко , который прекрасно
справился и с вокальной линией.
Исполнивший эту роль в другом составе Владимир
Гильманов не продемонстрировал
певческого профессионализма, сведя
свою партию к артистичным выкрикам.
Очень хорошее впечатление произвел Юрий
Нечаев в роли Шакловитого. Успешны
приглашенные в Большой театр “неместные”
тенора Михаил Губский (Голицын) и Михаил
Урусов (Андрей Хованский). Тарас
Штонда оказался лучшим Досифеем, чем
звезда ГАБТа Владимир Маторин .
Маторин обнаружил такие серьезные
проблемы с дикцией, которые даже для
Большого театра, в последние годы
забившего на данный предмет, чересчур.
Безликими оказались обе Марфы (
Светлана Шилова и Нина Терентьева ).
Очень эффектные декорации и костюмы
выполнены в черно-белой гамме. Шел бы
спектакль часа полтора, было бы красиво.
А вот за четыре часа единообразный
серый свет гасит восприятие.
Сверхидею режиссер Александров
сформулировал так: русский человек
непредсказуем, разброд и смута вечны в
России. А потому нет для русского
человека врага опаснее, чем сам русский.
Однако на деле смысл вышел другой.
Когда в финале сцены казни стрельцов
появляются придурочные потешные
войска во главе с таким же придурочным
юным Петром, когда изумленным
обдрипанным русским мужикам являются
идиотические иноземцы в белых париках
и камзолах, становится ясно: истинный
враг Руси Великой — Европа,
цивилизация, грядущие реформы Петра,
будь он неладен. А жили бы по старине,
может, и пронесло бы.
|
