|
Фото: HANS GERRITSEN
В голландском балете "Мессия"
нет ни Христа, ни апостолов. Только
полуголые "ангелы" с юбками-крыльями
|
|
Коммерсант, 12 ноября 2002 года
Рай для современного
танца
Голландская труппа
показала "Ангелов"
Муниципальная
труппа Introdance из городка Арнем в январе
покажет свою новую программу на
гастролях в Москве на новой сцене
Большого театра. Посмотрев премьеру
"Ангелов", ТАТЬЯНА КУЗНЕЦОВА
уяснила, какой урок могут дать
голландские провинциалы российской
столице.
Как и в других благополучных балетных
странах, в Голландии есть свой гений –
артдиректор Нидерландского театра
танца чех Иржи Килиан (Jiri Kylian), свой
мейнстрим – обычно называют имена Руди
ван Данцига (Rudi van Dantzig) и Ханса ван
Манена (Hans van Manen) и свой процветающий
под крылом государства авангард.
Однако Голландия страна маленькая, и
балетная среда в ней настолько плотная,
что границы между этими обычно
автономными сферами давно условны. И
потому средний уровень местной
хореографии сравнялся со штучными
артпроектами других стран.
Труппу Introdance создали 31 год назад с
единственной целью – приобщить к
балету широкие массы населения (introduction
+ dance, собственно, и означает "введение
в танец"). Ее основоположник педагог
частной студии Тон Виггерс (Ton Wiggers),
решив, что восток Нидерландов обделен
танцами по сравнению с западом страны,
вместе с двумя педагогами-танцовщицами
стал показывать в Арнеме спектакли,
которые сам и ставил – просто потому,
что денег на хореографов у него не было.
Лет через 15, когда труппа разрослась, а
балет в исполнении Introdance полюбили не
только широкие массы 300-тысячного
Арнема, но и жители европейских соседей
Нидерландов, власти взяли компанию на
свое попечение. Труппа поделилась на
"детскую" (дающую спектакли
специально для молодежи) и "взрослую"
и получила возможность приглашать
хореографов со стороны – того же Иржи
Килиана или Ханса ван Манена.
Очередная премьера, программа под
названием "Ангелы", объединяет три
одноактных балета, поставленных для
Introdance в разное время современными
голландскими хореографами: "Мессию"
(1988) Эда Веббе (Ed Wubbe) на одноименную
ораторию Генделя, "Пять поэм" (1996)
Нильса Криста (Nils Christe) на вагнеровский
цикл песен на стихи Матильды Везендонк
и "Палимпсест", который
руководитель труппы Тон Виггерс
приготовил специально к премьере,
сократив наполовину минималистский
текст Симеона тен Ольта (Simeon ten Holt), чему
сам композитор только обрадовался.
Из этой "небесной" трилогии
можно извлечь массу поучительного – и
не только об отношении голландцев к
вопросам веры. Никакой экзальтации, ни
на йоту мистицизма, ни малейших внешних
эффектов – режиссерских, актерских,
визуальных. Все взаимоотношения с
небом выясняются тут же, на земле: в
любовных поединках, в повседневном
личном выборе каждого, в отношении к
жизни и смерти. Занудством и
морализаторством трилогия не грешит:
бродящие среди мирян воинственные
ангелы Эда Веббе яростно размахивают
полотнищами белых юбок, побуждая
принять верное нравственное решение, а
Тон Виггерс представляет земной рай в
виде жизнерадостных Адамов и Ев, не
знающих, а потому забавно пугающихся
собственных телесных возможностей.
Всех авторов трилогии –
балетмейстеров, отнюдь не входящих в
десятку мировых лидеров,– объединяет
поразительная музыкальность: та редкая
свобода диалога танца и музыки, когда
балетный текст не просто пластическое
эхо звука. Общим для всех является и
железная логика композиции. Здесь нет
ничего случайного или проходного:
каждая фигура в этих балетных шахматах
имеет цель, смысл, который выясняется
только по окончании партии.
Характерной голландской особенностью
оказалась и непрерывность балетных
комбинаций, длинных и изощренных, как
фразы Марселя Пруста. Редкие паузы в
этих льющихся композициях играют роль
тех необходимых знаков препинания, без
которых любая фраза останется
загадочным набором слов.
И наконец, ни в одной другой стране
балетмейстерская лексика не
развивается столь стремительно.
Раннего "Мессию" с его пуантами, jete
en tournant и пируэтами, вклинившимися в
вольную жизнь корпуса и рук, почитают
здесь неоклассикой и относят к
раритетам. Представляющие середину 90-х
"Пять поэм" уже не содержат и
намека на традиционную классику, зато
цитируют современную – фирменные
круговые обводки Иржи Килиана. Свежий
"Палимпсест" уже юмористически
обыгрывает технические новинки
Форсайта (William Forsythe) пятилетней
давности – те винтообразные и
виртуозно раскоординированные
движения всех частей тела, которые
первооткрыватель вогнал в компьютер в
качестве учебного пособия для
хореографов. И все эти лексические
нюансы свободно переваривают 16
мобильных танцовщиков Introdance,
навербованных из десятка стран и
представляющих самые разные школы мира
– от частных до парижской и московской.
А вот теперь урок. Крошечная по
российским меркам труппа из крошечного
(по российским меркам) городка
показывает по девять балетов в год
отменного качества и на хорошем
профессиональном уровне. На постановки
запросто приглашает мировых корифеев,
имена которых просто парализуют
российских руководителей ведущих
трупп. Наши лидеры находят тьму
оправданий своему бездействию:
приглашенные балетмейстеры не приедут,
а если приедут – артисты не справятся,
а если справятся – публика не поймет.
То, что у нас считают героическим
прорывом и откладывают на
неопределенное будущее, для Голландии
– сезонная текучка. Здесь давно уже не
надо пропагандировать "современный
балет", потому что живой балет может
быть только современным. |
|
Русский танцовщик Андрей Подласов – один из ангелов в балете «Мессия»
|
|
Время новостей, 12 ноября 2002
года
Анна Гордеева
Когда святые маршируют
«Ангелы» в голландском театре
Introdans
Introdans развертывается как
introduction to dans, «введение в танец».
Голландский и английский языки
смешиваются в названии, как танцовщики
в труппе, вобравшей в себя выпускников
многих классических школ - от МАХУ до
школы Парижской оперы. Тридцать лет
назад, когда Тон Виххерс основывал свой
театр в Арнеме (центр провинции
Гельдерланд), его идеей было увлечь
балетом малышню, объяснить ей, что это
такое. Просветительский пафос не угас и
после того, как труппа завоевала
серьезную профессиональную репутацию
и начала колесить по всему свету (в
будущем году ее маршрут начнется с
филиала Большого театра). Рядом с
основным составом «Интроданса»
существует труппа, дающая спектакли
для детей, а для школьных учителей
театр устраивает специальные лекции.
Но учительское внимание к публике не
означает снисхождения к ней, что
доказывает последняя премьера «Интроданса».
Три одноактовки, собранные
под общим названием «Ангелы», сделаны
разными людьми на совсем разную и
совсем не простую музыку. Эд Вебе
сочинил «Мессию», вытащив интересные
ему фрагменты из одноименной
генделевской оратории. Нильс Кристи
взял «Пять поэм» Вагнера на стихи
Матильды Везендонк и так же назвал свой
балет. Тон Виххерс в «Палимпсесте»
обтесал монотонно чирикающую 55-минутную
пьесу голландского минималиста
Симеона тен Холта до приемлемого
получасового размера. Но все три
хореографа решили поговорить с
публикой о вторжении высшей власти в
частную жизнь, о роскоши, радости и
неудобстве такого вторжения.
Эд Вебе выстроил свой балет
на прямой оппозиции черного и белого,
человеческого и неземного. Люди в
черных трико и платьях ведут дуэты и
трио. (Словарь - неоклассический, не
забыты ни вращения, ни прыжки, но
интонация ровно убеждает в том, что ни
то, ни другое трюком не является, акцент
на них не ставится, они как галька,
катящаяся внутри плавной волны.) Ангелы
всего лишь маршируют за прозрачным
задником, разбрасывая воздух огромными
белыми юбками. Но любой фрагмент,
выданный людям, более чем мимолетен - он
сменяется другим, столь же кратким.
Появление персонажа в белом среди
людей сулит не благость и умиление, но
ригористскую требовательность,
твердый жест приказа. Белый дух
преследует танцовщицу, встает на ее
пути, а при торжественном выходе на
сцену всей белой гвардии люди вовсе
исчезают в кулисе. При этом люди и
ангелы равны в одном - в подчинении
дивной музыке, основавшей мир
спектакля.
Ангел Нильса Кристи (в его
балете он один) - не судья и не палач,
огненных мечей не предвидится.
Медитативное существо в телесном трико
выходит из-под приподнятого задника с
массивными сфотографированными
облаками лишь тогда, когда он крайне
необходим: снять женщину со спины
какого-нибудь измученного мужчины или
вручить ее другому, еще свеженькому.
Сочинение Кристи - пожалуй, самый
дерзкий балет в программе: его заливает
ошарашивающая нежность, совершенно,
казалось бы, невозможная в наш
насмешливый век. Начинающиеся движения
в людском дуэте интимны: ткнуться лицом
в колени, приласкаться носом как
эскимосы... Но ни одно из них не
закончено, всегда чуть не доведено - и
намек оказывается сильней, чем
возможная жирная краска.
Поставленное в финал
сочинение худрука труппы Тона Виххерса
«Палимпсест» - не меньше, чем монолог
Вседержителя, вершителя судеб. Ну а как
иначе, собственно говоря? Виххерс (вместе
с Рулом Воринтхолтом) ежегодно
просматривает людей со всех концов
Европы. Он зовет их на работу,
приглядывается к разным школам, разным
манерам танца и начинает обкатывать в
репертуаре, шлифовать, стесывая
потихоньку предрассудки национальных
традиций, выписывая на старом
материале новый текст. И сейчас, когда
смотришь на его труппу, поражаешься
стилистическому единству, возникшему
из разнообразия. Потому этот
получасовой бессюжетный балет и
кажется исповедью сверху - вот, что хочу,
то и сделаю. Захочу - будете мягкими, как
тесто, а руки будут мотаться, как шерсть
на прядильном станке. Захочу - все
вспомните, встанете в мечтательный
аттитюд и большой пируэт скрутите как
миленькие. А то вдруг зашагаете
парочкой деревянных буратин, вызывая
мелкий хохот в зале. И всегда, всегда
все-все будете смотреться единым целым,
моим творением, размеренным и
блестящим.
Над своей труппой Виххерс
работает уже тридцать лет, а вовсе не
шесть дней. Ну так вы посмотрите на этот
мир и посмотрите на эту труппу.
|
|
