|
Дмитрий Шостакович
Леди Макбет Мценского
уезда
Опера в 4 действиях
пресса о спектакле
|
|
МК, 23 ноября 2004 года
Екатерина Кретова
Оперный триллер возвращается в
Большой
“Леди Макбет Мценского уезда”
реабилитирована
Спустя 69 лет после постановки
оперы “Леди Макбет Мценского уезда” в
филиале Большого театра опальная опера
возвращается в Большой — причем на
основную сцену. Постановка самой
известной и самой гонимой русско-советской
оперы ХХ века была поручена дирижеру
Золтану Пешко (венгру с германским
гражданством) и грузинскому режиссеру
Темуру Чхеидзе. Руководство Большого,
очевидно, полагая, что искать “пророков”
в своем отечестве не стоит, обратило
свои взоры на Запад и Восток.
Написанное по мотивам одноименного
очерка Лескова, либретто оперы
претерпело значительные изменения в
сравнении с литературным
первоисточником. У Лескова Катерина
Измайлова убивает четверых, в том числе
ребенка. Ее кровавой рукой ведет
бездуховная страсть, сопряженная с
тупой жестокостью. Создатели либретто
— Александр Прейс в соавторстве с
самим композитором — создали другой
образ. Их Катерина — жертва тоски,
равнодушия. Она жаждет любви — не
только плотской, но истинной,
человеческой. Композитора (и это очень
четко прописано в партитуре)
привлекает в Катерине искренность
чувств, необузданность порыва и
способность жертвовать во имя любви —
чужими жизнями и своей собственной.
Чхеидзе — режиссер с большим опытом,
однако более в драме, нежели в опере.
Материал Шостаковича для него — вообще
целина неизведанная. В результате
решение Чхеидзе можно
охарактеризовать как некий
стандартный оперно-бытовой реализм.
Возникает ощущение, что артисты,
которые неплохо знают оперу
Шостаковича и бегло владеют русским
языком, не мудрствуя лукаво, сами
решают, что им надо делать в той или
иной сцене. А режиссер, разведя
артистов по мизансценам (по принципу:
вы стоите в дверях, вы на балконе, а вот
вы на авансцене), не мешает людям
работать. В первых двух актах действие
развивается скучно, вяло и
предсказуемо. Актеры в массовых сценах
перемещаются спонтанно и очень неловко,
как будто в самодеятельном спектакле.
Декорации — темные деревянные
конструкции с балконами, рождающие в
недрах подсознания слова “амбар” и “лабаз”
(художник Юрий Гегешидзе) — тоже
способны передать лишь состояние скуки,
царящей в доме Измайловых. Правда, в
третьем акте режиссерская фантазия
заработала активнее. Но гротескный
эпизод с полицейскими оказался
кафешантанным вставным номером.
Неожиданным было и решение сцены
свадьбы, на которую, согласно придумке
режиссера, гостей затаскивают насильно.
Тем временем оркестровая яма под
управлением маэстро Золтана Пешко жила
своей жизнью. Казалось, маэстро
дирижирует не оперой, а симфонией.
Заставив мощно звучать оркестр с
многочисленными соло на духовых, он
фактически бросил певцов на произвол
судьбы, потопив большинство из них в
шуме оркестра. Создалось впечатление,
что дирижер вообще не озадачивался ни
вокальной интонацией, ни текстом,
который артисты с большим трудом
доносили до слуха публики.
Два состава исполнителей — почти
равные по уровню. Правда, музыкальный
руководитель постановки не объяснил ни
Татьяне Анисимовой, ни Татьяне
Смирновой, что верхние ноты в партии
Катерины нужно не вокализировать — все
равно не получится, — а прокричать
почти на речитации (как это было
великолепно сделано в концертной
версии, которой дирижировал Мстислав
Ростропович несколько лет назад). И все
же обе певицы были интересны — каждая
по-своему. Валерий Гильманов в роли
Бориса Тимофеевича слепил характерный
образ примитивного самодура. И хотя он
вслед за дирижером не особенно
озадачивался точностью вступления и
больше выкрикивал свои реплики, нежели
пел их, типаж получился эффектный и
публике понравился. Совершенно другой
образ Бориса Тимофеевича, более
сложный и изощренный, создал Александр
Науменко, которому удалось
транслировать все интонационные
нюансы своей партии. Более броским и
драматичным в роли Сергея оказался
Роман Муравицкий, нежели Вадим
Заплечный, которого тем не менее
постановщики предпочли для более
престижного первого премьерного
показа. Вообще, все артисты заслуживают
высшей похвалы. Успех спектакля —
всецело их заслуга. Именно поэтому,
несмотря на явные недостатки
постановки, сам факт возвращения “Леди
Макбет” на сцену Большого театра очень
позитивен. На смену маэстро Пешко,
который рано или поздно уедет в свой
Лиссабон (он там руководит театром),
придет кто-то из наших дирижеров и
обратит на певцов то внимание, которого
они заслуживают. И советский оперный
триллер займет свое место в афише
главного театра страны.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
