|
Дмитрий Шостакович
Леди Макбет Мценского
уезда
Опера в 4 действиях
пресса о спектакле
|
|
ВМ, 22 ноября 2004 года
Наталия Зимянина
Много вы, мужики, о себе возмечтали!
Большой театр показал оперу
Шостаковича "Леди Макбет Мценского
уезда"
Дозрел? Увы. Эту самую страшную, самую
эротическую советскую оперу (музыка
остроумно живописует всю физиологию)
очкастый, узкоплечий Шостакович в 30-е
годы швырнул в лицо, не сказать бы хуже,
своим мучителям.
В новой постановке Большого почти
через 70 лет она оказалась
снивелированной историей блудливой
бабенки, опостылевшей деревенскому
донжуану.
Как ни старался дирижер Золтан Пешко
нагнести старомодный диссидентский
пафос типа "Россия - тюрьма народов"
или вроде этого, на сцене не
происходило ровным счетом ничего.
Артисты пели и играли, как на показе
самостоятельных работ в институте. Хор
часто просто стоял по 20-30 человек (иногда
рядами!), ни один ведущий герой не обрел
яркости. (У Лескова и особенно у
Шостаковича одна фигура колоритнее
другой! И у каждой музыка - хоть на
выставку).
Одна Татьяна Смирнова (Катерина)
доводит образ до возможного при такой
убогой режиссуре совершенства. Хороша
еще каторжанка Сонетка Александры
Дурсеневой, которой при ее огромном
росте эта роль подходит куда больше,
чем мальчик Ваня в "Жизни за царя".
Все герои, кстати, слишком толсты.
Потому их, наверное, еще и не растащили
по европам. Есть худой - Владимир
Кудряшов (Задрипанный мужичонка), вечно
поющий каких-то сволочей. Но свой
большой роскошный кусок он запорол:
пробормотал, беспомощно болтаясь на
авансцене, - ни слова не слышно. Не так
давно "Огненный ангел" милосердно
шел с титрами на экране. Чем Брюсов
лучше Лескова - не знаю. (Уж не думают ли
в театре, что зритель будет вгрызаться
в полный текст либретто, попивая чаек
на кухне?)
Провинциальная, лишенная фантазии
режиссура Темура Чхеидзе свелась, как
следует из его интервью, к работе с
артистами. Может, он их грамотно
расставил? Но вот супружескую кровать
Катерины совсем к левой кулисе
задвинул. Вторые и третьи зрительские
ряды ярусов чуть шеи не посворачивали.
Но зря: там тоже тю-тю-тю, никаких
особенных страстей.
В общем, доски-доски, щели-щели, бочки-бочки,
мешки-мешки. Ничего еще сцена каторги.
Да и то в стиле "чтобы не было стыдно
в Большом театре". Хотя рутина в
театре -стиль самый стыдный. Видали мы
такие "каторги" не пару раз, и даже
не пять...
И все же самое ужасное - что любовь в
спектакле получилась куцая; непонятно,
чего композитор так надрывался. Вышла
прескучная бытовуха с мокрухой - для
таких дохлых, обыкновенных героев
музыка что-то и правда слишком сумбурна.
Так что слова Катерины Измайловой "Много
вы, мужики, о себе возмечтали" смело
можно отнести к постановщикам
многострадального опуса.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
