Ариф Меликов
Легенда о любви
Балет в 3-х действиях
Либретто Назыма Хикмета
и Юрия Григоровича
Материалы о спектакле |
|
Новые известия, 26
апреля 2002 года
Светлана Наборщикова
Урок Григоровича
"Легенда о любви" вернулась
в Большой театр
В начале 60-х одноименная драма
турецкого поэта Назыма Хикмета
обошла многие сцены страны. Но
только балетная версия пьесы - самая
условная и далекая от слова - дожила
до сегодняшнего дня. Она увидела
свет в Мариинском театре, затем,
когда Юрий Григорович получил
должность главного балетмейстера
главного театра, дебютировала на
сцене Большого. После ухода
хореографа балет без хозяйского
глаза начал чахнуть и в конце концов
исчез. К счастью, ненадолго.
Вернувшийся Григорович, показав «Лебединое
озеро», восстановил и «Легенду о
любви». Событие замечательное,
поскольку «Легенда» не только
лучший балет мастера, но и, без
преувеличения, один из самых
значимых спектаклей ушедшего века.
За 41 год, минувший со дня премьеры, в
балетном мире появилось немного
сочинений, способных на равных
конкурировать с великолепным
созданием Григоровича и его
соавторов: либреттиста Хикмета,
художника Симона Вирсаладзе,
композитора Арифа Меликова.
Результат их содружества
ошеломляет емкостью содержания и
лаконизмом формы. Это поистине
сочинение «единого дыхания», где
благодаря гармонии дополняющих и
оттеняющих друг друга
художественных воль, синтез драмы,
музыки, живописи и танца обретает
полное и законченное выражение. Не
случайно спектакль открывает
короткая, всего в пять аккордов
увертюра (оркестр Большого под
управлением Павла Сорокина почему-то
постеснялся выдать предусмотренное
Меликовым мощное фортиссимо):
каждый, по признанию композитора,
посвящен одному из постановщиков (пятый
- дирижер ленинградской премьеры
Ниязи), работавших столь дружно и с
такой самоотдачей, что незаметна
была разница в возрасте и титулах.
Сценарий, как и подобает
восточному сказанию, прост и изящен.
Царица Мехмене Бану жертвует
красотой ради спасения сестры Ширин
и теряет возможного возлюбленного -
художника Ферхада, отдавшего
предпочтение Ширин. Любовники
пытаются спастись бегством, но
тщетно. В результате сестры
обречены на одиночество, а Ферхад
отправляется в горы добывать воду
для жаждущего народа. История
неутоленной страсти жестокой
правительницы разворачивается на
фоне единственной декорации -
древнего манускрипта, со страниц
которого сходят герои. Место
действия обозначено скупыми
деталями: нарисованные кипарисы и
стилизованный купол минарета -
дворцовый сад, пестрая вязь ковра —
покои царицы. Мерцающие лучи
подвесных ваз-светильников не
нарушают таинственного полумрака (после
него яркое освещение
церемониальных шествий кажется еще
ослепительней). Контрасты
сценической атмосферы совпадают с
эмоциональными перепадами музыки:
воинственные марши сменяют
скерцозные интермедии и тоскливые
медитации. Сочинение даровитого
ученика азербайджанского классика
Кара Караева с честью решает
главную задачу балетной партитуры:
не претендует на лидерство, не
подавляет собственной концепцией,
но растворяется в действии, избегая
«подводных течений» и подтекстов.
Последних достаточно в режиссуре «Легенды»,
по которой студенты-хореографы
давно обучаются умению создать
напряженный пульс чередования
эпизодов-кадров, с толком
использовать крупные планы,
внутренние монологи, наплывы и
другие приемы кинодраматургии. Еще
спектакль учит выстраивать «многоярусные»,
отмеченные музыкально-хореографической
спаянностью кульминации. Особенно
хороша вершина первого акта:
разнонаправленное царское шествие.
В оркестровом тутти его финала
участники — воины, всадники,
вельможи и знаменосцы —
объединяются подчеркнуто
симметричным построением, •
намеренно жестким после
прихотливой игры ритмов и
траекторий (сильная и точная работа
мужского кордебалета во главе с
харизматическим Марком Перетокиным
- Визирем).
Наконец, «Легенда» — образец
насквозь танцевального спектакля,
но это уже отдельная тема. Трудно
представить, что некогда вопрос об
исполнении шпагата балериной,
которую держат вниз головой,
решался на высоком партийном уровне,
а прима ленинградской сцены Наталья
Дудинская заявляла, что если бы ее
даже умоляли станцевать подобный
ужас, она все равно бы отказалась.
Сегодня «ужас» - изысканное
сочетание орнаментальности («восточные»
руки с грациозно сгруппированными
пальцами, мелко дрожащими кистями) и
акробатики (мосты, вертикальные
шпагаты, «лодочки», «свечки») -
смотрится очень современно. А
требование хореографа не «хлопотать»
лицом, ничего не играть, целиком
доверяясь выразительности
пластического рисунка, вполне
согласуется с нынешним приоритетом
формы и линий.
Того и другого природа в избытке
отпустила Николаю Цискаридзе. И
хотя артист с излишней щедростью
демонстрирует уникальные данные,
его Ферхада, безоглядно упоенного
молодостью и страстью, невольно
принимаешь. Тем более что предмет
любви — девушка-газель Ширин (Анна
Антоничева) - ее заслуживает.
Надежда Грачева (Мехмене Бану),
уступая партнерам в красоте
сложения, не склонна плести
изысканные восточные узоры,
акцентируя самодовлеющую статику
поз. Актриса умная и зрелая, она
танцует подчеркнуто графично и,
пожалуй, более других соответствует
аскетичному строю спектакля с его
строжайшей экономией выразительных
средств.
После «Легенды» Григорович
получил предложение сделать для
Большого новый балет. Возможно, «Золушку»
или «Мастера и Маргариту». Будет ли
следующая работа еще одним уроком?
Посмотрим.
|
