|
Новые
звезды в старых мизансценах
Фото
Сергея Исакова
Ариф Меликов
Легенда о любви
Балет в 3-х действиях
Либретто Назыма Хикмета
и Юрия Григоровича
Материалы о спектакле |
|
Время МН, 26 апреля 2002 года
Лейла Гучмазова
Миф и "Легенда..."
При объективном подходе не понять,
почему вокруг "Легенды о любви"
Большого театра столько шума.
Придется вспомнить, что пионерское
детство прошло не на Баланчине и
Форсайте, а на живом классике советского
балета Юрии Григоровиче и трудах
критиков с подробными ему осаннами. А
также забыть, от какого наследства мы
отказываемся
Новая "Легенда..." не премьера, ее
танцевали в обоих главных театрах,
только в Большом она ненадолго выпала из
афиши. Потому труд по ее реанимации
совсем не тот, что предстоит труппе при
воспоминании о "Симфонии до мажор"
Баланчина. Солисты его любят за шанс
блеснуть актерским талантом (особенно
стоны нелюбимой царицы Мехменэ Бану) и с
оказией рады были танцевать спектакль
"на стороне", а кордебалет в свой
бенефис разруливал сцену погони, желая
предстать в лучшем свете. В общем, "Легенда...",
как и прочее творчество тридцать лет
единственного отца Большого балета,
всегда остается бронепоездом на
запасном пути.
Тем не менее звезды Большого - Надежда
Грачева, Анна Антоничева и "созданный
для этой роли" Николай Цискаридзе -
откровений не устроили и качества
спектакля игрой не затмили.
Разочаровали даже тех, кто великую
троицу первых исполнителей Плисецкая -
Бессмертнова - Лиепа видел только в
записи. Разве что кордебалет воспрянул:
балетные массы любят сильную руку, тем
более знакомую.
На "Легенде..." молодой Григорович
въехал в Большой театр в 1965 году, как на
белом коне. Сегодня легко угадать и
возраст спектакля, и его время,
сыгравшее с ним шутку как раз потому, что
был он чистейшим авангардом. Уж кто бы
дал фору всем нынешним мастерам
железных свай, так это художник Симон
Вирсаладзе: black box, изысканный свет,
раскрытый Коран как универсум декораций.
А танцевальный симфонизм Григоровича,
что так усердно постулирован и воспет,
разломился ровно на две части. Первая
ужасно тяготит. Танцующие потоки воды и
обездоленный народ адекватны нормам
советского балета "творчески
осмыслять достижения классики",
видение Мехменэ Бану буквально цитирует
шедевральный выход теней в "Баядерке"
Петипа. Другая половина - это то, за что
Григоровича признали талантливым и
любили, а теперь чтят заслуги и прощают.
В сцене погони он заставил не замечать
родовое увечье советского балета: когда
танец обязывали "рассказать историю",
а он, как чистая абстракция, протестовал,
Григорович рассказал историю именно
танцем мастерски выстроенных балетных
масс. Впрочем, сюжет "Легенды..."
отлично вписывался в официальную
идеологию, отанцевав примат личного над
общественным и долга над призванием.
Романтика советских шестидесятых
упокоилась в дуэтах и монологах, а мощь
балетных тиранов Григоровича уже тогда
озадачила самых прозорливых.
Остряк с балетного форума решил, что
"Легенда..." - ответ Большого театра
бритоголовым. Для читателей полосы "Культура"
актуальность другая: гитисовский
приятель, "продвинутый" адепт
хореографа Григоровича, кажется мне
похожим на Диму Ольшанского. По большому
счету, вопрос не в том, был ли мальчик, а в
том, что под мальчиком подразумевать.
Конечно, не "Легенду о любви",
шедевр отечественного балета 60-х. И не
персону Юрия Григоровича - никакой
одиозности нет, коль скоро девять из
десяти ныне здравствующих великих
пережили свои творческие потенции.
Вопрос главный и в рамке новых кадровых
перетрясок в Большом страшно актуальный:
значит ли возобновленный спектакль, что
за ним последует реконкиста советского
балета или это стратегическая уловка,
чтобы овцы-солисты были целы и волки "золотого
века Григоровича" сыты?
Похоже, ответа не знает даже Большой
театр.
|
