|
Джузеппе Верди
Макбет
Опера в 4 действиях
Либретто Франческо Пьяве
пресса о спектакле
|
|
Известия, 10 октября 2003 года
Софья Дымова
Темные силы нас злобно гнетут
В Большом театре спели оперу
"Макбет" Верди, поставленную
Эймунтасом Някрошюсом
На Новой сцене Большого театра
состоялась долгожданная премьера "Макбета"
Верди, в котором впервые в ипостаси
оперного режиссера выступил Эймунтас
Някрошюс. Тех, кто ожидал от
знаменитого режиссера нового слова в
истории оперы, постигло разочарование:
спектакль Някрошюса оказался
аккуратной и добротной продукцией
среднего уровня, которой Москве, однако,
по-прежнему не хватает.
С первых тактов оркестрового
вступления, когда распахивается
занавес, зрителя атакует черный цвет:
сцену сверху донизу закрывает угольно-черное
полотно, в середине которого виднеется
маленькая щелка - оттуда, выстроившись
в ряд, в публику пытливым взглядом
вглядываются знаменитые ведьмы. Пропев
нестройным хором несколько строк, они
исчезают, открывая наконец взору
сценическое пространство, которое
оказывается столь же черным, если не
считать двух песочного цвета холмов. В
конце оперы эта нехитрая метаморфоза
повторится, но наоборот - холмы скроет
черный занавес, оставив узкую щелку для
тех же ведьм. Круг замкнется, и
финального катарсиса, очищения от
скверны, которую в неимоверном
количестве сотворили Макбет с супругой,
не произойдет.
Зло - единственная константа в мире
героев Някрошюса, и в его мрачную
картину мира не вписывается только
Верди с его блестящим мажором
заключительного хора. Что, впрочем, не
так уж и важно - если подавляющая часть
героев оперы к моменту финального
аккорда уже мертва, то особой радости
оставшимся в живых это не добавляет.
Зло в спектакле Някрошюса многомерно,
оно неискоренимо и авторитарно,
действуя помимо главных героев и
вопреки им. Его физическим воплощением
служат ведьмы - нет, не поющие, а,
наоборот, безмолвные: это вертлявые
артистки балета, чувствующие себя
хозяевами сцены, а посему появляющиеся
в самые неожиданные моменты действия.
Им не рады уже и Макбет (Владимир
Редькин), и его жена (Елена Зеленская), в
финале второго действия
отмахивающаяся от спешащих к ней ведьм
словно от назойливых мух. Следить за
этими чертовками, прыгающими с
невероятной скоростью, гораздо
интереснее, чем за теми, о ком опера
написана: в довольно статичном
спектакле, обставленном стильными
декорациями Мариуса Някрошюса и
предлагающем насладиться простенькой
символикой цветов (черный - зло, красный
- кровь, белый - цвет невинно убиенных
жертв), они становятся единственной
отдушиной.
Режиссер не зря признавался в своих
интервью, что наибольшие трудности он
испытывает непосредственно с музыкой
Верди. Сознательно или нет, уйдя в
отвлеченную абстракцию визуальных
форм и единожды придуманного "подсюжета"
с ведьмами, он всячески ретушировал
свое нежелание работать с конкретным
материалом - ариями и дуэтами, операми и
ансамблями.
Верди же диктует свои правила игры - он,
как и любой композитор, пишущий в
популярном жанре оперы, предельно
конкретен. Его героям требуется
убедительная психологическая
мотивация, а именно ее этому спектаклю
так активно не хватает. В новом "Макбете"
есть все что угодно, но нет образа той
самой женщины, которая наводила ужас на
всю страну, держа под каблуком своего
мужа и его челядь. За исключением
нескольких детально прописанных сцен
актеры действуют почти по наитию, что,
впрочем, для них вполне привычно, когда
не предполагается подробная работа с
режиссером, зато предлагается богатый
вокальный материал.
Для той же Елены Зеленской, пусть и не
сумевшей создать образ femme fatale, роль
Леди Макбет стала едва ли не лучшей в
вокальном отношении: ее сильное,
богатое сопрано почти всегда
соответствует требованиям,
предъявляемым к этой непростой партии.
С более скромными результатами и без
вокальных подвигов до финала доходит
Владимир Редькин-Макбет - судя по всему,
в количестве непропетых нот в
финальной арии виновата его простуда.
Почти безупречно в первом составе
подобраны исполнители второстепенных
ролей - хорошее ощущение вердиевской
стилистики наблюдается и у Вадима
Лынковского (Банко), и у двух крепких
теноров (тех самых, кто выжил к финалу) -
Марата Галиахметова (Малькольм) и
Максима Пастера (Макдуф). Более
спокойное, но в целом благоприятное
впечатление остается от работы
итальянского дирижера Марчелло Панни,
не перегружающего оркестровые партии в
ариях, но и не проявляющего должной
инициативы в тех немногих эпизодах,
когда от оркестра требуется настоящая
мощь. Его работа, может, вызвала бы
бурное ликование еще два года назад,
когда соответствие вокальной линии и
оркестра во времени в Большом было
редкостью, но не сейчас, когда
аккуратное прочтение музыкального
текста стало нормой. Спрос на
стабильное среднее качество по-прежнему
опережает предложение, но в случае со
спектаклем Большого театра, который к
тому же поставлен Някрошюсом,
ощущается легкий привкус
разочарования от соответствия
общепринятым стандартам.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ дальше ]
|
