|
Джузеппе Верди
Макбет
Опера в 4 действиях
Либретто Франческо Пьяве
пресса о спектакле
|
|
Московские новости, 14 октября 2003 года
Дина Кирнарская
"Им наша смерть - забава"
Большой театр показал
арендованного во флорентийском Teatro del
Maggio Musicale "Макбета" Верди - оперный
дебют культового театрального
режиссера Эймунтаса Някрошюса
"Макбет" Верди в России
старательно избегали. В Большом о нем
не вспомнили ни разу, в Санкт-Петербурге
1852 года опера стыдливо скрывалась под
именем "Сивард Саксонец" и шла по-итальянски:
в стране Бориса Годунова и его более
удачливой ученицы Екатерины Великой
было не принято напоминать об убийцах,
завладевших троном. В Европе сам автор
благополучно затмил своего "Макбета"
творениями более значительными, и
после премьеры во Флоренции и
нескольких европейских постановок
опера была благополучно забыта.
Интерес к ней вспыхнул во времена
диктаторов, дружно пришедших к власти в
тридцатые годы. В предвоенной Италии и
Германии опера пережила свое новое
рождение; после войны
"Макбет" помог порассуждать на
тему о тиранах и тирании - в 1952-м
состоялась легендарная постановка в
"Ла Скала" с Марией Каллас в роли
Леди Макбет, за которой последовали
многие оперно-театральные версии.
Весьма средняя музыка раннего Верди
не могла породить столь устойчивого
интереса. А тревога в связи с
живучестью политического бандитизма и
тотального насилия продлевает "Макбету"
жизнь вплоть до сегодняшнего дня.
Одна из последних постановок -оперный
дебют культового театрального
режиссера Эймунтаса Някрошюса во
флорентийском Teatro del Maggio Musicale. Этот
спектакль Большой театр арендовал до
конца нынешнего сезона с правом
продления, и Някрошюс приспособил свою
итальянскую постановку к нуждам и
возможностям Большого. "Система
аренды спектаклей в мире очень хорошо
функционирует по той простой причине,
что опера -искусство дорогое, -
прокомментировал премьеру "Макбета"
начальник отдела перспективного
планирования Большого Вадим Журавлев. -
Когда я увидел этот спектакль во
Флоренции, я был поражен тем, насколько
не оперный режиссер смог почувствовать
музыку, насколько он был оригинален и
не сделал кальки со своего
великолепного, гениального
драматического спектакля. А раз
спектакль выдающийся, то мы сочли своим
долгом через год после премьеры
показать его в Москве". Тем более что
аренда, как утверждают специалисты, во
много раз дешевле собственной
оригинальной постановки.
Сценическое пространство режиссер
Эймунтас Някрошюс и художник Мариус
Някрошюс оформили скупо и символично.
Сцена напоминает арену греческой
трагедии, где вершатся судьбы и тяжкий
рок тяготеет над смертными. Как в
античной драме, главные события
постоянно комментирует хор. Клубится
пар, возвышаются два больших холма,
черный цвет как знак возмездия
обнимает все происходящее. На его фоне
мелькают вкрапления белого - символа
очищающего страдания и красного -
символа злодейства. Победу над мировым
злом несут дети; сын убитого Банко
мучает тирана на пиру, и юный отрок
возвещает его грядущую гибель. Природа
и роковые силы величественны в своей
несгибаемости и символическом
постоянстве: по сравнению с черным
кругом, нависающим над сценой как
древний жертвенник, и черными
гробницами Макбет и его жена кажутся
маленькими и жалкими, недостойными
трагического венца. На этой сцене
безусловной истиной звучат слова
Макбета: "Мы для богов как мухи для
мальчишек, им наша смерть -забава".
Если мир вокруг главных злодеев живет
по законам античной трагедии, то сами
они выглядят едва ли не опереточно, и
маэстро Верди весьма тому способствует.
Ведьмы поют в ритме галопа и вальса,
Леди Макбет исполняет светские куплеты,
а романтический герой Макбет распевает
романсы. Шекспировская трагедия в
музыке Верди приобретает черты
чувствительной романтической драмы,
где нет места вселенской скорби,
мировому злу и мистическому Провидению.
В соответствии с музыкой главные
персонажи, как маски итальянского
карнавала, не живут в роли, а
представляют двух суетливых
честолюбцев, недостойных быть злодеями.
Прекрасно ведут свои партии Елена
Зеленская и Владимир Редькин: они поют
вполне достойно, срывая аплодисменты в
положенных местах, - вероятно,
сказывается вокальная педагогика
Франко Пальяцци, который уже год
поддерживает у артистов Большого
наилучшую вокальную форму. У солистов
есть все, что требуется в музыкальном
театре Верди: плотный звук, здоровый
темперамент и насыщенный тембр.
Но контраст между античным величием
постановки и облегченным звучанием не
прошел незамеченным. "Меня здесь
немножко поразил характер этой музыки,
- делилась впечатлениями от премьеры
директор Пушкинского музея Ирина
Антонова. - Тот максимально сгущенный
трагический сюжет, каким мы его знаем. -
это одно. но когда он показан со сцены,
то возникает какое-то противоречие,
если угодно между исключительно
мажорными музыкальными элементами,
иногда просто очень веселыми, и
максимально серьезной постановкой в
стиле macabre".
Противоречия примирил дирижер
Марчелло Панни, чей послужной список в
качестве оперного маэстро весьма
впечатляет: за три десятилетия оперной
карьеры он руководил театрами в Бонне и
Ницце, многократно дирижировал в "Ла
Скала", управлял театром Сан-Карло в
Неаполе, а теперь руководит Римской
филармонической академией. Дирижер-итальянец
впервые руководит постановкой в
Большом с начала до конца, обеспечивая
в высшей степени подлинное и
современное звучание вердиевской
партитуры. Оркестр показывает
настоящее итальянское бельканто.
избегая безвкусного "переигрывания",
и звучание отличается редкой красотой
и стройностью. В этом исполнении Верди
становится даже несколько "моцартоподобен"
- с такой точностью и ясностью слышится
каждый штрих, с такой отточенностью
выигрываются все детали партитуры. На
этом фоне в спектакле подчеркивается
гармония, столь присущая всему
итальянскому: чистота линий, эффектные
сопоставления цвета, красивые, как в
балете. движения артистов в
мизансценах. Античный стиль постановки
выглядит уже не столько греческой
трагедией, сколько представлением в
римском вкусе, где превалирует
пластика и скульптурность жестов, где
значительное содержание подано в
идеально красивой, безукоризненно
сконструированной форме.
Первобытный ужас кровавой трагедии и
элегантная красота музыки сочетаются
браком Вулкана и Венеры, где из
единства противоположностей возникает
новая гармония. Надолго ли воцарится
она на сцене Большого? Вдохновение
певцов, безупречный вкус и культура
звука - сохранятся ли они после ухода
Марчелло Панни, который сможет бывать в
Москве лишь наездами? Или нового "Макбета",
этот шедевр Някрошюса, ожидает судьба
"Турандот", увядшей без
итальянской примы Франчески Патане?
Дай бог, чтобы спектакль без дирижера-постановщика
сохранил присущий ему ныне блеск и
высокое европейское качество. Может, и
вправду платье от Versace можно повторить
на фабрике "Заря"...
[ предыдущая ] [ вверх ] [ дальше ]
|
