|
Джузеппе Верди
Макбет
Опера в 4 действиях
Либретто Франческо Пьяве
пресса о спектакле
|
|
НГ, 10 октября 2003 года
Андрей Хрипин
Итальянский зигзаг
Московский сезон перед лицом
"Макбета" и "Тоски"
Московский оперный сезон собрал
наконец первый урожай. Театр
Станиславского и Немировича-Данченко,
очутившийся на время реконструкции в
объятиях чужих сцен, выдал в Зале
Чайковского "предварительный"
результат своей работы над "Тоской"
в виде концертного исполнения - к
декабрю увенчанная "Золотой маской"
режиссер Людмила Налетова обещает
выпустить мелодраму Пуччини о любви
перед лицом политического режима уже в
виде спектакля. Гораздо более
сущностное исследование генетической
природы власти предпринял Большой
театр, приобретя (как уже было с "Силой
судьбы" или "Адриенной Лекуврер")
у фестиваля "Флорентийский
музыкальный май" права на прокат
самой мрачной вердиевской оперы "Макбет"
в постановке Эймунтаса Някрошюса (на
премьере 2002 года во Флоренции
дирижировал Зубин Мета). Очередной
репертуарный зигзаг в сторону
итальянской оперы, до которой наша
публика куда как охоча, налицо.
Пристрастие к кровавым сюжетам - тоже.
Впрочем, что за опера без моря крови и
горы трупов? Закон и привилегия жанра. И
совсем уж замечательно, если по ходу
прекрасной музыки, которую так важно не
расплескать, удается перекинуть мост в
современность и попутно порадовать
глаз и интеллект незатертыми
эстетическими ходами.
"Тоска" - не самый удачный
вариант для концертного исполнения,
как, впрочем, и любая опера веристского
направления, это вам не Моцарт и не
бельканто. В концерте с его культом
чистого музицирования Пуччини
временами проигрывает сам себе.
Пуччини требует спектакля с его грубой
весомостью, а вне спектакля все эти
крики, стоны, угрозы и проклятия "не
работают", зачастую оборачиваясь
обычным сольфеджио. Впрочем, новая
московская "Тоска" была
примечательна тремя моментами. В кои-то
веки КЗЧ был забит до самого потолка,
чего здесь никогда не случается даже на
гастролях великих дирижеров. Впервые
театр сделал ставку не на Ольгу
Гурякову и вывел из тени Ирину
Аркадьеву - ее Тоска вышла очень
музыкальной, лирической, но несколько
однообразной и холодной (общеевропейская
тенденция поручать эту крепкую партию
все более легким голосам настораживает).
В лучшую сторону по сравнению с игрой в
яме отличался, несмотря на
художественное руководство дирижера
Вольфа Горелика, звук оркестра,
вероятно, каким-то образом
укрепленного по случаю (в
концертмейстерах виолончелей, в
частности, был замечен дирижер Феликс
Коробов, выпустивший в прошлом сезоне
"Золотого петушка").
"Макбет" из тех "проклятых"
сюжетов, что, по старому театральному
поверью, приносят несчастья. 400-летняя
практика бытования шекспировской
трагедии на театре скопила целый свод
дурных примет и печальных последствий,
предостерегающий от "этой пьесы",
название которой в Англии предпочитают
не произносить напрямую. Тем не менее
гений современной нам режиссуры
Някрошюс не побоялся, уже поставив "Макбета"
в драме, ступить на зыбкую оперную
почву. Режиссеров драмы и кино (Брука,
Шеро, Додина, Кончаловского, Виктюка etc.)
зовут в оперу в надежде, что эти люди со
стороны с другими принципами и
совершенно иным языком сумеют придать
обветшалому жанру новые жизненные
импульсы. Иногда из этого
экстремального столкновения
режиссерской мысли с оперной рутиной
выходит что-то путное, иногда нет, ведь,
по словам тех же самых режиссеров,
привыкших работать с актером, как с
пластилином или как с мыслящим сосудом,
преодолеть "скорбное бесчувствие"
оперных вокалистов - дохлый номер.
Другие мозги. Другая психофизика.
Някрошюс певцов особо и не трогает:
кесарю кесарево. В его "Макбете"
поющие фигуры - не более чем
дополнительный элемент красивого
декоративного ритуала. Правда, поют под
управлением приглашенного
итальянского маэстро Марчелло Панни (опытного,
именитого, импульсивного, любящего
быстрые темпы) несколько лучше
привычного серого стандарта - из
ровного общего ряда выделяется
протагонист Владимир Редькин.
Спектакль играют сам режиссер в "семейном
союзе" со своим сыном Мариусом (сценография)
и художником по костюмам Надеждой
Гультяевой. Основная действенная
нагрузка ложится на хор и миманс,
которым после черняковских "Похождений
повесы" уже ничего не страшно.
Некоторые мизансцены завораживают.
Помешала ли опера Някрошюсу? Кажется,
что да. Недосказанность с его стороны,
во всяком случае, чувствуется. Хотя для
оперы и, в частности, для Большого
театра такие спектакли - путь в будущее.
[ предыдущая ] [ вверх ]
|
