|
Джузеппе Верди
Макбет
Опера в 4 действиях
Либретто Франческо Пьяве
пресса о спектакле
|
|
Русский курьер, 13 октября 2003 года
Мария Бабалова
Семейный бизнес на крови
Этой оперы на сцене Большого
не было 142 года. За ней закрепилась
репутация "беду приносящей" всем
тем, кто посягнет на его спокойствие. Но
ныне театр набрался мужества
перебороть поверья. Однако от греха
подальше все-таки сослал постановку на
Новую сцену под формальным предлогом
"расширения репертуара" своей
второй площадки. И тем не менее эта
премьера очень знаковая для театра, и
не потому, что первая в сезоне, а потому,
что во все времена вердиевская
традиция в Большом была едва ли не
самой сильной и интересной.
Театр возжелал придать этой традиции
яркие модные очертания и пригласил в
качестве постановщика культового
современного режиссера Эймунтаса
Някрошюса, который дебютировал в опере
именно вердиевским "Макбетом" во
флорентийском Teatro Communale в ноябре 2002
года. И, по сути, нынешняя премьера
Большого - это совместная продукция с
Maggio Musicale Fiorentino и Teatro Massimo в Палермо.
Согласно договору у итальянцев на 17
представлений арендованы декорации и
костюмы работы Мариуса Някрошюса и
Надежды Гультяевой (сына и супруги
режиссера).
Приглашая на постановку
безоговорочно успешного
интерпретатора шекспировских сюжетов,
по логике вещей Большой театр был в
праве рассчитывать на
сногсшибательный успех, тем более что
треволнения оперного дебютанта уже
позади и Большому была обещана
московская редакция итальянского
спектакля. Но искусство не любит логику
и, как правило, никогда не выдает
запрограммированного результата.
Наверное, из-за пиетета к опере
произошла удивительная штука. Някрошюс
дистанцировался от Шекспира, а к Верди
так и не приблизился. Режиссер не
разгадал тайну шекспировердиевского
взаимопроникновения, и зрительские
надежды на конгениальный триумвират
Верди - Шекспир - Някрошюс разбились о
быт рядового европейского спектакля.
Спектакль графичен и статичен.
Единственная динамическая его
составляющая - это хорошенькие
молоденькие и не поющие ведьмочки из
миманса, носящиеся по сцене взад-вперед
и беспрестанно трясущие своими "магическими"
гривами. За ними наблюдать куда
любопытнее, чем за поведением главных
персонажей. Устраивая круговерть этих
обаятельных чертовок, режиссер будто
намеренно устраняется от работы над
характерами героев и кропотливого
выстраивания отношений между ними.
Спектакль выглядит собранием
набросков, сделанных в банальной
символической палитре: черный - зло и
смерть, красный - кровь, белый - цвет
невинно убиенных жертв, катарсиса и
начала. Но порой попадаются
замечательные сцены-эскизы,
практически не связанные между собой.
Сцена убийства Дункана - это когда
Макбет вспарывает кинжалом сгусток
тьмы - черное полото, загнанное в
помпезную золотую раму, и из него
вырывается пурпурное полотнище. Вообще
Някрошюс не потакает нынешней модности
на красивое публичное убийство и очень
ловко избегает множественности трупов
на сцене. Пробирается в душу мурашками
и сцена сумасшествия Леди в тот момент,
когда она с зомбированной
отрешенностью медленно и аккуратно
складывает белые детские рубашечки. Но
это лишь редкие эмоциональные эпизоды.
В целом же спектакль скуп на
чувственность. Ощутима заслуга
оркестра Большого театра, за
дирижерский пульт которого встал
итальянец, не обремененный успехами
мирового масштаба Марчелло Панни.
Оркестр звучит по большей части бойко и
даже бравурно, как на плацу,
предпочитая быстрые темпы. Но ни
персонифицированности, ни
энергетической наполненности в этом
звучании нет. Один лишь аккуратный
аккомпанемент.
Складывается впечатление, что
солисты предоставлены сами себе и
работают на автопилоте из собственных
представлений и опыта. Бас Вадим
Лынковский (Банко), тенора Максим
Пастер (Макдуф) и Марат Галиахметов (Малькольм)
вокально исполняют свои партии
практически без технических и стилевых
потерь, но роли их в противоречие
драматургии действия выглядят
второстепенными и малозаметными.
Кажется, что режиссеру артист поющий
совсем не интересен, он боится его или
даже считает безнадежным в плане
чистого актерства. И как следствие у
солистов в поведении обнаруживались
самые обычные оперные штампы - большие
неестественные движения и выражения
лиц, озадаченные исключительно
процессом пения.
Но в этой самой мрачной опере Верди
два персонажа - Макбет и его Леди - могут
сделать всю игру. В роли кровавой femme
fatale хороша была Елена Зеленская. Ее
сильное, богатое сопрано будто создано
для этой труднейшей партии. И певица
чувствует себя свободной в этой роли и
может себе позволить роскошь актерской
игры с ценными психофизическими
нюансами. Владимир Редькин для Макбета
предложил более скромную палитру - и
голосовую, и драматическую, сильно
подпортив общее вполне корректное
исполнение роли откровенным провалом в
финальном монологе.
И все вернулось на круги своя. Большой
театр усердно искал возможность
получить в репертуар спектакль из
разряда подлинных театральных событий,
а получилось все так, как было прежде
заведено. По-прежнему получаемый
результат оказался в полной
зависимости от художественного уровня
музыкального исполнительства.
[ вверх ] [ дальше ]
|
