Петр Ильич Чайковский
Мазепа
Опера в 3 действиях
Либретто П.Буренина по поэме А.С.Пушкина
"Полтава
Пресса о
спектакле
|
|
Газета, 2 февраля 2004 года
Ярослав Седов
Гетмана не опознали
Премьера "Мазепы" в
Большом театре
Какую же оперу и ставить
драматическому режиссеру как не "Мазепу"
Чайковского. Тут минимум условностей,
присущих жанру, увлекательный сюжет,
ошеломляющая эмоциональностью и
контрастами музыка. Действие не
перебивается длинными ариями, а
стремительно развивается в
захватывающих диалогах и массовых
сценах. Однако для Роберта Стуруа в
опере Чайковского оказалось слишком
много нот.
Знаменитый режиссер Роберт Стуруа и
его давний сподвижник сценограф
Георгий Алекси-Месхишвили огородили
сцену белой стеной, исписанной
строками пушкинских черновиков,
загромоздили центр покатым подиумом с
клиньями из снопов ржи и развели руками,
обнаружив что в такой обстановке
певцов занять решительно нечем.
Возможно, постановщикам удалось бы
найти какое-то решение, если бы они хоть
чуть-чуть заинтересовались основными
темами оперы. Все-таки Чайковский
всерьез мучился вопросом, можно ли во
имя любви и политических амбиций
жертвовать честью. Каждый герой оперы
одержим благородной идеей, ради
которой топит ближнего. В результате -
вселенская катастрофа.
Вряд ли стоит винить Чайковского с
Пушкиным и либреттистом Бурениным в
том, что единственная мотивированная
мизансцена трехчасового спектакля -
эпизод, когда Мария, одобряя планы
Мазепы сделать Украину независимой,
закутывает его в географическую карту
с изображением родной страны. Причем ни
этот эпизод, ни прочее действо не
объясняют, за что же красавица полюбила
старика, подлец он или эдакая
противоречивая натура. И почему
страшная музыка в сценах пыток Кочубея,
стенаний матери, молящей дочь просить
пощады у злодея, и казни сменяется
светлой проникновенной песнью
безумной Марии.
Не стоит винить и певцов. Ведь не они
организовали на сцене суету хористов и
самодеятельные пляски "казаков" в
длинных черных пальто (хореограф
Георгий Алексидзе), невразумительные
манипуляции с фуражкой Мазепы, которую
Мария вертит в руках, говоря о любви к
гетману, перемещения десятков свечей,
которые носят туда-сюда все кому не
лень. А также конвульсии главных героев
около суфлерской будки, вдали от
акустически оптимальных точек сцены,
местонахождение которых достоверно
известно уже более двухсот лет.
Попросив, чтобы Мария была "молодая и
худая", режиссеру стоило бы выяснить,
по силам ли нежному лирическому
сопрано Лолиты Семениной трагические
стенания героини, чья партия
предназначена для сопрано
драматического. Хватит ли голоса у
приглашенного баритона Валерия
Алексеева и на зловещий рык, и на
просветленное бельканто партии Мазепы.
Справится ли молодой бас Вадим
Лынковский с замысловатыми вокальными
мольбами Кочубея. И не завалит ли
новосибирское меццо Татьяна Горбунова
хоть один пассаж труднейшей по
интонации партии Любови. Прилично
звучит лишь тенор Михаил Губский в
партии Андрея, безнадежно тоскующего о
Марии. Правда, в самой ответственной
заключительной сцене он поет неточно,
сбиваясь на "реалистическое"
изображение предсмертных судорог. Но
от этого его должен был предостеречь
питерский дирижер Александр Титов,
ответственный за музыкальную
концепцию. Увы, пока таковую обнаружить
трудно. Титов решает более насущные
задачи: пытается свести воедино группы
оркестра и не заглушить певцов,
норовящих замедлять темпы.
Прошло почти десять лет со дня
последнего представления в Большом
предыдущей постановки "Мазепы".
Тот спектакль, поставленный под
руководством дирижера Альгиса
Жюрайтиса Сергеем Бондарчуком и
оформленный легендарным Николаем
Бенуа, прямым наследником традиций "мирискусников",
считался образцом театральной рутины.
Вокальным мастерством Тамары
Милашкиной, Ирины Архиповой, Владимира
Атлантова, Юрия Мазурока восхищались,
но как чем-то само собой разумеющимся.
Актерские находки и неожиданные
музыкальные акценты Нины Раутио
приветствовали, как небольшой прорыв. А
все остальное высмеивали в спорах о том,
что Большому театру нужно приобщиться
к современному сценическому языку,
шагать в ногу с мировым прогрессом и уж
конечно победить рутину.
То, что мы видим в "Мазепе" теперь, -
плоды этой желанной, добытой многими
усилиями победы.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
