|
Петр Ильич Чайковский
Мазепа
Опера в 3 действиях
Либретто П.Буренина по поэме А.С.Пушкина
"Полтава
Пресса о
спектакле
|
|
Российская газета, 30 января 2004 года
Алена Карась
Украинская ночь по-прежнему тиха
В Большом поставили оперу
Чайковского "Мазепа"
Мазепа - странный, волнующий и
противоречивый сон украинской истории
- был героем самых разнообразных
литературных сюжетов и исторических
трактовок. Согласно Вольтеру польский
шляхтич Мазепа был привязан ревнивым
польским паном к седлу лошади и так
доскакал до Украины. Вместе с этой
лошадью прискакали в русско-украинскую
историю самые невероятные легенды о
нем. Вдохновленный этими легендами
лорд Байрон сочинил о Мазепе поэму. По
одной из них герой обладал
невероятными магическими свойствами,
его не брала ни одна пуля, им, почти как
Казановой, бредили женщины по всем
просторам Речи Посполитой. И вообще был
он личностью замечательной.
И Пушкина Мазепа привлек своей
экзотичностью. Он стал частью того
таинственного и дикого образа Украины,
который он последовательно сочинял в
"Полтаве". Тихая украинская ночь,
звезды, таинственный клад Кочубея,
спрятанный им на хуторе близ Диканьки,
песни и пляски дикого народа - вот та
волнующая воображение поэта
реальность, с которой он имеет дело в
своей поэме.
Для грузинского режиссера Роберта
Стуруа политическая подоплека сюжета
показалась сегодня куда более важной,
чем весь его романтический строй.
Предатель Мазепа вовсе лишен у него
всякого ореола таинственности.
Жаждущий власти шляхтич, он
пренебрегает жертвенной любовью Марии
ради своих политических амбиций.
Свидетель стремительного охлаждения
русско-грузинских отношений, режиссер
из спектакля в спектакль исследует
механизмы национальной розни. Именно
об этом он поставил совсем недавно "Венецианского
купца" в театре "Et cetera".
Не желая слышать в сложной опере
Чайковского иных мотивов, он
последовательно воссоздает на сцене
Большого историческую многофигурную
фреску. И хотя декорации Георгия Алекси-Месхишвили
предельно условны, в них доминирует
идея большого исторического
пространства. На фоне белых полотнищ
пушкинской рукописи и европейской
карты разворачивает Стуруа
разноцветные - огненно-черные - войска
своих хоров и миманса. Тремя
золотистыми клиньями колосится на
сцене пшеница. Когда война опустошит
землю, это золото превратится в черный
пепел и белые полотнища рукописей
полыхнут огнем и сгорят, обнажив черную
зияющую дыру (работа художника по свету
Дамира Исмагилова).
"Герой хотел освободить свою
страну от владычества Польши и России,
но пошел путем политических интриг. А
безнравственный путь никогда не
приводил к нормальному результату", -
резюмирует свою концепцию режиссер.
Звучит не очень волнующе. Огромную
оперу, длящуюся почти четыре часа, на
этом не удержать. Вот и выходит, что
Мазепа сразу предстает перед публикой
хитрым, коварным и безнравственным
человеком. Такого не то что любить,
слушать скучно. Страстная и волнующая
предельной исповедальностью ария
Марии (Лолитта Семенина) разбивается о
вид злобного господинчика, который
сочиняют Стуруа и исполнитель партии
Мазепы Валерий Алексеев.
Опера не живет сухими концепциями, в
ней важно волнующее море фантазмов,
страстей, таинственных перипетий и
неожиданных развязок. Юмор и богатое
воображение, столь свойственные Стуруа
в прежних работах, здесь неожиданно
покинули его. Когда коварного Мазепу
принимают в доме Кочубея, он, точно на
правительственном концерте, деловито
отсматривает выступления казачьего
ансамбля песни и пляски (хореограф
Георгий Алексидзе), получает в подарок
шашку и так же деловито приступает к
переговорам с Кочубеем. Их дуэт,
стремительный и роковой отказ отца,
смятение Марии и ее бегство с Мазепой -
все то, что могло бы составить
волнующее, исполненное предельного
драматизма представление, в Большом
оказывается вялым и тоскливым действом.
Да и откуда взяться другому, когда
Мазепа - только коварный интриган, а
Кочубей - только карикатурный простак-упрямец
(Вадим Лынковский). Психологическая и
музыкальная сложность этой сцены, да и
всех остальных, никак не могут найти
себе сценического эквивалента. Кажется,
что вместе с певцами в сон погружается
весь оркестр, на редкость вяло звучащий
под дирижерской палочкой Александра
Титова.
Исполненный драматизма дуэт Орлика и
Мазепы, когда тот подписывает смертный
приговор Кочубею, а Орлик (Александр
Короткий) с ужасом отшатывается от него,
оставляет публику такой же холодной и
безучастной, как и ария безумной Марии
в финале, ее знаменитая Колыбельная над
телом бедного Андрея (Михаил Губский).
Ни в чем нет отголоска тайны, ни в чем -
второго и третьего плана.
Кажется, что Стуруа на этот раз подвел
рационализм. Одержимый одной - заведомо
сухой и в театральном отношении
малоперспективной мыслью - он не сумел
рассказать актерам о сложности и
волнующей тайне их героев, о роковой
загадочности их поступков и страстей.
Возможно, он слишком понадеялся на их
актерский профессионализм. Так "Мазепа"
в очередной раз оказался оперной
Вампукой, скучной русской оперой для
отчетного вывоза за границу.
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
