|
Петр Ильич Чайковский
Мазепа
Опера в 3 действиях
Либретто П.Буренина по поэме А.С.Пушкина
"Полтава
Пресса о
спектакле
|
|
Русский курьер, 4 февраля 2004 года
Мария Бабалова
Русская повинность
Премьера оперы Чайковского
"Мазепа" в Большом театре
Мысль о том, что жажда власти самая
заманчивая и губительная штука в жизни,
уничтожающая в людях все человеческое,
не нова, но все же очень соблазнительна
для любого художника. Тем более что
подтверждениями данного тезиса
переполнена реальность. И взявшись за
постановку "Мазепы", оперы,
впервые показанной в Большом в 1884 году,
знаменитый театральный режиссер
Роберт Стуруа явно опирался на свой
богатый опыт шекспировских постановок,
был увлечен именно этой идеей.
При помощи лаконичной сценографии
Георгия Алекси-Месхишвили сценическое
пространство оказалось удачно
освобождено от разных бытовых
подробностей. На полупрозрачном
заднике - страницы подлинных любовных
писем гетмана Мазепы. Сцену разрезают
фрагменты старых европейских
географических карт, а все события
тонут в небесной синеве.
Но предвкушение тотального
режиссерского театра разбилось о
реалии Большого. И не взирая на то, что
Стуруа совсем не дебютант в оперном
театре (в его биографии постановки
"Огненного ангела", "Отелло",
"Кармен" и "Видений Иоанна
Грозного"), он, явно не найдя
взаимопонимания с солистами, и не стал
его демонстративно добиваться. Он
просто ушел от наметившейся было
изысканной абстракции в сторону
банального политического памфлета, где
герои из нашего советского прошлого
забавляются размещением ботинок на
трибуне и прочими трюками такого рода.
Режиссура приобрела откровенно
комические черты. И лирическая линия
сюжета оказалась задавлена. Большая
пластиковая лошадь в момент любовного
признания героев стыдливо покраснела,
а казнь на фоне украинских плясок
"казаков" в длинных черных
камзолах, сильно смахивающих на горцев
(хореограф Георгий Алексидзе), и вовсе
оказалась потешной. Плакатная
примитивность происходящего очень
быстро стало утомлять публику, и
несмотря на премьеру, в каждом из двух
антрактов людские потоки устремлялись
к выходу из театра.
Должное удержать людей в зале
музыкальное исполнение оказалось
очень печальным по своим результатам.
Хор и солисты то и дело играли
догонялки с оркестром под управлением
дирижера Александра Титова, так до
самого финала и не придя к единому
музыкальному звучанию, не говоря уже о
смысле. И это при том, что "Мазепа" -
одна из немногих опер, которую
сегодняшнему Большому возможно
прекрасно сделать собственными силами,
не привлекая никого со стороны. Но
парадокс театрального закулисья и
заключается в том, что Мария Гаврилова,
Сергей Мурзаев или Михаил Казаков в
этой постановке не заняты (во всяком
случае, пока).
А безжалостно и безуспешно
испытывают свои голоса на прочность те,
кому партии просто не по голосу.
Обаятельная, хрупкая Лолитта Семенина
в роли Марии страдает не столько от
любви, сколько от необходимости
"насиловать" свое лирическое
сопрано. Точно такие же проблемы и у
молодого баса Вадима Лынковского -
Кочубея. Меццо Татьяна Горбунова в роли
Любови щеголяла своим богатым тембром,
скверной дикцией и "атональной"
экспрессивностью. Единственный, на
чьем счету удачная вокальная работа, -
это тенор Михаил Губский. Его
безнадежно влюбленный Андрей
абсолютно естественен и наделен
полнозвучным и красивым голосом, что
только усиливало мелодраматичность
роли. А экс-премьер Мариинки баритон
Валерий Алексеев в заглавной партии
производит автономное впечатление в
спектакле. Он актерствует по своим
старым лекалам, далеко не всегда
совпадающим с постановкой Большого, а
его очень профессиональный вокал, к
сожалению, требует возрастных скидок.
В итоге, кроме ощущения тяжелого и
очень неблагодарного труда, нынешняя
премьера ничего не оставляет. Лица
артистов были настолько измождены с
самого начала представления, что
публика, заметив, что время
приближается к полуночи, быстренько
отпустила их по домам, не мучая долгими
премьерными овациями.
Такое впечатление, что Большой театр
к своей родной русской музыке
обращается будто из-под чей-то палки,
отдавая какую-то повинность через
жутко мучительное "не хочу". Не
лучше ли в таком случае взять тайм-аут в
постановках русских опер на несколько
сезонов. К примеру, до окончания
грядущей реконструкции.
[ вверх ] [ следующая ]
|
