|
Петр Ильич Чайковский
Мазепа
Опера в 3 действиях
Либретто П.Буренина по поэме А.С.Пушкина
"Полтава
Пресса о
спектакле
|
|
Ведомости, 2 февраля 2004 года
Петр Поспелов
"Мазепа" встал в очередь
Постановка Роберта Стуруа не
принесла Большому театру удачи
На протяжении последних двух
сезонов Большой театр все чаще
рекомендует себя удачными премьерами -
и не только балетов, но и опер. Однако,
как ни парадоксально, пока главному
русскому театру удаются итальянские
оперы ( "Адриенна Лекуврер" Чилеа,
"Турандот" Пуччини, "Макбет"
Верди) и XX век (англоязычная опера
Стравинского "Похождения повесы").
Что же касается столбового репертуара -
русской классики XIX века, то тут
Большому не везет. Не получились ни "Хованщина"
Мусоргского, ни "Снегурочка"
Римского-Корсакова, ни "Руслан и
Людмила" Глинки. Очередной попыткой
стал "Мазепа" Чайковского.
В числе десяти опер Чайковского "Мазепа"
- четвертая по популярности после "Евгения
Онегина", "Пиковой дамы" и "Иоланты"
(все три - в репертуаре Большого).
Впервые показанный в Большом в 1884 г. ,
"Мазепа" позже ставился в каждый
период советской истории, подчиняясь
поэтике и раннего, и зрелого большого
стиля, и оттепели, и позднесоветских
времен. Последнюю постановку (в 1986 г. )
осуществлял Сергей Бондарчук,
командовавший оперными певцами так:
"Выйдите из кадра! " Козырем новой
постановки стал видный режиссер
драматического театра Роберт Стуруа.
Имея в активе несколько оперных
постановок и даже авторство либретто
оперы Гии Канчели "Музыка для живых",
он подошел к работе со знанием оперных
условностей и позаботился об удобстве
мизансцен во время исполнения арий,
дуэтов и хоров. Обнаружил в сюжете
вполне предсказуемую проблематику:
Мазепа одержим властью, Кочубей
ослеплен местью, полюбившая гетмана
Мария обречена, о чем еще в самом начале
оперы свидетельствуют печальные
свечки в руках хористок. Слегка добавил
шекспировских контрастов между
ужасным и смешным, придумав шутовскую
казнь в исполнении пьяного казака и
двух баб. Да тем и обошелся, предоставив
персонажам свободу расхаживать по
сцене или мерить ее ползком - благо
предусмотрительный декоратор Георгий
Алекси-Месхишвили оставил для того
много места.
Сценографию не назовешь скупой, не
назовешь и пышной: сады Кочубея
заменены тремя палисадниками да спящим
пластмассовым конем. Задник и
несколько занавесов воспроизводят
фрагменты подлинных писем гетмана
Мазепы да географическую карту.
Плененного Кочубея вывозят на удобной
дыбе. В ходе Полтавской битвы, когда
дерзкие планы гетмана терпят крах,
факсимильные задники, обильно
поливаемые из проекторов
видеоартистами Павлом Лабазовым и
Андреем Сильвестровым (очевидно,
сторонниками Петра) , послушно
разламываются. Чьи-то серьезные глаза (Петра,
Чайковского, Пушкина, высшего Судии? )
во всю стену туманно мерцают над
уцелевшими палисадниками, только конь
уж исчез. Вот и весь исторический
контекст, вот и вся метафорика.
Артистам внутри этой бедной схемы
приходится отдуваться каждому за себя.
Не объединенные общим смыслом, они
работают порознь. Мазепу в качестве
приглашенной звезды поет Валерий
Алексеев, бывший премьер-баритон
Мариинки и артист мировой сцены с
долгим стажем. Опытный певец красит
своего героя густым зловещим цветом,
партию выводит пестровато, но умело (за
исключением слабых низов) , на сцене
работает ловко и заштампованно.
Напротив, молодой Вадим Лынковский,
обладатель красивого баса, старается
до комизма искренне и завоевывает
самый большой успех у публики, несмотря
на то что партия Кочубея ему откровенно
тяжела. Мария в уверенном и звонком
исполнении Лолиты Семениной выглядит
утомительно несчастной и прозаичной.
Ее страстная мать Любовь наделена
неуверенным вокалом и скверной дикцией
Татьяны Горбуновой. Тенор Михаил
Губский (лучшая вокальная работа) ,
напротив, награждает влюбленного
казака Андрея звучным, эластичным
голосом и четким произношением - но и
его роль, донельзя мелодраматичная,
выходит в спектакле плоской и
одномерной.
Главный дирижер театра Александр
Ведерников, которому как раз пристало
дирижировать в Большом большими
русскими полотнами, отдал постановку
своему петербургскому коллеге
Александру Титову. Титов сделал
добротную работу: оркестр под его
управлением звучит аккуратно и местами
мощно (порой запаздывала со
вступлением медная группа, а какой-то
контрабас издавал лишний скрип) , как и
хор (сделавший успехи под руководством
Валерия Борисова). Но обстоятельств
дирижер не победил: гибко помогая
певцам, он, однако, не свел их
разношерстные голоса к единому
музыкальному смыслу.
Хороша или плоха новая работа
Большого театра? Ни то ни другое - она
никакая. Более или менее качественная,
но бессмысленная и проходная. Похоже,
обращаясь к классической русской опере,
Большой театр сам не знает, чего хочет.
Он не хочет (и не может) возвращаться к
большому советскому стилю. Но и нового
не видит. В подобной же ситуации
находится и Мариинка, перепробовавшая
уже все возможные режиссерские подходы
к опере. Теперь Большой делает ставку
на звучные режиссерские имена, ожидая
чуда. Но чудотворец лишь исполнитель,
он является там, где есть заказ на
конкретное чудо. А мастер драмы Роберт
Стуруа, придя в Большой, ровно так же
садится между двух стульев, как, к
примеру, сел опытный постановщик опер
Юрий Александров в последней версии
"Хованщины". Боязливые
межеумочные работы - как раз то, что
сейчас противопоказано Большому, еще
не окрепшему на своем новом пути.
Каждая его премьера - ответ на вопрос,
который еще долго не будет снят с
повестки дня: ну что, действительно там
у вас что-то меняется или все опять как
всегда? В этой ситуации равнодушный
профессиональный спектакль равен
неудаче. Что за радость, если очередная
постановка исторической оперы
Чайковского лишь свидетельство
времени, не имеющего ценностных
ориентиров?
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
