|
Балеты Леонида
Мясина
Пресса о
спектакле
|
|
Известия, 18 апреля 2005 года
Ольга Гердт
Они падают
В Большом станцевали премьеру -
три балета Леонида Мясина - "Треуголка",
"Предзнаменования" и "Парижское
веселье". Перенос спектаклей на
сцену Большого театра осуществил сын
легендарного хореографа Лорка Мясин.
Перед премьерой поползли слухи, что в
Большом снова "эпидемия" - солисты
берут больничные, а постановщик Лорка
Мясин недоумевает, почему артисты в
этом театре такие болезные. Премьера
подтвердила, что с труппой и впрямь что-то
не так. На "Треуголку" специально
выписали солиста Парижской оперы Жозе
Мартинеза. С "Предзнаменованиями"
справились своими силами, но г-н
Непорожний чуть не уронил г-жу Аллаш, а
артистка Рыжкина упала сама, причем на
ровном месте. Что до "Парижского
веселья" - веселье не получилось
ровно потому, что девчонки, танцевавшие
канкан, как раз отказывались падать - на
шпагат они садились так, словно боялись
себе что-нибудь отбить.
Боялись, впрочем, не все. Мужественно
освоила каблуки и сложные ритмы
фламенко Мария Александрова в "Треуголке"
- не сказать, что была как рыба в воде, но
ведь и больничный не взяла. Чудо как
хороша была Екатерина Шипулина в "Предзнаменованиях",
а в "Парижском веселье" от души
резвились японец Морихиро Ивата в роли
перуанца и упоительно грациозная
Лунькина с ревновавшим ее ко всем
подряд Марком Перетокиным. То есть те,
кто хотел получить удовольствие,
получили его и даже зрителям доставили.
Но непонятно как завалившуюся премьеру
мясинской тройчатки это не спасло.
Премьера не провалилась, а именно
завалилась, накренилась, как упрямая
Пизанская башня, демонстрирующая всем
своим видом: стоять меня так заставили,
но знайте, что я этого не хочу, упаду при
первой возможности, и никто меня за это
не осудит.
И это самое неприятное, потому что
если от колоритных персонажей, которых
теперь пруд пруди на каждой премьере
Большого (сразу видно, у генерального
директора заканчивается контракт и
появилось много желающих подвести
итоги), тяжело вздыхающих: "Ужас! На
что в Большом тратят теперь деньги? ",
отмахнуться еще можно, сказав им, как
отрезав: "На дело тратят, на
ликвидацию вашей неграмотности! " -
то от артиста, который труд, суть и цель
всего этого процесса, не отмахнешься.
Его надо как-то заставить работать. То
есть стоять, держать и падать. А он не
хочет. И это, увы, видно.
А казалось бы - какие возможности
открываются! Мясин ведь не что-то новое,
скорее, хорошо забытое старое. Все эти
балеты - азбука и хрестоматия мировой
сцены - поставлены в 1919 ("Треуголка"),
1933 ("Предзнаменования") и 1938 ("Парижское
веселье") годах. И все здесь
чертовски интересно. И уникальная
манера хореографа, умеющего
представить что фламенко ("Треуголка"),
что канкан ("Парижское веселье"),
что острые углы экспрессионистской
пластики так, как будто это какая-то
неизвестная линия развития той же
классики. И его броски в будущее -
танцсимфония "Предзнаменования"
на музыку Пятой симфонии Чайковского
поставлена как будто не в тридцатые, а в
шестидесятые годы (а может, так кажется
потому, что Мясина уже растащили на
цитаты и приемы, пока мы до него
добрались? ). А его лапидарность - сюжет
"Треуголки" в один акт укладывает
все то, на что в традиционном балете
понадобилось бы три действия с
пантомимой и дивертисментом. Да даже то,
наконец, интересно, что Мясин - Мясин! ! -
плоть от плоти свой, из Большого театра,
даром, что родину оставил, но ведь
прославил ее, и теперь во всем мире его
балеты танцуют как "русские"! Да в
конце концов, в "Треуголке"
декорации самого Пабло Пикассо...
Все это можно сказать артистам (и тем,
что старались, и тем, что падали - со
всеми бывает, и тем, что откосили), но в
дрожь бросает от самой мысли, что все
это - надо объяснять, чтобы вдохновлять.
Уподобишься ведь худруку балета
Алексею Ратманскому, которому,
наверное, так за державу стало обидно,
что в буклете, посвященном премьере, он
вдруг разразился язвительной
отповедью солисту, заявившему: "Балетам
Мясина не место на сцене Большого
театра". Будешь, как он, доказывать,
что дело артиста танцевать, хореографа
ставить, а Мясина исполнять, - ну точно
не позорнее, чем медузами ходить в "Коньке-Горбунке"
или гроб по сцене таскать в "Последнем
танго".
"Интересно проанализировать ход
его мыслей, если только это
высказывание есть результат
мыслительного процесса", - пишет
хореограф о солисте, имеющем мнение по
поводу Мясина. А я думаю, это мнение не
надо анализировать, поскольку оно,
конечно, сродни мнению тех, кто
запрещал балеты Шостаковича и наезжал
на "Детей Розенталя", но имеет
другую природу. Ведь ровно потому, что в
этой стране депутаты и артисты норовят
не свою работу делать, а театрами
управлять, и получается: вместо
вступительной статьи - оправдания,
вместо балетов - сожаления об упущенных
возможностях, а вместо рецензии -
фельетон
[ предыдущая ] [ вверх ] [ следующая ]
|
