НГ, 16 января 2004 года
Майя Крылова
Алтынай Асылмуратова: "Школьный
экзамен - не показательный суд"
В Академии русского балета
предпочитают тактику разумного
консерватизма
Алтынай Асылмуратова - бывшая
прима-балерина Мариинского театра, а
ныне художественный руководитель
петербургской Академии русского
балета. Наша беседа происходила в канун
памятной даты - в 2004 году исполняется 125
лет со дня рождения Агриппины
Вагановой, по чьей методике женского
классического танца учат девочек по
всей России и чье имя более сорока лет
носит петербургская балетная школа.
- Алтынай Абдуахимовна, не могли
бы вы изложить популярно, не для
специалистов, что такое методика
Вагановой?
- Чем всегда ценились русские и
советские танцовщики? Особой
певучестью и органичностью танца.
Методика Агриппины Яковлевны, как
никакая другая система, не только
ставит крепкие ноги, но дает телесную
координацию, когда в танце все связано -
голова, руки, корпус, стопы.
- Но не так давно Махар Вазиев,
заведующий труппой балета Мариинского
театра, резко напал на вагановскую
методику. Мол, она устарела и не
учитывает нового качества балетного
исполнительства в двадцать первом веке.
- Высказывания Вазиева так
высказываниями и остались. Можно
говорить разные вещи, но доказывать
свою правоту надо делом. Я не
сторонница публичных дебатов через
газеты. Если на деле какие-то вещи
противоречат реальности, то и говорить
нечего.
- А какие высказывания господина
Вазиева противоречат реальности?
- Вопреки его мнению методика
Вагановой умереть не может. Как бы
официально ни называлась Академия
русского балета, мы всегда считались
школой Мариинского театра. Многие наши
педагоги одновременно работают и в
театре. В принципе ведущая балетная
школа обязательно должна быть связана
с ведущим театром.
- А что для этого нужно? Может быть,
общее руководство балетом театра и
школой? Не об этом ли говорил на
недавних встречах с вами Валерий
Гергиев, который, по слухам, приглашал
вас возглавить балетную труппу
Мариинского театра?
- Я очень люблю школу, работу с детьми.
Много сюда вложено. Такие большие
машины, как академия, не меняются за
один год. Только сейчас, через четыре
года после моего прихода, я чувствую,
как мы что-то нащупали и потихоньку
начинаем собирать. Никаких мыслей о
переходе в театр у меня не было. А
совмещать две очень ответственные
должности... не представляю, как это
вообще возможно.
- Кое-кто утверждает, что
подлинной системы Вагановой давно уже
нет, есть лишь ее официальная внешняя
оболочка, за многие годы подмененная
личными наработками множества
педагогов.
- Существует постоянный дефицит
хороших педагогов. Количественно они
есть, а вот качественно - не всегда
можно поставить пять баллов. Я обязываю
наших методистов не дожидаться
экзаменов, а ходить по классам,
корректировать процесс, особенно у
молодых, неопытных учителей, потому что
экзамен не должен стать показательным
судом над учителями. Но и косности не
должно быть.
- Угадать заранее, кто будет
хорошо учить, невозможно. Народный
артист может оказаться никудышным
преподавателем, а простой танцовщик
вдруг откроет в себе талант наставника...
- На самом деле можно предугадать кое-что.
Есть такие способные танцовщики, они
вообще не думают, как танцуют, просто
выходят на сцену - и все. А есть менее
способные, но думающие. Из таких чаще
выходят способные педагоги. Ведь детям
нельзя сказать: "Ногу туда, голову
сюда, и вертись". Ребенку надо
объяснить его собственные ощущения
своего тела.
- Мы сами себя уверили за много
лет, что наш балет - лучший в мире.
Нелегко отказаться от комплекса
превосходства. Что вы отвечаете на
упреки в плохих стопах, которыми
осыпают выпускников российских
балетных школ?
- В методиках балетных школ нигде не
написано "не следить за стопами".
Дело в том, на что обращать особое
внимание. Французская школа просто
культивирует стопы, это их идея фикс. И
результат есть. Если у нас поставить ту
же задачу, я уверена, можно добиться тех
же результатов. Потому мы и приглашали
недавно бывшую приму-балерину
Парижской оперы Гилен Тесмар дать
класс. Я это сделала не для детей, а для
наших учителей. Это было очень
интересно. Мы делаем те же самые
движения, но у Тесмар акценты по-другому
расставлены. Крупные па перемежаются с
мелкой техникой, и специально
сбивается темп, чтобы мышцы приучались
работать в разных скоростях. У нас же на
уроке занимаются в одном темпе, все
слишком ровно. А ведь в нашей школе все
это когда-то было - и мелкая техника, и
разные темпы. Я делаю выводы из
наблюдений: кто из педагогов пришел на
класс Тесмар и, значит, хочет что-то
улучшить, а кто решил, что ему это не
надо.
- Можно ли подготовить
универсального танцовщика, одинаково
хорошо владеющего классикой и, скажем,
системой модерн-данса Марты Греам?
- Классика не всем по зубам, она самая
сложная. В модерне больше допущений,
даже по физическим данным исполнителя.
Поэтому артист, который имеет
классическую подготовку и способное
"мягкое" тело, сможет танцевать
все. Но у нас в программе есть модерн. Я
считаю, что это обязательно нужно школе.
Потому что одна классика детей все-таки
закрепощает. А модерн, где не надо
думать о выворотности и позициях, а
требуется сосредоточиться на
внутренних пластических ощущениях, в
этом смысле очень полезен.
- Как вы считаете, мы в балете
сегодня - первые среди равных или
равные среди первых?
- Если говорить о балетной педагогике,
то наша школа имеет все возможности
быть самой лучшей. Хотя проблем много.
Всегда хочется набирать более
способных к балету детей. Но это вопрос
природы.
Санкт-Петербург-Москва
|
