|
Галина Вишневская
отказывается от юбилея в Большом. Галина Вишневская:
Не имею к этому театру никакого
отношения. Анатолий Иксанов:
Каждый вправе решать, где праздновать
день рождения (РГ, 07.09.2006).
Наталья Зимянина. "Я
вообще больше не пойду в оперу!"
Заявила Галина Вишневская после
недавней премьеры «Евгения Онегина» в
Большом театре (ВМ, 08.09.2006).
Сергей Ходнев. Галину
Вишневскую заменили "Евгением
Онегиным". Певица не отпразднует
свой юбилей в Большом театре (Коммерсант,
09.09.2006).
|
|
ВМ, 08.09.2006
Наталья Зимянина
"Я вообще больше не пойду в оперу!"
Заявила Галина Вишневская
после недавней премьеры «Евгения
Онегина» в Большом театре
Крайне неприятная история.
Великая певица Галина Вишневская резко
высказалась против нового спектакля «Евгений
Онегин» в постановке молодого
режиссера Дмитрия Чернякова на Новой
сцене Большого театра. Ее письмо
директору театра Анатолию Иксанову
опубликовано, растиражировано,
обсуждается. «То, что я увидела на
премьере новой постановки «Евгения
Онегина» 1 сентября, привело меня в ужас,
от которого я никак не могу избавиться.
Утешает лишь мысль, что это бесстыдство
произошло не на сцене Большого театра,
где я почти четверть века пела, отдавая
всю себя театру без остатка…»
Оргвыводы: Галина Павловна
отказывается отмечать в октябре свое 80-летие
в Большом.
Иксанов – тоже публично – ответил в
удивлении, что «письмо написала наша
великая примадонна, которая сама
многие годы страдала от эстетических
штампов и ярлыков». Закончив не слишком
деликатно: «Некоторые вообще отмечают
юбилеи дома».
Как бы там ни было, позицию такой фигуры,
как Галина Вишневская, невозможно
свести к частному мнению.
У Вишневской немало невольных
сторонников – достаточно почитать
сайты оперных фанатов, ратующих в
первую очередь за вокал, но, кажется,
равнодушных к режиссуре вообще.
Опера – в первую очередь музыкальное
искусство? Или театральное? Кто важнее
– режиссер или дирижер? Спектакль «Евгений
Онегин» Дмитрия Чернякова утверждает
на первой позиции театр. (При этом
уровень Большого дал ему блестящую
возможность сделать постановку и
вокально состоятельной.) Большой,
сильно приотстав, догоняет мировую
тенденцию.
Хотя Москва не выглядит совсем уж
неподготовленной: так, уже 15 лет театр «Геликон-опера»
демонстрирует явный приоритет
режиссера. О каждом спектакле Дмитрия
Бертмана можно сказать: спорно, но
интересно. Он лег на амбразуру первым,
но Учителем своим называет Бориса
Покровского, изгнанного из Большого и
создавшего в подвале на «Соколе»
маленький оперный театр, где
главенствовала режиссура.
По тому же пути идет и Дмитрий
Черняков. Впервые он обратил на себя
внимание новосибирской постановкой
оперы Кобекина «Молодой Давид»,
показанной в Москве в 1999 году. Свои
первые неоспоримые «Маски» Черняков
получил – как режиссер и как художник
– за «Сказание о невидимом граде
Китеже», которым дирижировал Валерий
Гергиев. Привезенный на фестиваль в
Москву в 2002 году, спектакль стал
предметом ожесточеннейших споров.
Раскол на поклонников и противников
Чернякова пошел уже тогда.
И все же именно спектаклем «Похождения
повесы» Стравинского в его постановке
исторически открылась Новая сцена
Большого театра. («Евгений Онегин»–
вторая здесь работа.) Споры вокруг
новосибирской «Аиды», показанной на «Маске»
в 2004 году в Кремлевском дворце, не
утихают до сих пор.
Драматический театр у нас все-таки
как-то прогрессивнее.
Трудно, например, упрекнуть Табакова
в том, что у него идет какой-то
постыдный, осовремененный «Лес»
Островского в постановке режиссера
Кирилла Серебренникова – это классный,
захватывающий спектакль! А ведь Малый
театр – «Дом Островского» – тоже мог
бы сделать заявление: ужас, кошмар, не
соответствует… Скорее всего, письмо
Галины Вишневской останется
неординарным фактом истории нашего
музыкального театра. Но как же не
хочется формирования вражеских
лагерей с выпадами в адрес друг друга.
Нервы артистов, режиссеров, дирижеров,
театральных директоров в нелегкое для
культуры время и без того напряжены. К
тому же если чье-то творчество спорно –
это скорее достоинство. Давайте лучше
спорить о «Евгении Онегине», а не о том,
кто с кем спутался в «Доме-2».
Подробную рецензию на спектакль «Евгений
Онегин» «Вечерняя Москва»
опубликовала 4 сентября. Приводим также
другие мнения об этой постановке.
Жерар МОРТЬЕ,
генеральный директор Opera National de Paris:
– Я благодарен создателям этого
спектакля. Это настоящее удовольствие.
Он очень умно задуман. Меня порадовали
различие между первой и второй частью,
игра актеров и весь оперный коллектив.
Замечательна идея Чернякова обойтись
без дуэли – сегодняшняя молодежь не
знает, что такое дуэль. Я с
удовольствием приглашу Большой театр
показать этот спектакль в Париже.
Николас ПЕЙН,
президент Ассоциации европейских
оперных театров Opera Europa:
– В 60-е годы, будучи совсем молодым, я
вырвался на несколько дней из Лондона в
Париж, чтобы увидеть спектакли
Большого театра. Меня потрясли
постановки «Хованщины», «Бориса
Годунова» и «Евгения Онегина»,
которыми дирижировал Мстислав
Ростропович. С тех пор я не видел ни
одной удачной постановки «Онегина»,
они все были хуже того спектакля. И
только 1 сентября в Большом театре я
вновь был восхищен постановкой «Онегина»,
которую осуществил Дмитрий Черняков.
Это выдающийся спектакль, который
заставил меня вспомнить молодость.
Юрий АЛЕКСАНДРОВ,
художественный руководитель театра «Санктъ-Петербургъ
Опера», председатель комиссии по опере
СТД РФ:
– Я в восторге! Черняков заслуживает
самой высокой оценки. Наверное, это
лучшая его работа. Спектакль очень
умный. Я много ставил «Онегина» и сам
много думал о нем. Дима нашел абсолютно
верную тональность, очистил многие
темы, музыку, которая немножко
замусолена. Я поражен, насколько
искренне и подробно прочитана
партитура.
Ее тонкость и интерпретируемость
отодвинута на второй план, музыка
становится фоном.
Она очень ровная, где-то даже статичная,
сверху накладываются бытовыезвуки,
стук, звон, хохот. Все вместе рождает
особую жизнь, которая нечасто
появляется в опере. Меня даже не
раздражают шумовые эффекты в моменты,
когда принято затихать, например во
время исполнения «Кто ты, мой ангел ли
хранитель?» Огромную роль сыграл
замечательный состав артистов.
Видно, что им интересно работать в
спектакле. Я сам люблю озадачивать
артистов, ставить неожиданные задачи, а
в постановке Димы это становится
принципом. Мне очень нравится хор,
наконец-то я увидел подробную,
настоящую живую актерскую работу.
Очень нравится Ленский – Андрей Дунаев.
Обычно в современных версиях «Онегина»
артисты продолжают работать в пластике
XIX века, но этот Ленский абсолютно
современен. Продуман каждый жест,
поворот головы. В этом спектакле я
открыл нового Дмитрия Чернякова,
сегодня у меня праздник.
Йохан КОВАЛЬСКИЙ,
Солист Komische Oper, Берлин:
– Я в восторге от этого спектакля. Он
нарушает череду скучных постановок
оперы «Евгений Онегин» не только в
России, но и за рубежом, следующих
неверно понятым традициям. Я смотрел
его на одном дыхании. Это было
настолько проникновенно! Современное
прочтение, которое не коверкает шедевр
Пушкина–Чайковского. Великолепная,
подробнейшая режиссерская работа.
Очевидно, что Черняков знает и
чувствует музыку. Кстати, и музыкальное
качество постановки было очень
достойным. Буду пропагандировать эту
постановку в Берлине.
Юрий КОЧНЕВ,
главный дирижер Саратовского театра
оперы и балета:
– Это один из лучших спектаклей
Чернякова наряду с «Похождениями
повесы» Стравинского. Он точен
стилистически. Несмотря на то что в
спектаклях такого плана часто
возникает много натяжек из-за переноса
действия в новые обстоятельства, у
Чернякова нет противоречий с
первоисточником. Это большая удача
Большого театра.
Теодор КУРЕНТЗИС,
главный дирижер Новосибирского театра
оперы и балета:
– Работа Чернякова просто
замечательна. Я понимаю, что хочет
сказать режиссер, и согласен с ним на
сто процентов: опера должна быть
искренней, быть ближе. Многие
воспринимают ее как привычку. Опера –
это вирус, который надо постоянно
тестировать на доброкачественность, а
не принимать как есть, хотя нас так
учили. Митя это делает – он заново
воспринимает сочинение, впуская только
добрые воспоминания прошлого. Я много
раз в жизни чувствовал себя Онегиным, и
постановка Чернякова абсолютно
соответствует моему ощущению этого
произведения.
Олег ТАБАКОВ,
художественный руководитель МXТ имени
Чеxова:
– Очень цельный, серьезный спектакль,
который выполнен с достоинством в
удивительно трудном оперном жанре.
Редкий случай, когда музыкальная ткань
и действенная существуют вместе, их
почти нельзя разделить.
Если говорить о штампах, которыми
оперный театр обладает в неисчислимом
множестве, особенно опера «Евгений
Онегин», Диме Чернякову от многого
удалось освободиться. После Бориса
Александровича Покровского в русской
опере появился еще один режиссер –
Дмитрий Черняков. Это не комплимент,
это – правда.
Вчера корреспонденту «ВМ» выпала
редкая возможность лично задать Галине
Вишневской несколько вопросов.
– Почему я решилась на такой шаг?
Поверьте, мне непросто было это сделать.
Но я считала своим долгом высказаться,
может быть, начать какую-то дискуссию
на тему новых постановок классической
оперы. В данном случае мы будем
говорить о «Евгении Онегине». Меня это
настолько взволновало, что я до сих пор
не могу прийти в себя. Меня никак нельзя
обвинить в том, что я против
новаторства, против нового прочтения.
Дело в том, что подразумевать под «новым
прочтением». Можно дать новый взгляд,
выявить до сих пор не известную сторону,
расставить акценты. Но нельзя искажать!
Сочинять новую ситуацию против того,
что сделал автор… Вот у меня клавир… (раскрывает
ноты). Возьмем, допустим, сцену дуэли: «Театр
представляет деревенскую водяную
мельницу… Зарецкий в нетерпении ходит
по сцене…» Чайковский так подробно все
это помечает для того, чтобы показать,
что он про ЭТО пишет оперу. А не про что-нибудь
другое. А тут несчастный тенор поет «Куда,
куда вы удалились?..» на фоне того, как
прислуга собирает осколки после пьянки,
которая накануне была в доме Лариных.
Как артист в таких условиях может петь
эту гениальную арию, на которой выросли
поколения? В козлячьем каком-то тулупе...
У меня истопник так ходит в котельной.
Кажется, запах псины стоит… Ларинский
бал. Искажение образов! Ольга –
истеричка, Ларина прикладывается к
водке и неуместно хохочет, а на балу
падает на пол пьяная. Это что, новое
прочтение? Над Ленским издевается весь
ларинский бал… Всегда хотелось
остановить ссору, эту игру в смерть. А
тут что происходит? С самого начала и до
конца хор ржет. Ольга бежит к нему: «Владимир,
успокойся, умоляю! – и хлобысть его
папкой… На греминском балу идет
бесконечное застолье. Это Жуковка
просто наша, где у нас дача. У них там, в
Жуковке, столы такие стоят, и они целыми
днями за этими столами сидят… Я не
понимаю, что это такое. Это совсем не
новое прочтение. Мне кажется, пришло
время всерьез обсуждать эту проблему.
Может, надо было показать русских
людей такими кретинами, как на
ларинском балу? Такие люди везде есть.
Но оперу-то Чайковский не про них писал.
Про другое общество совершенно.
– Галина Павловна, а вы не считаете,
как некоторые, что наши режиссеры
специально ставят спектакли «на
экспорт», которые устроили бы
западного зрителя, желающего видеть
русских идиотами!
– Кого-то интересует, чтобы так
подавать русских людей. Но не только в
этом дело. А еще в бездарности. Таланта
много не надо, чтобы поставить такое
безобразие на сцене. Можно одеть в
камуфляж «Аиду» – я же видела этот
спектакль Чернякова. Это какой-то
кошмар был… А вот чтобы открыть новые
глубины взаимоотношений – надо иметь
огромную фантазию, культуру, любовь к
этому. То, что сделано до нас, мы не
имеем права уничтожать.
– Вы не допускаете сосуществования
разных направлений в театре? Есть ведь
режиссер Кристоф Марталер, который
ставит радикальные, но очень сильные
оперные спектакли.
– Нет. Раз композитор написал «XIX век»
– этот век должен быть отражен и в
костюмах, в декорациях, пусть не
обязательно будут вырисованы картины
того времени. Но дух эпохи должен
присутствовать. Про это написана
музыка. Иначе вы идете вразрез с
сочинением. Анна Нетребко рассказывала,
что она пела в «Риголетто», где все были
одеты обезьянами. Она считает, что это
можно. Я считаю – нельзя.
– Но почему вы не кипите, что в
Большом театре сделали новую
постановку «Леди Макбет Мценского
уезда» Шостаковича– крайне слабую,
вялую? Тоже можно было бы выступить с
заявлением!
– Я ее не видела. Плохих постановок
много везде. Но мы сейчас говорим об ис-ка-же-ни-и.
Кстати, о постановке Чхеидзе я читала,
что он сразу заявил артистам: «Я буду
ставить драматический спектакль, но, к
сожалению, вам придется еще и петь».
– А вы не признаете такой тенденции:
сильная драматическая постановка в
опере?
– Не любите оперу – не ходите туда. Но
не надо ее уничтожать!
– Вы слушали первый состав «Онегина».
Если бы эта постановка соответствовала
вашим требованиям, певцы бы вам
понравились?
– Они пели бы в сто раз лучше!
Абсолютно все.
– Какие спектакли сегодняшнего
Большого театра отвечают вашим
представлениям?
– Я больше в этот театр не пойду. Это я
вам обещаю точно. Я долго вообще в оперу
не пойду после того, что я видела.
Вообще в оперу не пойду больше.
|
