|
Петр Чайковский
Лебединое озеро
Балет в 2-х действиях, 4-х картинах
Либретто Юрия Григоровича по
мотивам сценария Владимира Бегичева и
Василия Гельцера
Материалы о
спектакле
|
|
Культура, 8 - 14 марта 2001 года
Виолетта Майниеце
Он отразился в нем, как в зеркале
Григорович показал свой
вариант "Лебединого озера"
Наконец-то традиционное "Лебединое
озеро" в редакции Юрия Григоровича
вновь вернулось на сцену Большого. С
ивановскими лебедями, па де де Одиллии
и Принца, танцами Горского. Их ждали
подобно манне небесной. И что бы ни
писали и ни думали на этот счет
уважаемые коллеги, только наша
классика востребована во всем мире. И
почти никак – современные постановки.
Их удел – "домашние радости" в
стенах Мариинки или Большого. Крупным
импресарио их лучше не предлагать.
Наличие же на афише традиционного "Лебединого
озера" – надежный капитал. Без него
не обойтись. Вот уже многие десятилетия
этот балет собирает полный зал и в
Москве, и в Нью-Йорке.
Новая постановка Юрия Григоровича,
конечно же, мало чем отличается от
предшествующей, созданной еще в 1969 году.
Незначительные нововведения не очень-то
заметны. Некоторые из описанных в
либретто идей даже не воплощены.
Вполне естественно, что по прошествии
времени балетмейстер захотел
переосмыслить концепцию балета. И
прежде всего роль темных сил. Когда-то в
старых редакциях "Лебединого озера"
их олицетворял собой сказочный
волшебник Ротбарт в облике хищной
птицы. Принц в рукопашной схватке
весьма наглядно побеждал это зло. В 1969
году Григорович вместе с Симоном
Вирсаладзе, соавтором всех своих
спектаклей, превратил его в двойника
Принца. Тогда-то и белый, и черный
лебеди стали фантомами его
раздвоенного сознания. А сам балет –
неким "пейзажем души" утонченного
романтика, который, поддавшись
соблазнам ада, загубил белого лебедя –
символ мистических небесных сил и –
заодно – собственной души. "Лебединое
озеро" для Григоровича – роковой
балет.
Сейчас для него, судя по либретто,
Злой гений олицетворяет Судьбу,
указывающую Принцу на дорогу света и
дорогу тьмы (в спектакле появились
соответствующие мизансцены). Герой, как
в драмах экзистенциалистов, сам должен
выбрать свой путь. Но эта концепция, увы,
осталась на бумаге. Для ее
осуществления пришлось бы
основательно переработать весь балет,
на что Григорович не пошел.
Весьма активен в спектакле его
теперешний гений Зла. Скорее Дьявол,
чем безучастная и безликая Судьба.
Балетмейстер в основном сохранил
прежний хореографический текст. Заново
сочинены лишь некоторые сольные
фрагменты да мизерный "дуэт"
Принца и Злого гения, у которых
появились неуклюжие на вид поддержки.
Словом, в этой "злодейской" партии
теперь можно обнаружить все что угодно
– и па Ротбарта, и Злого гения-двойника,
и даже "поступь судьбы".
Разобраться в этом художественном
конгломерате невозможно: все "свалено"
в кучу. Каждый из исполнителей
действует на свой страх и риск...
Более традиционен монолитный,
фактурный, но весьма незлой гений
Дмитрия Белоголовцева, мощно
станцевавшего эту партию. Зато
экзотичный "театр одного актера"
предложил тут Николай Цискаридзе. Он и
демон, и двойник, и хищник с когтями и
бесшумным полетом, и закручивающий
всех черный смерч. Его исполнение
оставляет яркое впечатление. Да только
все усилия пропадают даром. Ему тут
разрушать нечего: когда Принца танцует
А.Уваров, а Одетту А.Волочкова, любви
нет и в помине. Каждый из них занят
только собой. Умнее было бы при таком
раскладе творческую энергию
Цискаридзе использовать в мирных целях.
Скажем, назначить его на партию Принца
– пусть себе трудится над концепцией
спектакля, на что ему даны и
эмоциональность, и голова, и тонкая
душа. Но Григорович решил иначе.
Многих ошеломил выбор на центральную
партию Анастасии Волочковой.
Окончательно же обескуражило
прозвучавшее с телеэкрана заявление
балетмейстера, что Волочкова – прима-балерина
и звезда мирового уровня. Вот уж чего не
знала! Два сезона она весьма
посредственно протанцевала в Большом,
где высшими ее достижениями стали Фея
Сирени в "Спящей красавице" да
Повелительница дриад в "Дон Кихоте".
В Большом контракт с Волочковой не
возобновили по чисто художественным
причинам. Имея несомненный талант для
работы в средствах массовой информации,
балерина тут же от души "приложила"
приютивший ее театр. Потом давала
сольные концерты, в которых
преобладали современные номера.
Гастролировала по периферии. В прошлом
году станцевала Фею Карабос и, кажется,
Фею Сирени в "Спящей красавице"
Английского Национального балета. Вот
послужной список примы да ее "мировой
уровень"...
Григорович всегда ценил прекрасных
балерин и тонких актрис – Аллу Шелест,
Майю Плисецкую, Аллу Осипенко, Ирину
Колпакову, Наталию Бессмертнову. При
чем тут фотомодельная Волочкова?
Странным показалось "Лебединое
озеро" с ее участием. Порочной была
не только ее Одиллия, но и Одетта.
Притом ее черное "монструозное
начало" было тщательно
задрапировано лебедиными позами,
имитацией бессмертновских кистей, рук
Плисецкой. Красивая, статная, холодная
и самодостаточная в каждом па, она
любовалась только собой. Принц был ей
нужен разве что в качестве опоры да
фона, о его существовании она напрочь
позабыла по окончании спектакля, когда,
оставив Уварова в кулисе, в одиночку
гордо вышла на поклоны. К такому "сюрпризу"
в поведении "прима-балерины" не
был готов даже Григорович. Я лично
подобное видела впервые... Касательно
техники Волочковой – она, конечно же,
значительно окрепла, особенно вращение.
Но ее немузыкальный танец лишен какой-либо
кантилены. У нее нет прыжка, тяжелые
ноги, корявое по форме фуэте. Ее успех –
из области "рекламных трюков".
Рядом с ней носителем чистого, чуть
отстраненного, но благородного
классического идеала показался весьма
созерцательный Принц Андрея Уварова.
Высокий и элегантный, он хорошо
смотрелся на сцене, хотя затмить былых
кумиров – Александра Богатырева и
Александра Годунова – в этой партии
ему не удалось.
Зато прекрасно в дуэте смотрелись
Галина Степаненко и Сергей Филин, с
огромным артистическим достоинством
станцевавшие вторую премьеру. Их "земному
дарованию", конечно же, ближе сцена
бала, где непревзойденная московская
виртуозка Степаненко неспешно и мягко
исполнила сложнейшие пассажи танца
Одиллии. Великолепными были ее
спокойные и уверенные головоломные
фуэте. Да и в партии белого лебедя она
как зрелый мастер интеллигентно
выявила мельчайшие детали
танцевального текста, особенно в
адажио. Красив и обаятелен ее Принц –
Сергей Филин. У него мягкие манеры,
чуткие руки в дуэтах.
С женским кордебалетом хорошо
поработала репетитор Регина
Никифорова – все танцевали без особого
вдохновения, но в унисон. Точно и
аккуратно, соблюдая особенности
хореографического рисунка, положения
рук, ног, головы. Хуже дело обстояло с
маленькими и большими лебедями,
которые сильно подвели на первом
спектакле (правда, на втором "собрались").
Прекрасно показались в "Лебедином
озере" некоторые солистки театра.
Непривычно элегантно на этот раз
смотрелась Мария Аллаш в партиях
Венгерской невесты и одной из
сверстниц в па де труа первой картины.
Как всегда, прыжками поражала Мария
Александрова – Испанская невеста. Но
она лишена того шарма, который был у
лучшей исполнительницы партии Татьяны
Бессмертновой. Неизменно улыбчива
Итальянская невеста – Анастасия
Яценко. А Светлана Уварова в русской
вариации показалась намного
привлекательнее, чем вяло танцевавшая
ее миловидная Светлана Лунькина. В
целом же деми-характерные вариации
невест выглядели весьма однообразными.
И прежде всего благодаря оркестру,
темпы которого вообще убаюкивали.
Конечно, важно "пропеть" каждый
пассаж. Но у эмоциональнейшего
Чайковского своя тончайшая
драматургия с трагическими
нарастаниями и спадами. А оркестр под
руководством Павла Сорокина способен
разве что убыстрять или замедлять
темпы, играть тише или громче. Что же
поражаться, что порой спектакль
кажется затянутым и скучным?
Григорович вернул в спектакль
трагический финал, пока что решенный
весьма приблизительно. Одетта погибает
в руках Злого гения, который кладет ее
на землю, сам возвышаясь над ней. Это
происходит за изысканным гербовым
занавесом-языком с абрисами черного и
белого лебедей, который наряду с
декорациями и костюмами создал великий
художник балетного театра ХХ века С.Вирсаладзе.
Медленно гаснет свет. Нет ни апофеоза,
ни просветления. "Лебединое озеро"
Юрия Григоровича – о бесконечном
одиночестве героя, сродни одиночеству
принца Альберта из "Жизели". Но тот
получает прощение. И, обогащенный
духовным опытом, может начать новую
жизнь. А Зигфриду идти некуда - вокруг
него бесконечная тьма. Думаю, в столь
минорном видении финала много личного,
ведь Григорович всегда был и остается
крупнейшим балетмейстером-романтиком
своего поколения. |
